Александр Зарубин – Волчья дорога (СИ) (страница 22)

— Поздно, старина. Все, кто хотел, уже сбежали. Пойдёмте, посмотрим — остались ли у нас ещё подчинённые.

3-9

проблемы

Как на грех, когда спешишь — обязательно заблудишься. Свернёшь не туда, или дорогу перегородят пьяные в дымину возчики. Вот и Яков с сержантом дали изрядного крюка по узким улочкам. Спрашивать дорогу не стали, помня нехорошую привычку горожан посылать всяких опасных да подозрительных с виду чужаков в сторону любимой тёщи. Просто шли, от одного прогулка до другого, держа башню ратуши за спиной. Капитан старался не торопиться — все равно поздно, сержант шагал за ним, позади и почтительно. Горожане в тёмном и сером опасливо кланялись на капитанский золотой шарф, уступали дорогу, косились вслед. Яков не обращал на них внимания, шагал, внимательно смотрел по сторонам. Пьяных криков, стрельбы, женского визга и прочих верных примет имперской армии в городе не было. Даже странно. "Что это с моими?" — думал Яков, невольно ускоряя, а потом снова замедляя шаг. Из-под сапог летела липкая грязь. Грохотали несмазанными колёсами возы по мостовой. Где-то за углом зазывно кричал запоздавший разносчик.

Наконец вышли к просевшей от времени квадратной угловой башне. Дальше идти было проще: развалившаяся от времени стена, пролом, кусты, а за ними казармы. Ветер вертел на мельнице чёрные крылья, нёс сырость и холод с реки. Низкие берега укрыты белым снегом, широкая Эльба — льдом, синим, непрочным. И проплешина горелой чёрной земли под башней, у берега. Там, под стеной, деловито сновали тёмные, в закатных лучах, тени, стучали молотки. Мимо прогрохотал воз — недавний, с дровами.

"Подорожали", — некстати вспомнил капитан сержантскую фразу. Навстречу возу выбежал стражник, закричал, замахал руками сердито. Возчик ответил. Ветер налетел, унёс вдаль слова перебранки. От проплешины несло — сладковатым, чуть слышным запахом. Яков развернулся и пошёл прочь, казармы были уже близко.

В кустах у краснокирпичной стены их окликнули — стой, кто идёт. Передовой пост, по всем правилам. Как на вражеской территории. Яков ответил, из зарослей высунулась небритая рожа рядового Майера. Рядовой успел обзавестись перламутровым шикарным синяком на левом глазу. А ещё он явно был рад капитана видеть. Настолько, что Якова передёрнуло от нехороших предчувствий. Раз рядовые рады видеть начальство — дела плохи. Не просто плохи, совсем.

— Хорошо, что вы вернулись, капитан. В городе такое, — выпалил рядовой, сверкнув единственным глазом.

— Спасибо, я в курсе, — отмахнулся Яков, проходя мимо, к воротам.

"Ах, вот оно что. Услышали про охоту, перепугались. Немудрено,"— подумал он. Караул у ворот отдал ему честь — сдвоенный, четвёрка солдат с мушкетами в положении "у ноги". От их рук в небо скользили дымки — тонкие, сизые дымки фитилей. " Боевая готовность".

"Кто приказал? Зачем?" — подумал Яков, проходя мимо, под арку. Подкованные сапоги клацнули по мостовой. Огляделся. Взгляд пробежал по стенам, окнам заваленным мусором тёмным углам. Вроде все в порядке. Навстречу уже шагал — широко, почти переходя на бег, Рейнеке-юнкер. И тоже рад видеть капитана, стервец эдакий.

"Что они тут без меня учинили?"

— Герр Капитан, хорошо, что Вы здесь... — начал было парень. Лоренцо-прапорщик отстранил его, шагнул вперёд — в струнку прямой, неестественно серьёзный, отдал честь по всей форме и доложил:

— Герр Капитан, рота в порядке. Обустроились, караулы согласно уставу, отсутствующих нет, происшествий нет.

Яков лишь поднял бровь и внимательно посмотрел на итальянца: "не может, де, быть, ври больше"

— Кто ушли — вернулись, — пояснил угрюмый Ганс Флайберг, подойдя. Как всегда у него — неслышно.

"Похоже, майстер Флашвольф таки сделал за меня мою работу," — пробежала кошкой случайная мысль.

— Герр Капитан. Тут в городе … — единым духом выпалил юнкер

— Охота на ведьм, я знаю, — ответил спокойно Яков, смотря парню прямо в глаза, — с городской властью у нас уже была по этому поводу... беседа. На повышенных тонах, но взаимопонимания мы достигли. Солдаты суду городских властей не подлежат. Нас, господа, это не касается.

И, по враз напрягшимся, посуровевшим лицам, понял — ответ неправильный. Ждали явно не этого, но чего? Прапорщик и юнкер сомкнулись плечами, словно загораживая от него, Якова, казарменный двор. Когда только спеться успели? Ведь только что грызлись как кошка с собакой. Чуть слышно кашлянул сержант за спиной. Звякнула полка у Гансова мушкета. Угрюмый стрелок стоит все с тем же непроницаемым выражением лица. Без плаща, несмотря на кусачий холод. Итальянец нервно оглянулся, потянулся на миг к рукаву, и отдёрнул ладонь. За спину, резко. Юнкер Рейнеке стоит рядом, губы оскалены как у волка... странный парень, когда злится — держит руки вперёд, будто прыгнуть собирается. Что за ерунда? — подумал капитан, поднимая глаза — поверх голов на тёмные окна. И увидел, как скрылось в проёме девичье лицо в мелких кудряшках. Ещё беглый взгляд — и не одна такая. Две, три... От окон взгляд скользнул по двору — пара фигур пыталась проскочить плац незаметно, мимо капитанского взгляда — в солдатских плащах, но фигуры для солдат слишком хрупкие.

— Какого черта? — единым духом выдохнул капитан, — вы что, бордель прямо здесь мне устроили?

— Тут такое дело, капитан... — итальянец замялся, подбирая слова. Яков набрал побольше воздуха в грудь, открыл рот

— Гнать всех… — и осёкся. По плацу, прямо на него шла одна из тех, кого капитан чуть не приказал гнать. Плащ с чужого плеча — Гансова широкая епанча, капюшон откинут, длинные полы волочатся по земле. Бледное, мертвенно — бледное, расчерченное морщинами — или шрамами? лицо. Всклокоченные волосы вороньим гнездом на голове. Безумные глаза смотрят вдаль, поверх голов, куда-то в сереющее зимнее небо. Запорошил снег. Белой волной на лицо и волосы. Опаленные с края. Яков сглотнул. Слова застряли в горле. Незнакомка все шла, неровно, пошатываясь и волоча ногу. Противно заныла голень, простреленная пять лет назад.

"Страппадо? Испанский сапог?"

— Вот, капитан. Отбили. Так получилось, — бросил Ганс Флайберг, почти не разжимая губ, — Прикажете — гнать?

Вспомнилась сцена у башни, чёрное, обгорелое пятно на снегу и сердитый возчик. "Дрова подорожали. Вот для кого были те дрова” Снег падал, ложился безумной на плащ и на волосы — обгорелые с края, неровно, будто палач был пьян или развлекался.

Серое зимнее небо над головой — холодное, цвета глаз майстера дознавателя. "Ну уж нет. Не сегодня, майстер Флашвольф "

— Капитан, мы обещали им защиту, — чётко произнёс Лоренцо.

— Раз обещали, значит будет. И сколько их?

Лоренцо, юнкер и Ганс недоуменно переглянулись. Так и есть, пересчитать прибывших никто из этих балбесов не догадался...

Ладно, это ждёт. Капитан Лесли выдохнул, оглядел плац ещё раз — безумная все так же мерно шла мимо, набрал воздуха в грудь и начал распоряжаться:

— Итак, господа. Караулы поставлены, усиления пока не требуется. Дежурное капральство пусть будет начеку. Всех впускать... Вооруженных — разооружать, аккуратно складывать и звать меня. Разберемся. Вежливо, это не вражеский город. Пока. Магда есть? — стрелок кивнул в ответ, — скажи ей пусть поговорит по душам с новоприбывшими. Кто за приключениями — гнать в шею, прочих накормить и обустроить. И пересчитайте их, наконец, не армия, а бордель кочующий. Сержант, разъясни личному составу, что не в сказку попали. А то знаю я наших, уже губу раскатали. И не только губу. Как закончите, ко мне. Подумаем, как нам выполнять всё, что вы наобещали...

— Благослови тебя бог, солдат, — окликнула его безумная.

Это было внезапно. Яков дёрнулся, сбившись с шага.

— Вы ошиблись. Мы тут все прокляты, — ответил он. Больше собственным мыслям: «сколько же их тут? Если с десяток — ещё обойдётся»

3-10

решения

— Сколько? — Спросил он, моргнув пару раз, в ответ на доклад вконец забегавшейся Магды. У себя в комнате, за столом, в широкой, пусть пыльной и разбитой в хлам клетушке офицерского крыла казармы. Прочие офицеры собрались тут же. Сержант, не сняв шляпы, присел на ящик в углу, молчал, иногда сверкая на капитана выжидающим, хитрым взглядом. Лоренцо насвистывал, стрелок Ганс все так же недвижно подпирал стену, юнкер присел в углу, жадные глаза сверлят Якова и всех вокруг.

— Так сколько?

— Сто тридцать шесть, — доложила Магда, вытирая руки. Яков вздохнул:

— Поздравляю вас, господа. У нас больше не рота. У нас чертов кочующий бордель.

Лоренцо присвистнул.

— Кассиром назначу, — прикрикнул капитан. Итальянец сник.

Магда усмехнулась и продолжила, как ни в чем ни бывало.

— У половины нет тёплой одежды, а та, что есть — не для марша, для города. Три малолетки, двое беременны. Еле ноги унесли, назад не вернутся.

— У нас чертов кочующий неподвижный бордель, — подвёл итог капитан.

Сержант поднял бровь — удивлённо.

— Не дело — спасти от огня, чтобы заморозить на марше... — пояснил ему капитан. Стрелок у стены чуть кивнул, соглашаясь

Сержант тоже кивнул, почесал бороду и бросил в ответ, шевеля губами:

— А городские на взводе, с ними ухо востро держать надобно. Чуть что — настрочат герцогу бумагу… если уже не насторчили.

Яков усмехнулся и подвёл итог:

— Итак. У нас чертов кочующий неподвижный бордель, к которому вот-вот поднесут факел… весело живем, господа.