Александр Зарубин – Волчья дорога (СИ) (страница 11)

"Может это и не сказка вовсе. — думал Рейнеке иногда, — Но капитан говорил, что Анна — дочь их старого полковника?" В этой фразе ещё были слова «похожа на», но их юнкер в упор не расслышал.

Солдат справа от него — долговязый веснушчатый ирландец оступился и замер как вкопанный. Юнкер вздрогнул, возвращаясь к реальности. Пологий холм под ногами оборвался внезапно. Впереди плавно спускалось широкое поле между двух лесных стен. А посередине тёмной громадой высилось... Рейнеке сморгнул, не веря своим глазам. Раз, другой. Первыми в глаза бросались две башни — два чёрных, волчьих клыка на фоне серого неба. Похоже на колокольни собора, но … не сияли золотом кресты наверху, чернел острой пастью провал на месте двускатной крыши. Вокруг — высокий, толстый пояс камней. Как стены, но вместо аккуратных зубцов поверху — мешанина. Юнкер втянул ноздрями воздух и глухо ощерился — впереди, в этой каменной каше, была только смерть.

— Что это? — прошептал кто-то под ухом. Рейнеке услышал, как предательски дрожит чужой голос.

— Имперский вольный город Магдебург.

— Добро пожаловать, — сказал один из солдат, сплюнул и длинно, забористо выругался.

2-5

город

Лагерь разбили тут же, у кромки леса — офицерские палатки вверху, на холме, рядовые — внизу, прячась в тени еловых лап от холодного ветра. Пара часов ушло на неизбежную суету — развернуть в круг повозки, распрячь усталых коней, растянуть полинявшие крылья палаток. Сержант, по обычаю, ругался, расставляя посты. Пару капральств загнали в лес — рубить дрова для костров. С ними, по старой привычке увязались и солдатские жены — за хворостом и растопкой. И, среди них, Анна, старавшаяся не отходить от Магды далеко. Девушка шла, машинально уклоняясь от норовивших ткнутся колючей хвоей в лицо еловых веток. Недавняя стычка все никак не выходила у неё из головы. Рейнеке с Лоренцо — больше они сцепится не пытались, вроде. Просто делали вид, что другого здесь нет. Добром это не кончится — не нужно быть таким уж душеведом, чтобы понять это. И что теперь делать? — рывок и резкий звук раздираемой ткани оторвал её от этих мыслей. Подол длинной домотканной юбки зацепился за корень. Старая выцветшая ткань треснула и разошлась.

— И что же теперь делать ? — прошептала она больше своим мыслям.

— Да обрежь ты её, — небрежно бросила в ответ стоящая неподалёку Магда, — как все здесь на ладонь. А то никаких ниток не хватит...

— Неприлично, — машинально ответила та, — люди подумают...

— Да тьфу на них — ответила Магда сердито — они много чего подумают и скажут, вот в город придём. Подробно и в красках, хорошо хоть шёпотом и за спиной. В глаза — то им страшно. А вот за глаза … Почему-то горожане всегда точно знают, где мы, когда и с кем. Хотя чья бы корова мычала...

— Как же так... — прошептала Анна ещё раз, вставая на ноги.

— Ну и наплюй. В глаза сказать все равно побоятся. — сказала Магда, но Анна её уже не услышала. Ноги сами занесли её вперёд, в лес. Чёрные ветви плясали у девушки перед глазами в такт невесёлым мыслям. Что же делать теперь... Она вначале и не заметила, как лес перед глазами поредел. Впереди, между голыми ветвями подлеска черной громадой высилась нечто — чёрная громада в неярком закатном свете. Замок? Город? — Анна пригляделась и поняла, что видит высокий шпиль колокольни. Может это тот самый Мюльберг, о котором все говорят у костров? Но до него, говорили, ещё пара дней пути. Вроде. Или что-то другое? А если город — тут Анна подобралась и начала протискиваться сквозь ветви уже решительнее. Бросить все, найти работу и забыть как страшный сон этот зимний марш. Правда, — подумала она, уворачиваясь от длинной и тяжёлой ветки, — жизнь в городе — ещё одна вариация на тему господина трактирщика. Но и здесь оставаться нельзя — или юный Рейнеке придёт требовать то, что приписала ему молва, или они с Лоренцо просто поубивают друг друга... Что ее пугает больше — но эту мысль Анна додумать не успела — стена ветвей разорвалась и чёрная громада предстала перед её глазами.

Это и впрямь был город, но какой — при его виде сердце пропустило удар, а руки до боли стиснули еловую ветку. Над собором возносились в небо башни колоколен — но на их верху не сияли кресты, лишь скалила чёрную пасть пустая звонница. Кольцо мощных стен — но их щит был пробит в трёх местах и россыпь камней отмечала место, где были мост и ворота. И ни дыма из труб, ни огонька в окнах. Холодный ветер, разогнавшись по пустому полю, ударил Анну в лицо, закружил перед глазами метель, заставил поёжиться. За спиной заскрипел снег. Раз, другой. Треснула ветка под тяжёлыми сапогами. Анна обернулась — из леса выходил муж Магды, горбоносый мушкетёр Ганс. Высокий, прямой, неизменный мушкет на плече. Лицо — сердце Анны пропустило ещё удар — ничего не выражало. Его взгляд скользнул по Анне — равнодушно, не видя. Будто душа его где-то не здесь — отошла погулять на минутку.

— Иди назад, — коротко бросил он ей.

— А... А Вы куда? — спросила она, гадая как в груди хватило воздуха на три простых слова.

Ей почудилось или ветер в ушах сложился в одно короткое слово

— Домой. — Мушкетёр повернулся и ушёл — вперёд, на равнину, к мёртвому городу. Анна застыла на миг, провожая взглядом его высокую прямую фигуру. Холодный ветер ударил ещё раз, пробежал острыми когтями по хребту. Девушка поёжилась и повернула назад — к свету костров и теплу обозных палаток.

"Куда это он? И что же случилось с городом?" — думала она, раздвигая на пути тяжёлые еловые ветви.

2-6

разговор под прицелом

— И что же случилось с городом? — задумчиво бросил маленький шевалье, рассеянно касаясь рукой мочки уха. Перед ним стояла та же, что и перед Анной, картина — мёртвая груда камней в неярком свете заката. Офицеры роты молча смотрели на неё, стоя у костра, весело трещащего искрами. Они стояли на холме, поодаль от скучившегося у лесной опушки лагеря. Это было неправильно, но — мёртвый город невольно притягивал и мысли, и взгляды. Трещал огонь. Искры и языки пламени влетали в небо. Еловые ветви шептались под ветром о чем-то своём, неодобрительно косясь сверху вниз, на весёлое пламя.

Закутанный в плащ шевалье постоял, потеребил мочку уха и задумчиво повторил;

— Что же случилось с городом ?

— Мы, — ответ прозвучал сухо, почти буднично. Шевалье обернулся — Капитан Яков Лесли смотрел на огонь, губы его шевелились. Француз удивлённо поднял бровь — не понял ответа. Яков поворошил палкой угли в костре и повторил. Его голос звучал глухо и размеренно.

— С городом случились мы. Я, мастер — сержант...

— Вас с нами не было тогда, капитан. — Вставил тот, покачав головой.

— Какая разница. Я, сержант, маршал Тилли, король Гюстав-Адольф. Война. Осада, штурм, потом пожар... и все, что к этим делам обычно прилагается. Магдебург выгорел дотла. И не восстал с тех пор. Давно дело было.

— Вы участвовали в том штурме, капитан ?

— Нет, но какая разница. Сержант там точно был, Магда наша, как слышал, была — влезла в город чуть ли не обогнав штурмовую колонну. Ганс … — на этих словах капитан огляделся, задумчиво почесав подбородок. — Кстати, а где он ?

— А вот не знаю, — неторопливо проговорил сержант со своего места поодаль. — не знаю. Пропал он.

— Как пропал? Найти, — бросил Яков раздражённо — дневной марш был тяжёл. Старый вояка в ответ лишь зло сверкнул глазами и не двинулся с места

— А вот не пойду, господин капитан. Сам не пойду, и людей не пошлю. Говорил же я — не надо сюда, ходить, ой не надо. Ганс же местный, из этого города, вы что не знали ?

— Не знал.... — капитанский голос чуть дрогнул, сменился тон — с раздражённого на виноватый.

— И что теперь ? — это француз вставил недоумевающую реплику.

— Теперь — ждать. — пояснил капитан. — если Ганс в разуме — то он вернётся. Если нет …— капитан невольно посмотрел вперёд, туда где чернели вдали мёртвые башни. Казалось, и город смотрит на них— беспросветной холодной тьмой мушкетного дула.

— Сидеть здесь из-за какого-то... — подал голос второй француз. Капитан оборвал его:

— В свое время Ганс застрелил генерала Намюра перед строем.

Все замерли... Яков машинально смерил расстояние до башен вдали. Сержант с места проследил его взгляд, оскалился, хмыкнул в бороду и подтвердил :

— Добьёт, герр капитан. Даже не сомневайтесь.

Рука Якова машинально скользнула вверх, к сердцу — инстинктивный защитный жест. Нелепый сейчас... пальцы укололись о что-то колючее. Офицерский шарф, выцветший и полинявший. Позолота почти сошла, но то, что осталось — давало хороший отблеск в предательском свете.

— Сняли бы вы его, капитан, — Яков оглянулся на сержанта — старый волк сидел чуть поодаль, в тени. И точно посередине, между двумя шевалье. «Умно. — скользнула холодная мысль. — первый выстрел — всегда командиру. То есть самому пёстрому. Или одному из французов — а они стоят как ни в чем не бывало. Ещё не поняли ничего, или храбры до безумия. То ли...» — тут позолота шарфа опять уколола руку.

— Снимите его, капитан, — повторил сержант, чуть отодвигаясь ещё глубже в тень. Впереди, на равнине Яков поймал взглядом какое-то движение. Сердце не успело ни испугаться ни понадеяться — глаз разглядел широкую юбку и длинные светлые волосы... По равнине шла Магда, мушкетёрская жена. Одна. «Куда она собралась ? Впрочем, понятно.»