Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 43)
В отличие от марта, апрель выдался дождливым. Бабуля ждет Пасху, чтоб погода наладилась, а то ведь как ни посмотришь в окно, холодный дождь рисует линейки на стекле, небо пасмурное, суровое. Лишь у Михаила в душе птички поют да цветы цветут…
Настроение ему все же подпортили.
После майских праздников крестный отзвонился, попросил прийти в спортзал. Ну, пришел. И кого там увидел? Полковник, собственной персоной, дожидается именно его. Задрал, если честно!
– Ну, здравствуй, Каретников? Что, не ожидал увидеть?
– Так ведь от вас разве скроешься? Вы ж гениальный сыщик, вам помощь не нужна, найдете даже прыщик на теле у слона. Как-то так.
– Издеваешься, значит?
– Да ни боже ж мой! Разве я могу, Евгений Сергеевич?
– Ладно. Ты подумал над предложением?
Вот же гад настырный! И чего прицепился, как банный лист? Каретникову тяжело ломать устоявшиеся принципы. Всю жизнь отпахать в ГРУ, лечь костьми на работе, и вдруг… Оно, конечно, обе «конторы» на благо Родины стараются, только ведь есть пару фишек, пускающих все дело насмарку. Первое, это то, что за «Комитетом» кровавый шлейф тянется. Сколько невинных душ загубили! Ну, а второе, ГРУ с КГБ постоянные соперники и, делая общее дело, подставить одному другого не западло. Примеров дофигище! И что ему этому медведю сказать? Как бы покультурнее отказаться? Хотя… Психологию таких вот людей он знал. Иметь дело с ними… тут либо сразу соглашаться, либо идти на обострение, сметая все доводы и пожелания на своем пути. Что этот кадр ему сделает? Да ничего!
– Евгений Сергеевич…
– Каретников, ты нужен разведке!
– Так ведь я и не против, только вашей конторе предпочитаю армейцев.
О, задышал как! Он случаем не из водоплавающих, случайно выброшенных на берег из воды? По манере дышать – очень похоже! Забияка справился с возмущением. Взяв себя в руки, задал вопрос:
– Что ты у них забыл? Чем тебе так армейцы приглянулись? Будешь с гранатометом по лесам и полям бегать, ноги в кровь сбивать. КГБ – это мощь, махина, которую никому не пересилить!
– Ну да. О вашей конторе на каждом углу треплются, анекдоты друг дружке рассказывают. Вы их «сажаете», а они все равно «прорастают». А про ГРУ в целом Союзе толком никто и не знает.
У полковника глаза на лоб полезли. Черт! Каретников поперхнулся. А ведь правда, откуда ему, парню-десятикласснику, знать про ГРУ ГШ. Забияка и упоминание об армейской разведке воспринял как желание Михаила послужить в службе разведки какого-нибудь рода войск, и только.
– Ну, и откуда такие познания в столь юном возрасте? По поводу сороки и ее хвоста можешь даже не заикаться.
А вот хрен ты поймаешь! Кишка тонка!
– Ребята, прибывшие из Афгана, информацией поделились.
– Фамилии?
– Я что, у попутчиков фамилии спрашивал? Когда в Ростов ехали, трепались, вот и запомнил.
– Лжешь!
– А вы проверьте! Короче, я в военное училище поступаю, и на этом всё!
– Не поступишь.
– Посмотрим.
Ушел, хлопнув дверью. Его плохое настроение Ольга рассмотрела буквально на пороге. Обнял, прижал к груди, целуя уже такие родные губы. Ненавязчиво освободилась, с тревогой заглядывая в глаза.
– Миша, что случилось?
– Все нормально, зайка.
– Расскажи.
– Ерунда. От предложения одного отказался.
– И что предлагали?
– Ехать учиться в комитетское училище.
– КГБ?
– Да.
– И ты отказался.
– Да пошли они…
– Миша…
В сердцах не сдержался, выдал то, о чем думал последнее время:
– Оленька, поверь, через десять лет в стране такой бардак начнется, что это ведомство развалится на мелкие лоскуты. Наши правители его раздербанят, «сдадут» и помоями с головы до ног обольют. Если, конечно, я…
Прикусил язык.
– Что ты?
– Ничего. Как у тебя дела?
– Хорошо. Идем кофе пить.
Каретников мелкими глотками отпивал кофе из чашки, с интересом наблюдая, как его подружка, щебеча что-то про школу, прямо из банки с наклейкой «Глобус» большой ложкой наворачивала венгерское лечо. Озадаченно морща лоб, спросил, еще толком не осознав промелькнувшую в голове мысль.
– Ольга, ты не лопнешь?
Поперхнулась, но потом с милой улыбкой сообщила:
– Кажется, все получилось.
– Что получилось.
– Господи! Каретников, пошевели мозгами, ушами ты уже пошевелил. У меня задержка, уже давно. И есть признаки, что она не просто так.
Не дошло. В прошлой жизни не было такого опыта взаимоотношений с женщинами. Словно спортом занимался, прыгая «с цветка на цветок».
– Я беременна!
Оба-на-а! И-и… как теперь? Вот это да-а! А пытливые глаза женщины в это время сверлили его пронзительным взглядом, определяя степень зрелости мужчины. Н-да! В конце концов, сейчас на дворе не лихие девяностые годы. К тому же он хотел с этой женщиной жизнь прожить. Если дадут, конечно, при том, что он задумал переиначить в этом мире. В любом случае после него хоть что-то останется на этой Земле. Потянулся к ней, поцеловал кисть ее руки. Уже успокоившись и приняв как данность неожиданную новость, сказал:
– Значит, будем рожать, родная.
Метнувшись к нему, обняв, плюхнулась ему на колени. Для нее главное было услышать не просто одобрение или отрицание, а именно обоюдное желание. «Будем рожать!» дорогого стоит. А ребенок? Этого ребенка она хотела давно. Прожив несколько лет в замужестве, подумывала, что она какая-то порченая. Что она женщина-пустышка, не могущая родить. И вот, пожалуйста, мечты сбываются. Любящий и любимый мужчина подарил ей то, о чем мечтала. Единственная загвоздка – нелюбимый муж. Но это теперь не важно.
Будущий папаша разрывался между тремя точками. Дом, школа и… Ольга. Причем необходимо было умудриться нигде не напортачить. Дома – родители должны быть уверены, что чадушко занят делом, учит, зубрит, готовится науки сдать на «хорошо» и «отлично». Школа – учеба не должна страдать от личной жизни, а одноклассники по-прежнему воспринимать его таким, каким он всегда им казался. Ну и третье, самое главное для него – Ольга.
В школе «ушел в тину». Здравствуйте, Ольга Евгеньевна! До свиданья, Ольга Евгеньевна! Всё! Никаких общих тем, кроме «истории». Даже Самарин заметил, спросил как-то на перемене:
– Мишка! Ты чего это Ольгу в упор не замечаешь? Помнится, раньше глаз не сводил. Разонравилась?
– Экзамены скоро, Игорек. Учиться надо, а не по понравившейся «юбке» вздыхать.
– И то верно!
У Ольги в школе настроение великолепное. «Цвела и пахла»! Сослуживцы интересовались:
– Что с вами, Ольга Евгеньевна? У вас будто крылья за спиной выросли.
Отшучивалась.
Домой к ней бегал постоянно, благо муж в частых разъездах. Не тянуло партийца домашнее пребывание, больше у своей пассии пребывал. Оказывается, в среде партийной номенклатуры такие случаи не редкость.
Сегодня двадцать пятое мая. В школах звенят последние звонки…
На школьном стадионе выстроились шеренгой ученики. Классы собраны в «коробки», море цветов, толпы родителей. Стойкий запах сирени дурманит «торжественную линейку». С легкой грустинкой смотрел на девочек в школьной форме, в белых гольфах и с белыми бантами, на пацанов-одноклассников. Все, как впервые – трогательно. Сейчас, правда, мысли ребят еще далеки от поступления – заняты последним звонком. К слову, к торжественной линейке ученики начали готовиться заранее. С классным руководителем продумывали поздравление для школы – приготовили песню.