Александр Заречный – Ветер перемен. Книга четвертая. (страница 28)

- Как ты сказал? - удивился Громов. - Империя зла? Это ты сам придумал?

- Нет, один очень умный и прагматичный политик, американский президент Рейган. Будущий президент, а сейчас он актер Голливуда. - и видя удивление на лицах обоих мои собеседников, повторил. - Да, обыкновенный актер! Далеко не лучший, кстати! А вот президентом будет отличным! Многим профессиональным политикам можно было бы поучиться у него. Во многом благодаря ему СССР проиграет соревнование двух систем и с приходом к власти Горбачёва, в стране начнутся масштабные изменения. Именно тогда у страны был отличный шанс стать, наконец цивилизованным государством, но... Получилось как всегда. Степан Афанасьевич, мне кажется вашей команде стоит встретиться с Горбачёвым. Он сейчас, если правильно помню работает Первым секретарем Ставропольского крайкома партии. В моём времени он стал Генсеком в 1985 году и попытался сделать то, что мы будем делать сейчас. Но к тому времени СССР уже дышал на ладан и никакие усилия Горбачёва спасти его - не помогли. Представьте себе, в конце двадцатого века в богатейшей стране мира фактически наступил голод! США и Западная Европа слали тысячами тонн продовольствие, спасали " бедных узников коммунизма". А эти "бедняги" отъелись и "отблагодарили" мир погубив его! Да, Степан Афанасьевич, я понимаю, каково вам это слышать, но я специально говорю вам это и буду повторять, наверное ещё не раз, чтобы Вы прониклись и осознали, что поставлено на карту. Нужно, наконец прекращать говорить красивые слова о мире и всеобщем благоденствии и в то же самое время исподтишка подталкивать мир к пропасти и начать строительство нового мирового порядка! Без подрывной борьбы, заговоров и войн "за авторитет". Степан Афанасьевич, вы же прекрасно понимаете, что Европа и весь блок НАТО никакие не враги Советскому союзу! Зачем тогда эта постоянная накачка злобой населения? Зачем эти мифы о том, что европейцы спать и есть не могут - только и думают как бы захватить "наши богатства"? Глупое и необразованное население, а это подавляющее большинство - не задумываясь поглощает это дерьмо и всегда готово идти " в бой кровавый за родину-мать"! И пойдёт! И ни одна извилина не шевельнется в сомнении, потому что забиты будут напрочь все извилины ядом пропаганды. Я понимаю, что претензии в данном случае ни к вам, но вы должны постоянно помнить об этом и напоминать это там, на верху!

Громов молча смотрел на меня и по его лицу трудно было понять о чём он думает. А вот на лице Арнольда написано было явное одобрение. Видимо мои слова совпадали с его мыслями.

- Я согласен с твоими словами, - нарушил, наконец молчание Громов. - Сам много думал об этом и приходил к таким же выводам. Хотя и не сразу. И не скажу, что это далось мне легко. Уж слишком наше поколение верило, что мы - на правильной стороне, что дело наше правое и мы обязательно победим и построим светлое будущее для всего Человечества. Да-да, как бы это не смешно и наивно не звучало! Но чем выше я поднимался по службе и чем больше информации ко мне поступало, тем больше появлялось сомнения в методах, а потом и целях нашей борьбы. Сначала я осмелился делиться своими сомнениями со своим фронтовым другом - Сидоренко Павлом Васильевичем, ты его знаешь. Только с ним я мог быть откровенным, да и то, не сразу решился! Но оказалось, что практически по всем вопросам мысли у нас сходятся и сомнения одинаковы, а это убедило и меня и его, что мы не сошли с ума. Не буду сейчас рассказывать о том, как мы находили других таких же сомневающихся среди своих сослуживцев, речь сейчас не об этом. Я говорю это потому, чтобы вы понимали насколько трудная стоит перед нами задача. Нам нужны единомышленники, а их, пока, не так много. По крайней мере тех, кого я знаю. Многие просто не задумываются и выполняют свой долг, как они его понимают.

- Согласен с вами, Степан Афанасьевич, - перебил я его. - Отлично себе представляю трудности с которыми вы столкнулись при поиске единомышленников. Но это потому, что вы их искали, грубо говоря - снизу! И любой сотрудник внутренних органов будет остерегаться откровенничать даже с друзьями и товарищами по службе. Но если перестройка начнется сверху, от самого Политбюро и руководителей тех же спецслужб - изменения пойдут гораздо быстрее. Но тут существует другая опасность. Помните я Вам рассказывал, чем стали заниматься вчерашние "безупречные рыцари плаща и кинжала"? Рэкет, крышевание нарождающегося бизнеса, прямое слияние с криминальными структурами. Свободу многие восприняли как вседозволенность и слабость власти. Поэтому нужна сильнейшая служба внутренней безопасности с самыми широкими полномочиями, вплоть до ликвидации. Да, к сожалению это так, Степан Афанасьевич! В таких делах, как и в борьбе с терроризмом мягкость никогда до добра не доводила. В моё время арестовывали сотрудников КГБ, у которых дома находили сотни миллионов долларов наличными. И они отделывались лёгким испугом. Так почему их товарищи не займут его место? Риск минимальный зато выигрыш - колоссальный! Поэтому - никакой пощады! Довести до сведения всем сотрудникам и первого попавшегося - ликвидировать без малейшего сомнения. Тогда многие задумаются. Помните эту история с безбилетниками в Германии? Скорее всего это миф, но посмотрите какой действенный, если его рассказывали даже в моё время!

Громов согласно кивнул, а Арнольд вдруг спросил:

- Что за миф?

- Разве ты не знаешь? - теперь уже удивился я. - Ну, там безбилетника полиция вытащила то ли из трамвая, то ли из поезда и прямо тут же при народе расстреляла. Вот с тех пор все немцы покупают билеты.

- Что?! - у Арнольда глаза полезли на лоб. - О, Майн гот! Это у вас такие ужасные истории рассказывают о немцах?!

- Почему же ужасные? - усмехнулся я. - Рассказывают именно как положительный пример, типа " Вот как надо бороться с безбилетниками!"

- Ну а расстрелы провинившихся сотрудников спецслужб, разве не похоже на эту борьбу с безбилетниками? - хмыкнул Громов.

- Степан Афанасьевич, ну вы меня прекрасно поняли, я думаю. - не поддался я его фальшивому скепсису.- Я ведь говорю во-первых, не о простых гражданах, а об офицерах, которые принимали присягу, клялись жизни свои положить в борьбе за законность и с врагами государства. Ну, а если ты сам оказался этим врагом, вот и "ложи" свою жизнь. Ты же "мамой клялся" или чем там? А во-вторых, расстрел будет не за безбилетный проезд, а за серьёзное преступление. Я вам могу весь вечер перечислять, чего ваши "холодно-головые" чекисты насовершали после начала Перестройки, мне просто Арнольда жалко, он очень хорошего мнения был о советском народе, не хочется лишать его иллюзий. К тому же, это может сказаться на дальнейшем сотрудничестве - разочаруется вдруг, что мы будем делать? Я шучу так, вы понимаете. Сейчас я вас оставлю одних, мне ваши сверхсекреты ни к чему. Это я снова шучу. Вам нужно выработать способы постоянной связи друг с другом, ну и всё такое. Если вдруг понадоблюсь - позовёте.

Глава 11

Мы подъехали к мэрии на двух лимузинах: в первом мы с Габриэль и за рулём Арнольд и во втором - Вилли Брандт с женой, телохранителем и водителем, который одновременно выполнял обязанности второго телохранителя. Нашу регистрацию, по настоятельной просьбе канцлера, переданной через его жену, работники мэрии сохранили в тайне, отодвинув регистрацию других пар, а некоторые даже перенеся на последующие дни. Так что площадь перед красивым старинным зданием была пуста и нам удалось проникнуть внутрь не привлекая ничьё внимание.

Габи облачила меня в свадебный костюм, который был приобретён специально к этому мероприятию, несмотря на все мои возражения и напоминания, что я уже являюсь счастливым обладателем прекрасного костюма.

- Такой случай бывает раз в жизни у серьезного мужчины! - строго глядя на меня, положила конец моим причитаниям Габи. - А ты у меня разве не серьёзный?

Крыть мне было нечем и пришлось ропот прекратить и молча выложить приличную сумму. Но костюм и правда сел на меня как влитой, сразу же добавив мне солидности. Сама же Габи удалившись на несколько часов с Рут в неизвестном направлении, появилась перед самым отъездом и в который раз сразила меня наповал своим шикарным нарядом и сногсшибательной прической.

- И чего ты молчишь? - поворачивая Габи передо мной, спросила Рут. - Где восторги и восхищение?!

- Женщины, вы хотя бы предупреждали заранее! Ну, не знаю, посыльного вперёд посылали, что ли? - держась за грудь взмолился я. - Какое сердце может выдержать такой удар?!

- Болтун! - улыбаясь от уха до уха порозовела от удовольствия Габи. - Скажи просто - тебе нравится?

- Да при виде такой красоты у меня исчезли последние сомнения - жениться или не жениться!

- Вот бессовестный, ну подожди останемся одни, я тебе припомню!

Пройдя по мраморному полу коридора, застеленному коврами, скрадывающими звук шагов, мы вошли в большой зал и подошли к длинному столу, за которым нас уже ожидал сам бургомистр. Ну да, не каждый день в свидетелях пары молодожёнов сам канцлер республики с женой! За его спиной столпились наверное все служащие мэрии.

Как только мы переступили порог зала, откуда-то сверху полилась такая знакомая музыка Мендельсона и я с удивлением ощутил волнение, как будто я действительно тот совсем молоденький мальчишка, каким меня видят все присутствующие и почти наверняка многие из них думают: "Господи, они же совсем дети!"