Александр Зарубин – Культурные особенности. I. Отпуск на «Счастье» (страница 16)

Бэха, стуча двигателем, свернула к берегу, за пологий мыс. Полоска прибоя отступила назад. Девчонки позади заговорили – на три голоса, все сразу. Звонкие голоса задрожали и взвились ввысь, подобно испуганной птице. Эрвин повернул голову. И не сразу понял, что он видит – за полосой прибоя, на берегу. Это было похоже на стайку невесомых, воздушных шаров, прилёгших на пляж – отдохнуть в тени, меж зелёных пальмовых веток. Тёплый, домашний свет мерцал, струился, тёк сверху на листья и на белый песок, ложился полоской на шумящую воду. Шелестели деревья. За верхний шар зацепилась луна. Эрвин сморгнул ещё раз, протёр глаза, Все не мог понять, почему она здесь треугольная. Потом хлопнул себя по лбу – догадался.

«Это же старина „Венус“ висит на орбите. У него тоже отпуск, как и у нас. А шары – Ирка молодец, провела в наш временный дом электричество».

Эрвин довернул руль, выгнал усталую за день машину на берег, подальше от надоевшей за день воды. Заглушил двигатель, спрыгнул через борт, потянулся, разминая усталые ноги. Посмотрел в небо над головой. Чёрное, звёздное небо. Шумел камыш, тонкие стебли, раскачивались, гнулись под ветром над головой. Мягкий, щекочущий уши звук, такой приятный после гула и рокота мотора. Рокот волн – прилив с тонким шорохом катал по пляжу крупную гальку. С белой табличкой на палке, крепко вбитой в песок.

«Чарли не кормить. Обожрался»

Морской змей Чарли смотрел на это все с высоты, высунув из воды длинную, тонкую шею. Грустно качалась в воздухе треугольная гребенчатая голова. Видимо, примерял на зуб рукописное безобразие. Эрвин подошёл, посмотрел – внизу размашистая подпись – И. Строгова, волонтёр флота.

Заскрипели по песку сапоги. То есть не сапоги – форменные дамские ботинки. Синей, в цвет морю, волной плещется над коленями форменная юбка. Ирина Строгова вышла навстречу.

– Привет, – машинально сказал Эрвин, опомнился и стёр с лица самую глупую из улыбок

– Привет. Слушай, а это кто?

За спиной – испуганный писк. Эрвин обернулся. Девчонки с деревни старательно прятались ему за спину. Все, кроме мелкой Маар, уставившейся, раскрыв рот, на диковинного морского змея.

– Эрвин, кто это?

– Культурные особенности, хура их дочь, помнишь – подписку давали? Старшую, вроде, Миа, зовут, если я правильно понял. Сеть не включили ещё?

– Нет, пока, – машинально ответила Ирина, глядя во все глаза. Обе «Культурные особенности» отвечали ей тем же… Насторожено, что в их положении понятно.

Эрвин пожал плечами и пояснил:

– Там какая-то заваруха у них в деревне случилась, какая – не понял. Переводчик с собой был, но стандартная прошивка ничего, кроме «Аздарг капут» переводить не хочет. Сеть дадут – скачаю нормальную, просмотрю запись и разберусь, а пока – пригляди за ними, ладно?

Ирина кивнула. Машинально. Мелкая Маар явно нацелилась нарушить строгое письменное предписание. То есть морского змея покормить…

«Черт, как бы Чарли её саму за пищевой концентрат не принял», – подумал Эрвин, срываясь с места на бег. Вслед за Ириной, она успела чуть раньше. И туземной Мией, со всех ног рванувшейся туда-же. Чуть не столкнулись в итоге, еле устояли на ногах. И долго смотрели, как улыбающаяся во весь рот малявка гладит и чешет за гребнем рогатую голову. Зверь прикрыл глаза и тихо заурчал. Миа засмеялась. Эрвин пожал плечами:

– Ну, не в лесу же их оставлять…

– Ладно. Найду ведомости, оформим, как вспомогательный персонал.

Ирина махнула рукой. Эрвину, в стиле – ну что с вами, обалдуями недисциплинированными делать. Потом – туземкам: пошли, мол. Покажу куда.

И все четверо пошли. Маар, правда, пришлось отрывать от рогатого Чарли. А Эрвин остановился, поглядел им вслед, прикидывая, что раз информационной сети еще нет, надо идти к следующему пункту плана. То есть, к превентивной чистке флотских морд, чтоб не думали лишнего.

– Пегги надо будет сказать, И к парням с реакторного зайти, чтоб руки при себе держали..

Это ДаКоста подошел. Эрвин усмехнулся – похоже, они с матросом в одну сторону думают. Хлопнула пробка, в ночном воздухе поплыл тонкий, пряный аромат. Тросниковая туземная бутылка. ДаКоста поднес было горлышко к губам, потом на миг замялся:

– Слушай, брат, а какой сегодня день?

– Вроде, суббота.

– Ну, тогда, For our Wives and Sweethearts, (за жен и любимых – традиционный субботний тост королевского флота)

И поднял к горлу бутыль. Традиционный флотский тост.

– and may they never meet (и пусть не встречаются), – по традиции ответил Эрвин и отхлебнул в свой черед, глядя как Ирина с черноглазой Мией, Лиианной и малышкой Маар идут к сияющему мягким светом дому. Судя по жестам, три девушки уже общались вовсю, и языковой барьер помехой им не был.

Глава 6 Миа. Эрвин. Остров. Шелест камыша

Миа, неприкаянная дочь Туманного леса

Когда зверь железный в реку нырнул – испугалась я не на шутку. Думала, вверх по течению повернём, к городку крестовых. Была я там – безопасно, скучно, дома каменные, кресты вокруг да слова в ушах непонятные. Только и радость, что поют красиво. Только мы не туда повернули, а вниз. В дельту, в пасть тварям речным. Наши туда не ходят, а кто ходит – те не возвращаются. Маар – мелкую дома ещё пугали, чтобы лучше спала. «Не ложись, де, на бочок». А теперь мы и сами перетрусили. Но обошлось, зря твари речной водой булькали да к нам жвалы тянули – крестовый воин им не по зубам оказался. Орёл. И сам – орел и машина его рычащая, ладная. Ой, и звонкий же рык у нее. Грозный, да стройный, уверенный я аж заслушалась. А потом мы на море вышли, она под нами и лодкой обернулась, опять зарычала да поплыла. Куда – не знаем, вода чёрная за бортом бурлит, на небе закат огнём плещет, звезды над головой мерцают да в ожерелье богини складываются. И – гляжу – крестовый паренёк впереди на небо косится, да голову в плечи вжимает. Невольно, но явственно. И лицо у него – в стекло хитрое видно – белое все. Лиианна нос кривит да посмеивается, а я смотрю и от страха холодею… Ошиблась я, не крестовый это. С небесного корабля человек, слышала я – это они звёзд и неба боятся.

– Как так? – Лиианна спрашивает. Не верится ей. Как бояться, если оттуда пришли, едва ли не руками звезды щупали? Вон корабль их в небе висит, жёлтым светом горит, невесть как с богиней ночною не сталкивается.

Паренёк на носу оборачивается на нас, смотрит. Глаза большие – видно, не понимает он нас, просто голоса слушает.

– Да так, – отвечаю Лиианне я, – слышала я про корабль тот: ящик то железный без дверей, без окон. Крестовый бог туда своих людей запихивает, в небо швыряет – себя славить, слова непонятные по миру разносить. А может, на богиню ночную взъелся, с неба сбить хочет, ожерелье звездное рассыпать – кто их, богов этих знает, зачем дерутся и чего не поделили они.

Говорю, подружек успокаиваю, а у самой руки трясутся. Ой, плохо мне. Звёздные – они такие, в ящике по небу лететь – с умом расстаться недолго.

Как бы ни пришлось нам с Лиианной обратно, к вождю в лапы бежать.

Но обошлось.

Уберёг великий предок, обошлось. Оклемался парень, собрался, зверя своего железного по воде погнал. Ведёт, зверь ревет, парень вперёд смотрит, ветер в лицо – лишь пена летит, да волосы развеваются. Видно, не паренёк уже – воин, не хуже наших, цацками увешанных. Абы кто дракона не убьет. А Лиианна-чертовка ещё и перо с волос на воду уронила – достал. Он, да приятель его мелкий, он еще чуть не убился при этом. У меня аж сердце заколотилось, а Лиианна знай себе, фырчит под нос.

А там мы и до берега доплыли. На дом звёздный посмотрели, из пузырей сверкающих сделанный, на чудо морское, к рукам приученное, да на машины странные – я от удивления и забыла, что бояться надо. И правильно сделала – встретили там нас хорошо. Может случайно совпало, может великий предок подсобил – но как раз к ужину прибыли. Огонь горит, котлы булькают, женщины звёздные вокруг суетятся, и тут мы. Вовремя, чтобы показать, как Ур-раковину от скорлупы чистить, да в котле варить. Вкусная штука, если уметь. А я, слава предку – в этот раз не великому, папе моему – умею. И Лиианна умеет, хоть и хуже, чем я. А звёздные не умели, да теперь научились. Хоть и без языка, на одних жестах – но не глупые они там, поняли, что к чему. Освоились и мы заодно, огляделись и на чужих людей посмотрели.

Люди, как люди, хорошие. Высокие, низкие, кто бритый, кто с бородой. Одёжка простая – наши вояки морды бы покривили – да удобная. А кожа на лицах тёмная, мутная, в складках вся – густых, что татуировка наша, только без смысла. И вечно красные глаза – видать плохо им там, наверху, в железной коробке. Я бы, наверное, вообще померла. На шум и старшая звёздных пришла – тоже девка, только в железе. Видно, что воин и мужики её слушаются. Лиианна когда её, в броню закованную, увидела – опять фыркнула под нос, совсем по кошачьи, да сказала, что у звёздных ум от тряски поехал, когда бог крестовый их ящик в небо швырял. Где это видано, мол. А я ещё подумала – хорошо бы нашу деревню так запустить, может у вождя и его своры ум от тряски на место встанет. Поговорили мы. Немного, по-нашему, по-человечески она едва десяток слов знала, а я по-ихнему и того меньше. Так что руками помахали и разошлись.

А там и ур-раковина в котле созрела, над деревьями запах поплыл – острый, вкусный, аж в животе заурчало. Ужин подоспел. И парень светловолосый, что нас от деревни вёз, обнаружился – подошёл, есть позвал. По чину, вежливо, как полагается. На пальцах, конечно, на нашем он вообще ничего не умел. Но руками махал забавно, грех отказаться. Огонь горит, люди вокруг сидят – не как мы, без порядка. Сидят, ур-раковину в пальцах щёлкают, едят, нахваливают. А там и брага привезённая подоспела. Выпили они по одной, потом следующую…