Александр Задорожный – Спроси свою совесть (страница 23)
— Вы останетесь здесь.
— Тогда ты умрешь. — Синтетойд высвободил из захвата свою руку, в которой держал флэштер, и вновь изо всей силы ударил рукояткой по стеклу моего шлема.
Ублюдок думал, что разбить стекло скафандра будет просто. Он не учел, что на мне надет «Резолютор», стекло его шлема выдержит еще несколько таких ударов.
Я не стал защищаться, а свободной рукой нащупал рукоятку пилы у себя на поясе.
— Ты, кажется, искал это? — спросил я у синтетойда, включая «Швигер».
Моих слов он слышать не мог, но, перед тем как алмазный круг пилы врезался в ткань его скафандра, по выражению лица синтетойда нетрудно было догадаться, что за секунду до смерти он все понял. Воздух из вспоротого скафандра вышел мгновенно. Внутренним давлением синтетойда разорвало, как глубоководную рыбу, поднятую на поверхность. Брызнувшая голубая жижа испачкала изнутри стекло его шлема.
Захват ослабел. Я освободил руку и отошел на несколько шагов от тела синтетойда. Оно осталось в вертикальном положении, примагниченное к поверхности станции. Из разреза в боку струилась белесая дымка остатков воздуха.
— Скайт Уорнер, это Джо, — ожили динамики переговорного устройства, — как там твоя проблема?
— Ее больше нет, — ответил я.
— Ты обещал, что придешь через двенадцать минут — уже прошло шесть.
— Иду.
— Поторопись.
— Хорошо, — отозвался я.
Бермудес тысячу раз был прав — надо спешить.
Я посмотрел на пилу, которую все еще держал в левой руке. Блу не обманул: «Швигер» и в самом деле оказалась лучше всего, чем мне когда-либо доводилось работать в космосе. Но мне она больше ни к чему.
И, чтобы пила случайно не досталась синтетойдам, я размахнулся и запустил ею в астероидный поток над головой. Надеюсь, меня больше никто не задержит.
Глава 11. ОБРАТНО В АД
Уже в шлюзе причала номер восемь, когда я закрыл люк и показатель давления в камере приближался к норме, Бермудес вновь вышел со мной на связь.
— Скайт, ты где? — взволнованно поинтересовался он.
— Я уже в шлюзовой камере.
— Отлично! Тогда я снимаю своих людей? — Бермудесу не терпелось убраться со станции. И его можно было понять: только что механический голос сообщил, что до столкновения с астероидом осталось пятнадцать минут.
— Давай, — разрешил я. Поскольку Купер не появился, мне ничего не остается, как улетать без него.
— Да, сказал Джо, — к нам присоединился Гамильтон.
— Кто? — переспросил я.
— Пат Гамильтон — начальник охраны станции. Дуглас чуть не изрешетил его из карентфаера, когда тот вылез из лифта. Только благодаря тому, что Пат был ранен в ногу и его штанина вся пропиталась красной кровью, Дуглас удержался и не нажал на курок.
— Гамильтону повезло, что он остался жив, — отозвался я.
— Ему повезло не только в этом. На седьмом этаже синтетойды чуть не растерзали его, когда он пытался подняться по лестнице. Так вот, Скайт, Пат говорит, что те парни, с которыми ты прилетел, живы. Их обнаружили на нижней палубе. Хотели взять штурмом, но только зря положили людей. Рейнджеры заняли оборону в ядерном хранилище на последнем этаже, и до них невозможно было добраться. Охране пришлось запереть их там. — К тому моменту, когда Джо Бермудес говорил мне все это, я уже выбирался из шлюзовой камеры в стыковочный отсек и подходил к люку своего звездолета.
Три тысячи чертей! Купер жив! И я узнаю об этом в тот самый момент, когда открываю люк своего звездолета, чтобы улететь прочь.
— Скайт, как слышишь? — поинтересовался Джо Бермудес. — Пришли мои парни. Мы отчаливаем.
— Счастливо, Джо.
— Давай с нами. Пойдешь за «Лихой надеждой» в кильватере. Я знаю пояс астероидов как свои пять пальцев.
— Летите одни. Я немного задержусь. Мне нужно уладить кое-какое дело. — Я быстро прошел в свою каюту.
— Скайт, ты в своем уме?! — изумился Джо. Он догадался, что я собираюсь идти за Купером. — Это самоубийство.
— Возможно, — согласился я. — Но стоит попробовать.
— Стоит ли?
— Поверь мне.
— Тогда прощай, — после некоторой паузы промолвил Джо Бермудес. По траурным интонациям в его голосе я понял, что контрабандист меня уже похоронил.
— Прощай. — Я отключил связь и снял шлем.
Теперь моим врагом было время, а точнее — его отсутствие..
Быстро стянув с себя скафандр и опустив его прямо на пол, я торопливо вытащил из стенного шкафа ящик. Извлек из него карентфаер и несколько запасных энергетических батарей. Карентфаер повесил на плечо. Бластеру заменил батарею на новую и вложил оружие в кобуру на поясе.
Кажется, больше ничего не забыл? Да! Включить секундомер.
Цифры, обозначающее время на экране универсального наручного навигатора, с бешеной скоростью стали отсчитывать оставшиеся до столкновения минуты.
Скорее всего Бермудес был прав, назвав то, что я задумал, самоубийством. Но, черт побери, я должен это сделать — или хотя бы попытаться.
Когда я выбрался из звездолета и захлопнул за собой крышку люка, эта затея показалась мне совершенно абсурдной. Передо мной находилась обреченная космическая станция: обезлюдевшие этажи с мрачными, плохо освещенными переходами, темные помещения, в которых кишат жуткие монстры, повсюду человеческая кровь вперемешку с синей жижей синтетойдов и вдобавок ко всему непрекращающийся вой аварийной сирены. Картина наводила ужас, им был пропитан каждый уголок громадного корпуса.
Что может ожидать меня в этом месте? Сгусток биомассы или толпа человекоподобных синтетойдов — ни тем, ни другим меня уже не удивишь. Я решительно направился к центральной шахте с лестницами.
— До столкновения осталось двенадцать минут. Персоналу срочно покинуть станцию, — сообщил бесстрастный голос под потолком.
До двадцатой палубы мне предстояло преодолеть шестнадцать этажей, придется спешить. Кажется, Бермудес говорил, что Пат Гамильтон приехал на лифте? Надо проверить — если это так и лифты работают, то я лучше воспользуюсь одним из них, чем идти пешком.
К счастью, лифт действительно работал. Индикатор показывал, что кабина на месте. Я нажал кнопку.
— Куда ты так торопишься, Скайт Уорнер? — Прозвучавший из-за спины голос показался знакомым. По крайней мере тот, кому он принадлежал, точно знал Скайта Уорнера.
Дверь лифта открылась, но я не стал входить в кабину, а неспешно повернулся к говорившему лицом.
— Если в ад, то я помогу тебе, — сказал Фэлкон Ромеро, холодно глядя мне в глаза.
Конечно, это был именно он. В его внешности произошли некоторые изменения: пиджак из коричневой замши покрывали пятна, белая рубашка потеряла былую свежесть, а голову ганфайтера украшала белая повязка с пятнами крови. Но, несмотря на потрепанный вид, у Ромеро по-прежнему было два бластера и все тот же холодный взгляд безжалостного убийцы.
Меньше всего я сейчас ожидал увидеть этого человека.
— Как тебе мой «Саймон», голова не болит? — поинтересовался я.
Ромеро недобро усмехнулся.
— Я надолго запомню твое угощение, Скайт Уорнер, — сказал он.
— Та бутылка стоила мне двести кредитов.
— Она будет стоить тебе больше.
Я в недоумении поднял бровь.
— Жизни, — пояснил Фэлкон и схватился за бластеры.
Возможно, если бы у него был один бластер, а не два, он действовал бы в два раза быстрее — успел бы вытащить оружие из кобуры и нажать на курок. А так, пока Фэлкон Ромеро вытаскивал оба бластера, я успел сделать и то и другое.
«Дум-тум» упруго дернулся в руке, и Ромеро рухнул, сраженный наповал. Хорошо, что Фэлкон не стал тратить время на долгие разговоры, я даже успел заскочить в кабину лифта, прежде чем ее двери закрылись.
Я нажал кнопку последнего этажа. Лифт поехал вниз. Цифры медленно менялись. Я с беспокойством посмотрел на секундомер. Казалось, что-то случилось с прибором — секунды бежали чересчур быстро. Или мне это только чудилось? Сквозь толстые стены до меня доносился не прекращающийся ни на минуту рев аварийной сирены, напоминая о надвигающейся катастрофе.
Кабина преодолела десятый уровень. Осталось восемь минут. Если лифт застрянет, меня уже ничто не спасет.
Указатель этажей высветил цифру «13». Здесь располагалась лаборатория, в которой все и началось. Отсюда я совсем недавно чудом унес ноги. Ниже этого уровня мне еще спускаться не доводилось. Что находится на нижних этажах? Скорее всего технические помещения, а возможно, и преисподняя. Когда двери откроются, я это выясню.