Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 76)
– Ха-ха! На лесном кордоне. В этом урочище лесник с семейством проживает.
– Тоже ваш?
– Здесь все наши. И земля наша. На сотни километров огнища поставлены. По-вашему деревни и села. Рода наши не испокон века здесь обосновались, но довольно давно. Огнищане родную веру исповедуют, родных богов славят, живут не тужат.
– А власти на это все как же смотрят.
– Глупый! Такой большой вымахал, а глупый. Здесь наша власть. В лесах поселки. Там, где земля пахотная – колхозы. В районном центре власть советская, только даже первый секретарь наш исконный родович. Давно здесь осели, освоились и место освоили. Как нас вычислишь, когда внешне мы, как все? Молодые парни в армию служить ходят, потом возвращаются назад, а дальше по своей Варне пользу обществу приносят. Милиция – наша. Учителя в школах – свои. Причем с настоящими, государственными дипломами. Администрация…
– Тоже ваши. Круто! Даже представить такого не мог. Откуда вы такие?
– А мне говорили, что ты обладаешь острым умом. Не понял еще? Хм! Мы русские люди. У каждого человека, живущего на земле, имеются предки – ушедшие в Ирий поколения. Нас можно назвать осколком Белой Расы. Вот кто твои предки?
Интересная девочка. Своим рассказом подвела к интересующему ее вопросу. Может, его похищение именно с его происхождением связано?.. Почувствовал, как по сознанию легким перышком прошла попытка «залезть под черепушку», просмотреть мысли.
Когда-то сами слова обережного, родового заговора при инициации ритуала он слушал невнимательно, будто ветер срывая их с губ Константина Платоновича, уносил в далекие уголки памяти, там их и схоронил. Лишь потом только понял, как в лихолетье мог сохраниться их род. Организм, почувствовав ментальную атаку, самостоятельно «отдал команду», и защита сработала автоматически, как магнитофонную ленту, прокрутив в памяти слова защитного заговора: «Ой, ты Свет, Белсвет, коего краше нет. Ты по небу Дажьбогово коло красно солнышко прокати…»
– Ой!
Вот-вот! По рогам получила? Танцору тоже больно стало, когда попытался применить воздействие на его сознание. Спасибо деду, классную защиту вот от таких хулиганов поставил. Так как был скован, то обеими руками взял за руку отпрянувшую от него деву. Заглянув в глаза с расширившимися зрачками, заботливо спросил:
– Что, больно?
– Д-да!
– Так ведь не лезь, куда не пускают.
Вырвала свою руку из его ладоней. Обозлившись то ли на него, то ли на себя, торопливо пошла в сторону дома. Обернувшись, оповестила:
– Ночуем. С утра едем дальше. Спать иди. Темнеет. Здесь люди рано ложатся.
Промолчал. Лишь для себя прошептал:
– Выспался. Всю дорогу спать заставляли. Сволочи!
Однако идти-таки пришлось. Вышедший из сарая Молчан, Каретников уже по именам знал многих, по-видимому, стоявший «на стреме», ожидая конец разговора с ворожеей, пальцем своей огромной лапищи подцепил звено на «браслетах» и, не напрягаясь, потащил упиравшегося было Михаила «под крышу». Не в дом, где Каретников уже успел побывать, впихнул в полуподвальное помещение, непонятно для каких нужд предназначенное в хозяйстве лесника. Это надо понимать так, чтоб пребывание в «гостях» медом не казалось. Брр! Холодно здесь.
Постучал в запертую за ним дверь, услышал.
– Чего тебе?
– Эй, увалень! Холодно здесь, хоть одеяло, хоть дерюжку какую принеси.
– Обойдешься! Спи давай!
– Коз-зел!
– А вот время придет, за козла ответишь!
…Из крупиц информации, выуженной любыми путями, складывал общую картинку, на ее основе делал предположение, с чем или кем ему предстоит схлестнуться.
К сумасшедшим попал. Кровь в жилах стынет. Каретникова веревками, за руки и ноги привязали к деревянному щиту в центре стилизованного под старину антуража. Ночь. В отблесках костра видно, что его окружает настоящее капище с истуканами богов. Вокруг люди в мешковатой одежде ведут непонятный для него ритуал. Зарезать, что ли, хотят? Принести в жертву? Кто их маму разберет! По голому телу мурашки бегают. Лежит он словно новорожденный, в чем мама родила. Холодно. Близость реки ощущается, а вот комарья почему-то нет. Ветром, что ли, сдуло «пернатых»? Скосил взгляд, пытаясь хоть что-то понять… Да ведь он в круг положен. За головой, там, где огонь пылает ярко, зачем-то столб высокий вкопали. «Статисты» хоровод затеяли, песни свои бубнят, распевают. Только смысла он в этих «хитах деревенских» уловить не в состоянии.
Лысый старикан, аскетичного вида, вонючей краской нарисовал ему на груди и животе рисунок в стиле модерн. Тату набить намеревается, что ли? Извращенец сморщенный!
Отступил от Михаила, под фон заунывного пения кому-то разрешительно сообщил:
– Сестра, Гардар полон энергией, сутуга[25] замкнута, можешь завершать начатое.
Чего там они завершать хотят? Крикнуть бы! Заматериться! Послать всех собравшихся по известному направлению. Вот только рот ему изначально заткнули.
Глаза вытаращил. Три «телицы», еще не старые, симпотные, с длинными распущенными гривами волос, с поднятыми над головой факелами, встали над ним. Пение как по команде стихло. Вот теперь Каретников мог расслышать каждое слово, произносимое одной из ведьм.
– Роде Всевышний!.. Славим тебя, боже Прави, Яви и Нави…
Голос патлатой подруги с каждым предложением набирал силу. В него вплетались все новые и новые диапазонные звуки. Сознательно Каретников попытался подергаться на своей Голгофе, но тщетно. Что они там лопочут?
Всем естеством своим ощутил то, что воздух, само пространство внутри круга необычайно уплотнилось. Кажется, огонь запылал ярче, посылая языки пламени выше в небо. Аб-балдеть! Странно, что в Советском Союзе ему встретился такой атавизм веры в старых богов. В прежней жизни он и подумать не мог, что такое есть! А оно, оказывается, было всегда. Почему спецслужбы не отвлекались на это? Не считали, что это опасно для государственной политики?.. Но самое интересное, внутреннему состоянию весь случившийся концерт не противоречил. Обережный заговор «молчал», будто воспринимал все как должное, здоровью и жизни не угрожающее.
В руках «барышни», говорившей слова, вдруг заметил нож. Сталь клинка бликнула на фоне отблеска огня, отразилась в зрачках глаз. А он беззащитен как ребенок. Запросто укакаться можно. Задергался. Завопил:
– М-му-у-у! М-му у-ум!
«Что хочешь делать, дуреха! Садисты, мать вашу так!»
– М-му-у-у!
– Стану перед дубом, позову Перуна. Приди, приди, Перуне, приди, приди, грозный! С силами Перуновыми, молниями ясными Землю освяти громами рясными…
Смотри-ка, как напарница скороговоркой чешет! Нет, право слово, уморить хотят. Г-гадины!
– …С Алатыря-камня огонь вытеши…
«Что ж ты творишь, тварь? Нож брось!»
Поплыл, но все еще был в сознании. Где-то в районе живота почувствовал, как бабенка сделала надрез на его теле. Больно не сильно. Видать, только кожу резанула. Кобыла гривастая!
– …нарушают неразрывное, прижигают и тут же оздоравливают. Нет больше связи меж сим божичем и его братом далеким. Каждый отныне идет своей дорогой, не ведая, что другой творит…
Третья ненормальная провела факелом зигзаг вдоль тела Каретникова.
– …Слава огню Сварожичу!
Ассистентка, передав свой факел молчаливой подруге, наложила руки на глаза Михаилу. Аут! Ушел в нирвану.
Не мог понимать и воспринимать действительность в обычных рамках. Он будто в ином мире, в ином качестве пребывал. Ощущал себя одиноким загнанным в вывешенные сети волком и… Почему волком, ведь он прекрасно видит руки, а не лапы, и троих охотниц, склоненных над ним. Притвориться мертвым, не подавать признаков жизни, а в самый подходящий момент…
Несмотря ни на что, всего его трясло так, будто на вибромоторе лежал. А еще страх он такой, такой… и этот недобрый взгляд женских глаз. Боль… Они говорят о нем?.. Кажется, да! Он все слышит…
– Что-то с ним не так!
– Все нормально, Аленка! Так бывает! Развязываем.
– Нет!
– Просто парень воспринял волхвование как обычную операцию. Нам в мединституте рассказывали, а теперь и сама убедилась… Ты его ритуальным ножом порезала, а у него натура оказалась слишком… как бы это сказать? Романтичной, слишком восприимчивой, что ли?
«Затаиться! Не дышать! Пусть думают, что он умер. Да! Да! Пусть воспринимают его таким. Тело податливо и безвольно».
– Вилен, он не дышит!
Воспринял мужской голос. Он где-то рядом.
– Сейчас!
И тут же предостережение одной из охотниц:
– Назад, Вилен! Круг переступать еще нельзя!
– Да понял уж. Сами справляйтесь.
Теперь шла разборка сразу троих женщин, склонившихся над ним.
– Аленка, не блажи! …В его мозгу выработалась субстанция, имитирующая морфин. Судя по всему, ее до такой степени много, что она хлынула в те же клеточные рецепторы, которые специфичны для фиксации морфина…
– Ага! Карна, а тебе не кажется, что избыточная выработка субстанции такого типа внутри мозга может подразумеваться при начале смертного процесса – или в назначенный для смерти час, или, некстати, ранее оного.
Снова мужской голос.