Александр Зайцев – Суррогат Героя. Том II (страница 78)

-- Кхм! - Босс и правда удивлен, когда понял, кого же он видит.

-- Утис? - Оборачивается и Рик.

-- Тебе лучше зайти потом… Завтра. - Отсылает меня Ланс.

-- Я иду. - Мой голос спокоен и, сказав это, я беру стул у бара и сажусь рядом с ними. - Пятым.

-- Послушай, ты вообще тут не причем. - Даас и не скрывает раздражения. - Вали к себе!

-- Не могу, моя комната занята.

-- И кто же тебя из неё прогнал? - Голос босса полон сарказма.

-- А ты догадайся с одного раза. - Вижу, он не понимает. - У неё в сумочке тридцать пять свечек для торта... Давно их с собой носит.

Глаза Тен Дааса сейчас напоминают огромные озера, полные безмерного удивления.

-- А?!

-- Так что я иду.

-- Утис. - Тон Ланса обманчиво спокоен. - Ты даже не знаешь, что, зачем и куда...

-- Знаю. - Как от надоедливой мухи отмахиваюсь от его слов. - Босс подтвердит.

-- Он знает... - После моих слов лицо Дааса изменилось, стало серым, он понял… Понял без объяснений. - Все так плохо?

-- Еще хуже.

Рик и Ланс переглядываются, не понимая, о чем мы. Зато босс, я буквально вижу, как он вспоминает моё появление, складывает, сводит, вычисляет и с каждым мгновением его плечи опускаются все ниже.

-- Ты идешь. - Он поднимает глаза - взгляд идущего на эшафот. - Но только при одном условии.

-- Ты не в то…

Он прерывает меня, не дав договорить.

-- Я беру вину Патриции на себя! Ты не будешь ей мстить и утихомиришь свой Лик в этом вопросе. Когда мы вернемся, если захочешь, можешь убить меня, я не буду сопротивляться. - Рика сейчас, кажется, удар хватит от этих слов. - Но ты даже не посмотришь на неё косо. Вся вина на мне, или ты не идешь. Только так.

-- Невыгодное предложение. - а вот эти мои слова заставили дернуться даже невозмутимого коммандера. - Мы не очень хорошо расстались, и я не оставлю за спиной ТАКОГО врага.

-- Я улажу. - И я понимаю, что “да” уладит.

-- По рукам.

-- А можно вот сейчас объяснить, что это было?! - Встревает Рик, глядя на наше рукопожатие.

-- Дело в том, что мы все в глубокой как сам Тартар жо…

Я думал босс меня прервет, но нет, он дал мне высказаться.

-- Не думай, что буду тебе должен. - Фыркает Декарт после моего рассказа.

-- Мне это и не нужно. - Возвращаю ему его же ухмылку.

-- Ты выбрал… - Только Ланс, только он меня, кажется, понял полностью. - Отговаривать мужчину от принятого решения - это впустую сотрясать воздух. - И оборачиваясь к боссу, он спрашивает. - Мы не опоздаем?

Даас бросает взгляд на свой смартфон.

-- Да, нам пора…

Сидя на заднем сиденье байка, я ловлю лицом ветер и капли дождя, возможно это последнее, что я чувствую в этой жизни...

-- Не надо было…

На ступенях Храма Иллея плачет, уткнувшись лицом в грудь Дасса, от чего её слова немного приглушены.

-- Из-за меня, вы...

-- Женщина, не спорь с мужчинами! - Как Рик может быть в таком хорошем настроении, что даже прикалывается, это выше моего понимания, но он и правда улыбается. - Моя жизнь станет блеклой и серой без твоей готовки!

Вот бред же несет, несусветный бред, но его слова, кажется, попадают в цель, Иллея отстраняется от любимого и выпрямляет спину. Почему у меня нет такого дара - говорить женщинам то, что нужно именно сейчас. Завидую…

-- Ты чего? - Тыкает меня локтем в бок Декарт. - Подумаешь полнолуние! Ты посмотри на нас, вспомни наши Лики! Ахиллес, Гектор, Ифито, Одиссей и Эней! С учетом того, что мы точно не встретим за Вуалью ни Геракла, ни Тесея… Да кто устоит против нас?!!

Мне хочется ему поверить, но я знаю, что все не так просто, и наш шанс вернуться как бы не ниже, чем остаться навечно за Аркой. А кто нам там встретится? Даже думать не хочу. Да и что додумывать, сейчас все и узнаю…

Не люблю проходить Вуалью. Неприятное ощущение, будто ты продираешься через намазанные медом паутины.

Где это я?

Кругом темнота.

Где все?

Почему я один?

Оглядываюсь, я стою на кромке небольшого клочка земли, не больше двадцати шагов до дальнего края, парящего в пустоте. На большом валуне сидит загорелый атлетичного сложения черноволосый мужчина средних лет, из одежды на нем только набедренная повязка. Поднявшись с камня, он подходит ко мне на расстояние вытянутой руки.

-- Я так изменился? - Спрашивает он.

Спрашивает не меня… себя…

Не на внешность он смотрит, глубже, намного глубже.

Прислушивается к чему-то мне неслышному.

-- Этого мне и не хватало? Возможно…

Но как? Почему я вижу Его? Иллея же говорила, что только совершив свой настоящий подвиг, я смогу пообщаться с Ним!

-- Подвиг. - Он кривит губы совсем как я, что на чужом лице выглядит… Странно. - Пустое слово, поступок всегда вторичен. - Ясно, мои мысли для него вовсе не тайна. – Решение - вот нужное слово.

Он вглядывается в меня, и я чувствую, как он разглядывает мою душу.

-- Не знаю…

И я падаю куда-то, не успев сказать и слова. Падаю и вижу его глаза. Глаза Одиссея, в которых застыло… Ожидание?

Тартар! Это больно! Я упал на колени прямо на каменную мостовую, даже поножи не спасли от удара, будто свалился с высоты пары метров.

-- Тебя чего ноги не держат? - Рик подхватывает меня за руку и помогает подняться.

-- А?

Встав на ноги, оглядываюсь. Вся наша пятерка в сборе и, что сразу бросается в глаза, Декарт, Ланс и Тен одеты почти идентично, разве что шлемы немного разной формы, да цвета и рисунки на щитах различаются. Перевожу взгляд на себя. Так и есть, если мне немного прибавить в росте, да нарастить мускулатуру, то от босса, если мы закроем забрало, будет не отличить. Впрочем, в этом нет ничего странного, ведь на мне те же доспехи Ахиллеса, что и на нем, не один в один сделанные, а именно те же самые, любопытный парадокс. Мою грудь закрывает тяжелый и даже на вид прочнейший гиппоторакс, анатомическая кираса, голова прикрыта иллирийским шлемом, руки до локтя защищают оплетенные кожей наручи. На ногах, помимо уже привычных высоких сандалий, доходящие до колен литые поножи, за спиной привычная тяжесть щита Итаки, над плечом верный лук, а на поясе ножны, в которых спит «Слеза Фетиды».

Все мы стоим в центре большой привратной площади древнего города. Судя по отраженному от облаков свету, скоро рассвет, или он уже начался, из-за высоких метров двадцати массивных стен эту деталь не разглядеть.

Но невзирая на ночь, кругом совсем не темно, за нашими спинами пылает пожар, горит что-то деревянное и большое.

Вглядываюсь.

Гея мать...

Я знаю, что это так полыхает.

Троянский, Кронос его забери, Конь!