Александр Зарубин – Культурные особенности (страница 28)

Морской змей Чарли грустно мотнул им вслед головой. Словно пожелал напоследок удачи.

Глава 12 Дорога

Для Ирины Строговой, впервые выбравшейся на материк за пределами базы, мир вокруг стальных бортов казался чудным, страшным и новым. Дельта реки, зеленые, заросшие густым мхом деревья — незнакомые, с десятком крючковатых, гнутых аркой стволов, срастающихся над головой в крышу. Алые цветы, тонкие листья, пряные запахи — густые, пьянящие до гула в ушах. Пятна мха и вода под днищем — тоже густая, зеленая. Незнакомо, пугающе дико — даже для нее, уроженки Семицветья. Густая тина за бортом колыхалась, облепляла стальные бока машины, ползла по волнорезу, будто пыталась утянуть пришельцев на дно.

— Зря мы сюда залезли, — шептал матрос ДаКоста, опасливо косясь с кормы на густую мутную воду. Слова вязли в воздухе, дрожали, замирая на языке.

Над головой — стрекот и чуть слышный металлический гул. Все на БТРе невольно затихли, пригнули головы — девчонки отчетливо, Эрвин с ДаКостой — невзначай.

— Нет, не зря, — коротко бросил Эрвин с места стрелка. Сбил шляпу на лоб, задрал голову к небу, прислушался. По звуку — экраноплан. Знакомый острокрылый экраноплан, пасший их от самого острова.

— Нас, небось, ищет.

Стрекот сделался отчетливей, громче — невидимый за зеленой стеной аппарат явно приближался. Колыхнулись, дрогнули листья над головой. ДаКоста лязгнул затвором.

— Тише, — шепнул ему Эрвин. Протяжно скрипнув, провернулась турель.

— Миа, налево и глуши мотор.

Миа кивнула. Мотор чихнул и затих. Бэха, на инерции вплыла в тень, раздвигая носом огромные шипастые диски плывущих по тихой глади кувшинок.

Воцарилась тишина — мертвая, дикая городскому уху тишина, раздираемая капелью воды от винтов, да мерным речитативом с губ сжавшейся за рулем туземки. Ирина прислушалась — благодарственный гимн. Мотору бэхи, что не заглох на страшной воде, пощадил бедную Мию…

— Дикость какая, — подумала Ирина, вздрогнув, — какого черта Эрвин вообще посадил эту раскрашенную за руль…

Но тут Эрвин решил, не спросив ее совета, а устраивать скандал посреди этой влажной, густой и зеленой тишины было глупо и страшно. Лес молчал, молчало скрытое глухой стеной переплетенных веток небо. Стрекот над головой усилился, потом ушел в сторону, стал глуше, и тоже затих. Ветви над головой замерли в тягучем как патока воздухе — будто и не качались никогда.

— Все хорошо, — шепнул Эрвин. Ирина услышала вдруг стук и биение в висках. Она замерла, с удивлением узнав звук собственного сердца.

— Что-то не так, — шевельнулась вспугнутая биением крови в висках мысль. Внезапно, она поняла — что. Лесные птицы и насекомые — и те затихли. Маленькие, пестрые ясноглазые птицы, встречавшие бэху любопытным гамом с ветвей, когда они въезжали под эти своды.

Затихли вдруг, будто их…

Колыхнулась, пошла кругом вода за кормой…

… что-то спугнуло…

Еще круг на воде — сильнее и ближе. Качнулась кувшинка, на мутной глади вздулся и лопнул пузырь. И еще один. Ближе…

— Эрвин, сзади, — крикнула Ирина, дернув его за рукав. Со скрипом провернулась турель. Зеленая пелена за кормой взорвалась, лопнула, обдав людям брызгами лица. Бэха качнулась, в уши ударил оглушительный лязг — противный скрежет хитина по стали. Соскользнуло с борта кривое, зазубренное лезвие-жвало. Ирина сморгнула раз, потом другой, глядя на широкую тушу, всплывающую прямо на них. Огромную, облепленную зеленой тиной водную тварь — безумную смесь рака и сковородки с плоской, разбитой на три части мордой.

— Санта Муэрте, — прошептал с кормы остолбеневший ДаКоста. Опять дикий лязг — клешня схватила бэху за борт, дернула. Плеснула, взлетев выше борта вода. Завизжала Лиианна — истово, сжавшись за спиной ДаКосты в комок. ДаКоста встряхнулся от этого крика, перехватил шотган, выстрелил — раз, другой, крича во весь голос испанские молитвы с матом пополам. Пуля чиркнула по хитину, выбила искры, клешня отдернулась, зависла в воздухе на миг.

— Головы ниже, — рявкнул Эрвин с места стрелка. Страшным, хриплым от ярости голосом. В тон ему, хрипло взревел пулемет. Длинной, патронов на двадцать очередью, Столбом огня над головами людей. Мелодичным звоном по полу — россыпь желтых расстрелянных гильз. Ирка невольно ойкнула — одна отлетела, попала ей по руке. Дымящаяся от сгоревшего пороха латунная гильза. Упала в воду перебитая клешня. Тварь, получив в морду десяток бронебойных зараз, дернулась, отплывая назад. Ирина обернулась — вода шла кругами, пузырилась вокруг, качались, черпая муть зеленые диски кувшинок…

— Миа, заводи. Ходу отсюда, — рявкнул Эрвин еще раз. Миа собралась за рулем, потянулась к приборам, опять заведя свой дикий напев — в три ноты, тоскливо.

— Нашла время, — дернувшись, подумала Ирина, оторопела глядя, как пузырится, вспухает за бортом вода. Плоскомордые твари стягивались к замершей бехе.

— С таким водилой нам точно конец. Чертова дикарка всех нас угробит.

Мотор чихнул. Раз, другой. Ирина подкрутила слегка переводчик в ухе. Теперь он разбирал слова Мии за рулем. «Ключ до щелчка, выждать, помолится, дожать…» Порядок запуска… Дикарский мозг Мии за каким-то чертом срифмовал полевую инструкцию в торжественный гимн. Над ухом опять взревел пулемет. Плеснула вода. Мотор ожил, завыл, выдав пенный поток в морду речной твари. Миа запела опять — Ирина с изумлением услышала в ее песне слова благодарности. Железной, немой машине…

— Ходу отсюда, — прорычал сверху Эрвин, со скрипом разворачивая турель.

Миа выжала газ. Движок взревел, так, что заложило уши. Без толку — бэха лишь качнулась на кипящей воде.

— Передача, — зарычал Эрвин сверху, на миг перекричав рев движка. В руках Мии лязгнул рычаг. Раз, другой. Речная тварь всплыла, уставив Ирине в глаза мутные, багровые зенки. Рев пулемета над головой, новая очередь — низко, взъерошив и почти опалив Ире волосы. Новый лязг, скрежет шестерен, такой, что машина под ними качнулась. Рычаг передач в руках Мии никак не хотел вставать на место. Ирина потянулась через сиденье к ней, положив руки на рукоять поверх Мииной тонкой ладони. Предплечье дернуло болью — потянула сухожилие, толкая упрямый рычаг под неудобным углом. Из уст Мии — тихий, горячечный шепот. Молитва. Рычаг в их руках наконец поддался, встал на место под лязг и хруст шестерней. Глухо взревел движок, машина прыгнула, подмяв речную тварь клепаным корпусом. Проскрежетала по хитину, дернулась, рванула вперед, заскользила по водной глади. Легко. Миа вывернула руль. За кормой — глухой взрыв. Ирина вздрогнула, невольно обернулась — и увидела вздыбленный столб воды, изломанную, перевернутую кверху брюхом тварь и мелкую Маар на корме. Та улыбнулась вдруг, с видом, самым невинным из всех возможных.

— Буум, дядя Пабло, — сказала мелкая чертовка, сверкнув белыми зубами в улыбке. И руки развела, подражая ДаКосте утром…

«Предохранитель слишком тугой для детских пальцев. Ой, дурак я…», — услышала Ирина шепот Эрвина над ухом. Подняла глаза — тот сидел в своем кресле прямо, улыбался сведенными губами, лишь по виску, сквозь копоть и гарь, упрямо скользила вниз белая струйка пота.

— Все хорошо, — шепнула она ему. Эрвин кивнул. С ветки над ее головой согласно запела мелкая пестрая птица. Ирина зачем-то кинула крошку, пичуга, цивикнув, поймала ее на лету. Подул ветер, пелена ветвей и лиан перед глазами разорвалась, ушла в стороны. Заскрипел песок, чавкнула под колесами жирная белая глина.

Бэха, урча мотором и болтаясь корпусом туда-сюда под неловкими еще движениями Мии за рулем, выбралась на отлогий, заросший деревьями берег.

— Куда теперь? — осторожно шепнула Эрвину Ирина.

— Не знаю, — в тон ей, тихо ответил он, — найдем безопасное место, остановимся, подумаем. Карты у нас есть. А пока… — тут он наклонился к ее уху — низко, насколько позволяло сидение…

— Помоги Мии, пожалуйста. Видишь, меня на все не хватает…

«Какого черта ты вообще посадил ее за руль?» — хотела было огрызнуться Ирина, но раздумала. В конце концов, Эрвина и впрямь на все не хватит. А Миа видит машину всего второй раз, Ирина в свое время тоже вовсю путала педали. Еще как, отец еле улыбку скрывал. Правда, это было дома, на Семицветье. Давным-давно. Для второго дня за рулем — Миа справлялась неплохо.

— Хотя сцепление лучше все-таки вовремя нажимать, — не удержалась, шепнула она Мие. Поймала ее недоуменный взгляд и пояснила, — крайняя слева педаль. А то коробку убьём, на ходу переключать передачи…

Миа виновато кивнула головой и извинилась. Перед ревущей в руках машиной.

За рекой местность пошла ровнее — сухая, заросшая редким лесом равнина. Высокие, толстые уходящие в небо стволы с густыми плоскими кронами стояли редко. Пузатые, бочками, стволы, длинные ветви, над головами — зеленые зонтики крон. Беха пошла веселей, подминая днищем высокую траву, мелкие кусты, заросшие яркими цветами и залежи белесой, опавшей с деревьев коры. Эрвин вертел головою, глядел в небо с кресла стрелка. Искал давешний экраноплан. Тот тоже искал их, гудел и стрекотал в воздухе. Металлический, неприятный уху звук, от которого дрожали и шевелились волосы на затылке. Когда он становился громче — Эрвин кивал, негромко командуя уклонение. Бэха жалась под кроны деревьев, глушила мотор. Люди замирали, Миа с Лиианной прятали головы, шептали под нос. Непонятно что, опять молитвы, наверное… Эрвин крутил пулеметом, ловя чужую машину на звук. Один раз она подлетела близко… совсем, так что Ирина увидела сквозь листву злой серебряный отблеск — это мерцали на солнце хромированные бока. Все замерли на миг. Упала тишина — такая, что Ирина услышала, как за спиной глухо лязгнули чьи-то зубы.