Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 92)

– Да. И потому, когда потребовалась помощь, вы ее не оказали.

– Оказали.

– Когда она уже не требовалась.

– Молчать! Ты «родился» выродком даже для своего рода. В вашем роду испокон веков не рождались бойцы… потому и применение тебе не сразу нашли. Если бы ты обладал качествами деда…

Успел прервать:

– Вы бы не применили меня в качестве киллера.

– Кого?

– Убийцы. Вот я и пошел по стезе, назначенной вами. Единственное что, так это подкорректировал и расширил рамки своего амплуа.

– Зачем?

Можно и ответить, если в самый первый раз не поняли, а после больше даже разговаривать не удосужились.

– Вы все зашорены возможностью победы над Западом. Считаете, что именно Европа виновата во всех бедах Руси.

– А разве мы не правы?

– Всего лишь отчасти. Мир изменился, а вы стоите на прежней позиции.

– С этой позиции мы отражаем удар.

– Похвально. Честь и хвала вам. Только сам Запад стал карманным полем деятельности США, а об этой стране вы даже слушать меня не стали. Потом уж я понял, почему так.

– Ну-ну?

– Вам достаточно того, что Америка за океаном, а в Советском Союзе имеется оружие сдерживания, способное держать паритет с заокеанским соседом. Между тем Западная Европа, вот она, под боком, и козни строит. Где ваши хваленые аналитики? Ведь пытался донести до ваших мозгов, что через десять лет все изменится и главную скрипку в изменениях сыграет США.

Один из сидящих «старцев» вдруг посохом пристукнул о бетон пола. Никак Нил Григорьевич Волховиков решился в разговор вмешаться? Отрадно!

– Пусть объяснит, что его так торкнуло в будущих действиях страны-нувориша?

«Председатель» кивнул, давая разрешение.

– Что ж, просвети нас, убогих.

– Пожалуйста. Нарисую общую на весь миропорядок картинку, а уж там сами мыслите… Через тридцать лет обновленная страна снова с колен встанет, но вот как раз США в этом ей мешать будет. Если так, чтоб подоходчивее было, можно совсем по-детски воспроизвести последовательность действий основных врагов. Х-ха! Короче, Штаты глазом на партнера поведут, Британия тявкнет, заставляя европейские страны нервно почесаться, Штаты взгляд переведут и зубы оскалят, Европа на задние лапы встанет и громко на Россию лаять примется. И так по любому поводу. Когда еще там… гм, был жив, мне казалось, что с Америкой мы на разных планетах живем. Штаты везде и всех побеждают. Они справедливы, гуманны и богаче других. Ха-ха! Только они знают, что делать с миром, с любой страной, только к гражданам США прилетают инопланетяне, у них постоянно гостят люди из будущего. И… их планета, этот сумасшедший дом с буйнопомешанным конгрессом, тихими шизофрениками в госдепартаменте и наособицу стоящим аморфным американским народом, приученным сыто жрать и мягко спать.

Подмигнул глазом старому волхву.

– Удовлетворил любопытство?

Волховиков не удосужился ответить. Ну и ладно! Главный произнес:

– Мы тебя услышали. Все, о чем ты говоришь, известно. Но решение было одобрено всеми. Есть такое понятие – политика. Ты мог поломать весь наш замысел…

На Горбатого намекает. Он еще не знает, что с завтрашнего утра Горбачев политический труп. Но это уже не проблемы Михаила.

– …Решением Совета тебя постигнет стандартная процедура наказания изгоя. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит.

Заметил, что слепец с интересом слушает приговор ему. А почему это он так обожженное лицо состроил? Улыбается, что ли?.. Гм… А и пусть! Уже ничего не изменить. Ф-фух! Теперь можно не скрывать свое настоящее «лицо». Устал он. Кривая улыбка Каретникова каким-то непостижимым образом обезобразила молодое лицо. Он насмехался над ними. Объяснился:

– Вы думаете, меня можно чем-то испугать или наказать? Смешно!..

Глаза пустые, безжизненные. Кажется, в них не отражается даже маленький лучик солнечного дня, не проецируется отображение света.

– …Перед вами труп, которому все равно, что дальше будет с телом. Я погиб два раза… Первый раз в Сирии, но смог восстановиться… Второй уже в этой реальности. Гибель жены и ребенка унесла душу. А без души…

Глаза уставились на главного волхва, и тот наверняка впервые в жизни испытал растерянность. Все существование дружины регламентировалось устоявшимися за века канонами. Кажется, на любой поступок или действие боярина или волхва есть готовый ответ, но… И до Каретникова в рядах Белояровых перевертышей случались отщепенцы, по каким-либо причинам не сумевшие вписаться в новую жизнь, но здесь случай особый, а возможности прежние. Самое главное, времени на что-то новое, неординарное, нет. Сход патриархов застыл в ожидании. Что он мог? Решение предполагает неотвратимость.

Егор встал на ноги, окинув старейшин взглядом. Не дрогнувшим голосом сказал перевертышу:

– Если ты не понял, поясню. Смертной казни у нас нет. Патриархи примут решение относительно твоего дальнейшего существования. Лично я считаю, пусть твой путь ляжет на откуп случаю, тогда, может, и душу свою вновь обретешь.

По сложившейся традиции обратился к собранию:

– Вещие, предлагаю не конкретизировать время заброса. Пусть судьба сама распорядится изгоем. Кто со мной согласен?

Сидевшие полукругом патриархи волхвовских родов будто этого только и ждали, почти одновременно подняли над головой посохи.

– Решено!

Кивок в сторону. Четверо бояр, наособицу стоявших и дожидавшихся приказа, в один миг подскочили к приговоренному, скрутили его, опрокинув, переломили в поясе, наклонив голову к полу. Что-либо рассмотреть толком не получилось, воспринимал все на ощущениях без деталей.

Треск материи. Разорвали рубаху, оголив кожу с правой стороны спины.

Патриарх кому-то отдал приказ:

– …Ставь!

– А-а! – дернулся.

От неожиданности не смог сдержать выкрик-стон, подавив его, испытывая резкую нестерпимую боль. Словно раскаленная пуля ударила в лопатку. В воздухе запахло горелой человеческой плотью.

После экзекуции в себя пришел быстро, пелена разошлась, лишь влага в глазах да боль осталась.

– Поставьте его и рану смажьте.

Стоя перед ним, «председатель» подытожил приговор:

– На тебе метка изгоя. Это не просто символ, клеймо, но и невозможность больше полугода ужиться на одном месте. Ты, как перекати-поле, все отпущенное тебе время жизни будешь носиться по Земле. Прощай, человек без имени и прошлого. В этой жизни нам свидеться больше не суждено будет.

Михаил почти безучастно шел по коридору. Шел туда, куда вели его четверо бояр и волхв. Двое впереди. Двое позади. Ну, а тот, что рядом шел, проявил словоохотливость в контакте с приговоренным. Не понять, чему он так рад? С чего так возбужден?

– …За двадцать три года ты у меня первый… Оттуда ведь возврата нет. Портал, своеобразная «дверь» между реальностями или отражениями. Сотни лет именно наш род отвечал за перенос изгоев. Мы волхвы-радетели, профессия такая. Из поколения в поколение передаются знания и опыт. Кстати, порталы могут быть односторонними и двусторонними. Твой – односторонний.

Процессия встала у большого, почти панорамного окна, из которого хорошо было видно вечерний город.

– Ждем, – на правах старшего распорядился основной провожатый, указав на обитую синим дерматином лавку у стены. – Ты присядь пока. Оно и перед дорожкой полагается.

Каретников выглянул вниз. Фонари на улицах уже зажгли, но транспорт двигался без включенных фар. Чуть тронувшие пространство сумерки не полностью погрузили улицы в темноту. Люди хаотично сновали по тротуарам. Прежде чем присесть на лавку, спросил:

– В чем задержка?

– Не все люди с работы ушли, а лишних свидетелей нам не нужно.

– Так меня прямо отсюда?..

Трудно поверить. Портал в производственной многоэтажке, почти в центре города. И никто до сих пор не почесался, что такое под боком.

Четверка бояр, отступив от Каретникова как от прокаженного, держалась настороже, перекрывая возможность побега из коридорного аппендикса с окном. Лишь на миг почувствовал присутствие постороннего рядом. Нет, не визуально, чуйка сработала на «опасность». Пусть! Ему теперь что?.. Даже думать об этом не стоит. Вон… эти пусть заморачиваются, если смогут.

Чтоб отвлечься от невеселых мыслей и сопровождающей тупой боли в районе лопатки, мотнул головой. Портал, значит… а еще с обратной связью…

Будто мысли подслушав, волхв объяснил:

– Выглядеть портал может по-разному. От наших предков их осталось множество, и большая часть из них рабочая. Это и гора Богит, и Каменная Могила, это и дольмены в Крыму и на Кавказе, и множество других мест силы в пределах Руси.

Бросил косой взгляд на приговоренного. Парень и в самом деле в пограничном состоянии находится. Одновременно здесь и в то же время где-то далеко.

– Может, не стоит мне рассказ вести? Вижу, не интересно.

– Отнюдь. Не молчать же? Рассказывай. Если и есть в рассказе тайна, так ведь не выдам. Покойники обычно неразговорчивы.