Александр Захаров – Горизонт, которого нет. Темная тайна Черного моря. Книга 1 (страница 8)
Тот случай запомнился Ярославу еще и тем, что это был первый раз, когда он задумался о том, а что же такое вообще любовь? Почему даже друзья и братья по оружию готовы ради нее поступиться принципами? Это было трудно понять его расчётливому разуму.
Осенью Ярослав прибыл на увольнительную в родной дом. Ему было тогда двадцать три года. На поездку и побывку было совсем мало времени. Всего три дня и в обратный путь. Предстояли учения, а затем участие в походе на очередной разгоравшийся виток военных действий. Еще молодой солдат, но уже получивший звание лейтенанта, он и тогда думал только о том, как предстанет перед родителем.
Карета подъехала к имению и после нескольких дней в пути было приятно, наконец, выйти у родного порога и развеяться.
– Господин Орлов, приветствую вас! – произнес прислужник по имени Тимофей и поклонился, приветствуя Ярослава.
– А где же отец?
– Ваш батюшка выехал в поездку. Срочные дела. Велел вам приготовить обед и баню.
– Вечно в делах… – вздохнул Ярослав, – Ты передал моё письмо о приезде?
– Не серчайте. Владимир Алексеевич получил письмо от вас. Ждал вашего приезда, но в деревне на окраине случилось несчастье.
– Что за несчастье?
– Не могу знать! Но ваш почтенный батюшка тотчас велел приготовить лошадь и собрать в дорогу дружину. Не смел его расспрашивать, лишь спросил, что можно сделать пока его не будет.
– Я к тому, что быть может помощь нужна. Не гоже сидеть сложа руки, покуда беда на родной земле. Или холопам это не понятно?
– Не извольте волноваться. Сегодня пришла весть, что все уладилось, а хозяин прибудет к вечеру.
Ярослав призадумался, затем произнес:
– Ну что же, подождем вечера. Распорядись накрывать! Баня готова, говоришь?
– Сию минуту все сделаю! – снова поклонился Тимофей. Он тут же распорядился о разгрузке кареты, а затем поспешил в дом.
– Ты один тут трудишься?
– Никак нет, господин. Конюх Петрушка еще, дворник Гришка.
– Понятно. Выходит, опять всех сослал… Бабы тут не задерживаются.
Всякий раз, когда он приезжал домой отца не было. Однако он надеялся, что хотя бы очередное повышение будет поводом отложить дела и встретить сына у порога родного дома.
Закончив обед в одиночестве и попарившись в бане, Ярослав переоделся в свежую одежду, и на душе посветлело. Он прошелся по дому. Нельзя сказать, что дом очень изменился. Отец по-прежнему был скромен в своих предпочтениях и потребностях – дощатые стены, подсвечники, грубая мебель, простое деревенское убранство, для оружия – отдельный большой шкаф, лишь боевая сабля висела сбоку от камина. Но после смерти матери заметно поубавилось того, чем отличалась семейная обитель от мужской – исчезли картины, полы не были натерты до блеска, местами царил мелкий беспорядок, стеклянная посуда была убрана в сервант, откуда явно доставалась очень редко. Впрочем, появился отдельный кабинет, где отец работал и принимал людей. Вот там был строгий порядок и армейская чистота и красота. Ярослав заметил и отдельный секретер, где были очень странные вещи, похожие на амулеты.
«Что это? Неужто отец занялся чертовщиной? Вроде не водилось за ним такого. Надо бы спросить!» – подумал Ярослав, рассматрев диковины, но не прикасаясь к ним.
Время текло медленно, словно смола, – для военного человека с дороги в доме не было занятия. Ярослав вышел в сад, несмотря на усталость с дороги. За забором с одной стороны было поселение крестьян, с другой – поле, с третьей – лес. За полем была речка, куда он в детстве не раз бегал удить рыбу и купаться вместе с окрестной детворой.
Солнце стояло в зените, и крестьяне были на работах в полях, либо в мастерских. Ярослав прошел мимо поселка и остановился у церкви, где его заприметил дьякон. Поприветствовав, дьякон пригласил Ярослава на вечернюю службу и посетовал, что батюшка его стал реже приходить на исповедь. Ярослава это вновь удивило. Он вспомнил об амулетах, но, разумеется, умолчал. Имея планы на вечер по встрече с родителем, Ярослав отказался, но пообещал прийти на утреннюю службу. Немного поговорив о делах насущных, они распрощались. Ярослав пошел мимо поля к реке, а дьякон, перекрестив его, направился в келью.
Крутой откос у реки, как и прежде, соседствовал с каменной насыпью, давая осторожным доступ к воде. У самой воды какая-то девчушка в платке и замызганном платье пыталась поднять ведра коромыслом.
«Вот дуреха! Ведра-то сперва надо поднять на берег из оврага! Как ты будешь насыпь преодолевать?» – подумал Ярослав, глядя на попытки девушки наладить равновесие на камнях, и понимая всю безнадежность этой затеи.
Хоть у нее и получилось подняться с двумя ведрами наперевес, но стоило ей попробовать сделать шаг, как она тут же шумно шлепнулась, опрокинув ведра, одно из которых укатилось в реку.
Девочка была худенькая, а платье ей явно было велико, что играло в минус тому, чтобы справиться с такой работой. По виду угадывалась одежда послушницы, и Ярослав предположил, что она трудится при храме у дьякона. Было странно, что ее отправили за водой совсем одну.
Тем временем девчушка, утирая слезы, поднялась и полезла в воду за утонувшим ведром. Сил ей не хватало, и, поскользнувшись, она шлепнулась в реку, насквозь промокнув.
«Одно слово – безнадега! Придется помочь!» – подумал Ярослав, подходя ближе. Сперва он думал уйти, но потом что-то внутри его все же заставило спуститься к воде. Отец всегда говорил, что отличительной частью русского человека является сочувствие и сострадание, а еще помощь нуждающимся.
Вблизи он заметил милое детское личико и карие глаза полные слез, а еще заметил синяки и ссадины на руках. Возможно, она уже не в первый раз падает и ушибается.
– Поди водица холодная для купания! Осень на дворе! Давай руку! – сказал Ярослав, и, ухватив за руку, разом вытянул девочку из воды.
Протерев глаза, она взглянула на Ярослава, смутилась и поспешила отвести взгляд и опустить голову. У воды было прохладно, подул ветер, от которого она моментально замерзла, но не смела двигаться, лишь стояла перед незнакомцем и стучала зубами.
– Эх ты! Тебя что, не учили?! Чтобы набрать воды, надо сперва одно ведро наполнить и поднять на берег, потом второе, и только потом коромысло пристраивать. Давай помогу.
– Простите, господин. Я сама…
– Сама-сама! Сама ты уже, смотрю, синяков набила и вымокла до нитки. Лучше старших слушай! Ступай на берег! И вот… укройся! – проворчал Ярослав и укрыл дрожащую девчонку своим кафтаном.
Та взяла коромысло и побрела наверх. Ярослав лишь покачал головой и принялся вытягвать ведро, а затем набирать воды. Пару раз он сам чуть не упал на скользких камнях и промочил ботинки, выругавшись.
Подняв ведра, он встал перед девчонкой, которая не посмела головы поднять, и лишь промолвила:
– Спасибо…
– На здоровье! Тебя как звать-то?
– Вера… – едва слышно произнесла девочка, не поднимая глаз, затем сняла и протянула пиджак.
– Я – Ярослав! Будем знакомы! – сказал Ярослав, беря кафтан и ища в нем портсигар и спички. Они были в кармане, где также был его снимок в мундире после награждения. Когда он вынул портсигар, снимок выпал и Ярослав, подняв его, засунул обратно в карман, затем добавил, – Осторожнее надо быть, Вера! В другой раз никого поблизости не будет! Утонешь еще! Ты откуда?
Услышав его имя, девочка подняла взгляд, полный изумления, и тут же поспешила его опустить. Сердце у неё застучало, дрожь в ногах едва не подкосила, а на лице выступил еле заметный румянец. Конечно же она знала, что так звали единственного сына владыки сих земель, ибо никого с таким именем в этой округе больше не было.
Она стояла и не могла вымолвить ни слова, лишь указала в сторону церкви.
– А, понятно. Пойдем, помогу тебе дотащить, раз уж ввязался. Заодно поговорю с дьяконом. Какого лешего отпускает девиц без сопровождения наставниц?! – сказал Ярослав прикуривая сигарету.
– Не надо, добрый барин, умоляю! Меня накажут… – пропищала Вера и снова начала всхлипывать.
– Вот те новость! За что?
– Каждой послушнице самой догма справляться…
– Ну, если ты не знаешь, как пользоваться коромыслом, тебя же должны сперва научить. Разве нет?
– Как верно поступать – Бог укажет, если вера крепка.
«Ох уж эти набожные речи и логика. Никакой рациональности! Мать такая же была!» – подумал Ярослав.
– Ну, так я же не Бог, а науку и помощь сию по доброте даровал…
– Покорнейше благодарю! – сказала Вера и поклонилась в ноги, как учили, – Значит, вас мне Бог послал…
«Наивная, сил нет! Но спорить похоже бесполезно! Да и настроения нет теологию разводить!» – решил Ярослав.
– Уверена, что обойдешься без помощи?
– Уверена, господин! – ответила Вера и еще раз поклонилась.
– Ну, как знаешь. Значит, укрепляй свою веру и не плачь при трудностях! Жизнь, она вообще штука не простая, а слезами только потоп можно сотворить. Хорошо?
– Да, господин! – сказала она и смущенно улыбнулась.
Ярослав помог ей взять ведра, и она побрела в сторону церкви. Ярослав же пошел по берегу к своему когда-то любимому месту. Вера отошла немного и остановившись поставила ведра на землю.
Сердце молодой девчушки стучало так сильно, что ей казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Множество чувств, пережитых за столь короткое время, словно кружили голову. Ей и присниться не могло, чтоб сын хозяина земли ей помогал воду набрать, и вообще обошелся бы так приветливо.