Александр Зайцев – Слово и Чистота: Излом (страница 16)

Еще раз открыл глаза и огляделся внимательнее. Моя койка стоит у окна и отделена от остального помещения задернутой белой занавеской. Рядом с кроватью подставка под капельницу, подняв руку, замечаю следы, которые недвусмысленно указывали, что меня чем-то прокапали. Сейчас бы скользнуть в Излом и привести себя в порядок, но нельзя. Совсем нельзя и нужно терпеть. Занавеска дернулась, и меня пристально оглядели две пары внимательных знакомых глаз.

– Ты как? – шепотом спросила Клэр.

Сама девушка выглядела куда лучше, чем я мог подумать. Единственными следами от увесистых пощечин оборотня были два небольших покраснения на лице.

– Еще не понял, – сказал и прислушался к своему голосу. Как-то очень сиплым он мне показался.

– Не волнуйся, – помахал мне рукой Кристиан. – У тебя…

Договорить ему не дали, две ладони возникли у них за спиной, схватили студентов за уши и оттащили за ширму.

– Вам что было сказано?! – Голос, который отчитывал моих друзей, был мне смутно знаком. – Не тревожить! И вообще, брысь по койкам, а то оставлю здесь до утра!

– Хорошо.

– Не надо до утра!

Уложив эту парочку, ко мне в уголок заглянул доктор. Я тут же его узнал, это был главный врач университета, тот самый, который присутствовал на дуэли Майи. Судя по отзывам, великолепный специалист и очень сильный Видящий.

– Закройте глаза, молодой человек, – попросил он, поднося ладонь к моему лицу.

Сквозь опущенные веки почувствовал легкий поток энергии, идущий от его рук ко мне. Это расслабляло. И я поддался этому успокоению, на чем сразу же и обжегся, так как на сторонний энергопоток откликнулась моя Искра.

– Так… – тут же прервал лечение врач. После чего наклонился ко мне и прошептал: – Значит, я не ошибся… Молодой человек, вы сдавали тест на сенситивность?

– Нет. Моя Искра пробудилась совсем недавно, уже после начала учебного года. – Как же плохо, когда нельзя врать.

– Хорошо, я не внесу эту деталь в ваше дело. Но со следующего года настоятельно рекомендую вам пройти комиссию и зарегистрироваться.

– Спасибо. Что…

– Что с вами? Не стоит переживать, легкое сотрясение и сломанный нос, а то, что вы так долго спали, так это я вас усыпил для лучшего выздоровления. В общем, ничего страшного, завтра утром вас уже выпишут. И не кривитесь так, ночь вам придется провести здесь, и это не обсуждается! А сейчас расслабьтесь, я настроюсь на вашу Искру, и не мешайте мне, это ускорит ваше выздоровление кратно.

Следуя инструкции, расслабился и открыл свою Искру. Ощущение было непривычным, словно лежу на надувном матрасе посреди моря, и меня куда-то несет легкий бриз. Несет по волнам. Несет…

Черт! Сам не заметил, как отключился! Вот же хитрый доктор, взял и усыпил меня.

Когда проснулся, нос уже обрел чувствительность и немного побаливал. Совсем легонько, больше чесался, чем болел. Мне потребовались гигантские усилия, чтобы отдернуть руки и не почесаться.

– Ага! Проснулся! – видимо, заметив движение моей ладони, подметила Клэр. – Открывай глаза, нас не проведешь!

Вообще-то я и не собирался скрывать, что проснулся. В этот раз отгораживающая меня от остальной палаты занавеска была убрана. Все помещение было рассчитано на четыре койки, из которых сейчас заняты три, и одна пустовала. Впрочем, скоро и это изменится, это легко было понять, потому как пара моих друзей сидела на стульях в своей обычной одежде, а не в халатах.

– Вас уже выписывают? – спрашиваю их.

– Уже выписали, – уточнил Кристиан. – Мы просто решили подождать, пока ты проснешься.

– Как вы?

– Уж точно получше тебя. – За резким фырчанием Клэр я все же разобрал нотки обеспокоенности.

– Мы в норме, – кивнул черноволосый. – И как сказал доктор, и ты завтра будешь.

– Норма – понятие растяжимое, – с этими словами в плату словно ураган ворвался граф Рунарский.

Клэр и Кристиан тут же вскочили на ноги.

– Сядьте, вам сегодня противопоказаны резкие движения, – отмахнулся наш университетский шеф.

Оглядев палату, Габриэль Мустьель поднял свободный стул и поставил его в центр помещения, после чего устало опустился на него.

– Рассказывайте.

– Мы…

– Я…

Хором начала эта парочка, но тут же была прервана.

– Ты рассказывай, – палец графа уперся в рыжеволосую.

Клэр пересказала, что помнила. От нашего решения прогулять лекцию и до того момента, как сама упала на землю после удара студента третьего курса военной кафедры.

– Итак! – выслушав ее очень внимательно, с явным сожалением произнес Габриэль. – Ты подтверждаешь, что дернула за рукав Кенига фон Рауна до того, как он ударил кого-либо из вас?

– Да, – кивнула девушка. – Но он до этого специально наступил на ногу Кристиана, который лежал без сознания.

– Специально, не случайно?

– Да! – яростно ответила рыжая.

– Доказать это возможно?

– Нет… – быстро сдулась девушка.

– Тебе повезло, что фон Раун не выразил желания подать на тебя в суд или как-то иначе удовлетворить нанесенное тобой ему оскорбление.

– Но…

– Молчать! Именно повезло! Несказанно! – Затем граф повернулся к Кристиану. – Ты весь инцидент был в отключке?

– Да, пришел в себя, когда уже появились врачи.

– Хоть один из вас поступил разумно! – хлопнул ладонью по своему бедру Габриэль.

– Но я же ничего не сделал, просто валялся в траве, – не понял его черноволосый.

– Именно! Ты ничего не делал! Очень взвешенно и разумно, хотя, надо признать, не по твоей воле. У вас же были лекции по юриспруденции! – закатил глаза граф. – Что вы должны были сделать? Клэр?

– Молча принять все нападки, побои и оскорбления, а затем подать официальную жалобу через своего патрона, то есть через вас, сэр.

– Именно! Молча! Принять! А что сделали вы?! Молчать! И если верите во что-то, то вознесите молитву за то, что вы такие везунчики и так легко отделались! Вон отсюда, и чтобы до завтра мои глаза вас не видели! Обоих!

Клэр и Кристиана сдуло за секунду, впрочем, я их понимаю, сам бы поступил на их месте точно так же. Дождавшись, пока стихнет шум в коридоре, граф подвинул стул ко мне, положил мне руку на плечо и произнес:

– Сожалею.

У меня в горле комок образовался. Нет не из-за его слова, а из-за того, как он на меня смотрел, так глядят на того, кто уже мертв.

– Я никак не могу тебе помочь, – он чертыхнулся, выпрямился и потом продолжил: – Точнее могу, но в свете того, что Кениг Фон Раун – иностранный студент, мои руки связаны. И все попытки вмешаться нанесут непоправимый вред моей репутации. И раскроют некоторые тайны, которые не должны быть раскрыты. Ты мне нравишься, ты перспективен, но…

– Но не стою возможных потерь, – завершил я за него.

– Именно.

– Тогда поясните, я не очень понимаю.

– Изао! Кто тебя тянул за язык?! Как тебе в голову пришло назвать благородного трусом?! Да еще на виду у десятка других перевертышей?!

– Но я не называл.

– Точно? И что же ты сказал Кенигу фон Рауну? Дословно!

– «Это все что ты можешь? Бить девушек?» – вспомнил я.

– Это и есть обвинение в трусости и даже хуже, – покачал головой граф.

– Можно поспорить с формулировкой…