Александр Забусов – Недоучка (страница 12)

– Ну, зачем же Манкуру удовольствие доставлять… – Он подумал и решил: – Кава?

– Слушаю, Аструс.

– Подбери одну из молодых планет, такую, чтоб цивилизация находилась в зачаточном состоянии. Закиньте его туда и на сто лет забудьте. Пусть поживет среди дикарей без права выхода в цивилизованные миры, подумает над тем, что можно делать, а чего нельзя. Да! И самое главное, лишить возможности передачи знаний ученику.

– Не слишком ли ты строг к Наделенному?

– Строг? Строг. Чему он научит? Как смертных пачками ни за что ни про что жизни лишать? И еще! – Он снова перевел тяжелый взгляд на Каву. – Средств на продление жизни этому Наделенному не предоставлять. Гелия, узнаю, что ты к неисполнению такого наказания руку приложила, обижусь.

«Обидится он!» – в душе возмутилась женщина. Это не семейные разборки, а совещание равных по положению и силе. Гелия все же отвела взгляд, чуть склонив голову, ощущая, как у нее начинают пылать щеки. Уже само предупреждение вызывает чувство противоречия. «Пусть считает, что будет, как он сказал, а там посмотрим, что можно будет сделать».

Кава насчет распоряжения старшего вообще не думала. Просто согласно кивнула, произнеся отрывисто:

– Слушаюсь.

Домочадцы покинули стены центрального зала. Разошлись, разъехались по своим делам. Здесь, в этом заповеднике вечной жизни Создателей, которых на большинстве планет мыслящие существа называют богами, иногда тоже можно заскучать. Здесь время движется по-иному, предоставляя конструкторам Вселенных возможность при желании пускать его вспять.

Оставшись в одиночестве, Аструс загрустил. Давно привык к своему положению, к своей безграничной силе и значимости. Он творец жизни. А что такое жизнь? Всего лишь четыре химических компонента. Водород, углерод, кислород, азот – четыре столпа, на которых зиждется органическая жизнь. Без этих элементов она невозможна. Все они обладают уникальными свойствами, но главное в том, что вероятность случайной комбинации этих элементов, необходимых для возникновения этой самой жизни, практически равна нулю.

И вот тогда он, главный Творец-Создатель Аструс, равного которому не найти, смешивает компоненты в нужной пропорции и как сеятель, как садовник выплескивает содержимое в нужную точку бесконечного космоса. Процесс запущен. А далее в колыбели жизни родившийся младенец-планета в течение длительных геологических периодов, многих сотен миллионов лет, вскармливается, пестуется в созданных и поддерживающихся особо благоприятных для него условиях. Условия эти регулирует универсальный термостат.

А что произойдет, если он перестанет действовать? А вот что.

Если содержание кислорода в атмосфере снизится до четырнадцати процентов и менее, огонь на планете не сможет загореться. Если оно, наоборот, повысится до двадцати пяти процентов и более, даже сырая древесина и мох будут воспламеняться. Одной молнии окажется достаточно, чтобы началась всемирная катастрофа, столь ужасная, что не приснится и во сне. В результате бесконечных пожаров возрастет содержание углекислого газа в атмосфере, что, в свою очередь, стимулирует производство кислорода морскими растениями, вырабатывающими значительную его часть. Пожары будут шириться, и жизнь на суше станет невозможной.

Представленные в его надзирающие структуры расчеты помощников и наблюдателей в секторах показали, что количество кислорода должно увеличиваться на один процент каждые двенадцать тысяч лет. Но этого не происходит. Да-да! Так и есть, действительно должно происходить. Только ведь он не бездействует. Он всегда на страже. Вселенский компьютер периодически включает механизм, препятствующий отклонению содержания животворного газа от стабильного уровня в двадцать один процент. Зачем? Чтобы сохранить жизнь!

Такому хрупкому цветку, каким является любая из планет, нужен сад, за которым хорошо ухаживают. А скорее даже не сад, а теплица. Чтоб теплица приносила урожай, в ней с повседневным упорством обязан работать хозяин или наемный рабочий. У Аструса роль этого наемного рабочего исполняет административный аппарат, который расширяется неимоверно, но не может порой уследить за всем, что на него возложено.

Бог вздохнул, через гигантское панорамное стекло всмотрелся в бесконечность, на время позабыв о бередивших разум мыслях.

Почувствовал, что не один. Обернулся. Глазами встретился с застывшей у стола Гелией. Вернулась, а он почувствовал это только сейчас. Спросил:

– Что-то хотела?

Она кивнула. Вернулась, потому что разговор касался непосредственно их обоих и никого больше, а тянуть с решением проблемы ни времени, ни охоты не было.

– Девочка выросла, – со вздохом сказала мать.

– Да, – согласился отец.

Лилла, естественно, родилась с даром. Будь такое на отсталых планетах, считалось бы, что этот дар – проклятье или, наоборот, источник света. Там можно получить дар по наследству, а можно приобрести другим способом. Дар проявляется практически сразу после рождения. Как правило, изначально он нейтрален. Решить, как использовать его – во благо или во вред, – должна сама обладательница. Лилле такой выбор делать нет нужды, она дочь Создателей, можно сказать, богов.

Принцесса – она и есть принцесса! С раннего детства проживает в красивом месте, в красивом доме, окруженная красивыми людьми, только смертными. И выходить из этого красивого мира ей категорически запрещено.

Все, что она в своей жизни видела, – это то, что ей разрешали видеть; все, что она знала, – то, что разрешали знать. Внешний мир – табу. Он под контролем. Более того, ей постоянно внушали, что место, в котором она живет, единственное, что существует на свете, а за его пределами либо вообще ничего нет, либо есть сплошная тьма и скрежет зубовный.

Такая жизнь устраивает лишь до определенного возраста, а вот дальше сродни тому, будто на голову надвинут колпак, закрывающий от девчушки весь остальной мир. И вот когда девочка подросла, стала превращаться в прекрасную девушку, то счастливой себя ощущала, если сквозь дыры в этом самом колпаке могла видеть хотя бы проблеск света.

Почему так происходило? Все просто! Будь ты хоть самым верховным божеством, всегда найдется антипод, который захочет по силе и власти сравниться с тобой. А враг был. Причем враг одной с отцом линии родства. Властелин темной стороны миров. Тьма и свет не могут существовать по отдельности, они всегда ходят парой. Зная это, девушку берегли и лелеяли.

Между тем враг не зевал. Горел желанием что-то предпринять. Начал собирать силы и искать способы стать первым. Кто знает, при каком варианте развития событий во Вселенной у него может появиться такой шанс. Однако речь даже не о Манкуре сейчас.

С Лиллой приключился парадокс. Не доглядели. Так уж случилось, что она увидела тьму и поняла: это не то, что нужно как можно скорее вырезать из мира и отбросить. Умная! Вся в отца! Или в мать? Сама додумалась, никто не подсказал. Тьма может стать ей врагом-помощником. Начав видеть, пришлось забыть о том, чтобы быть счастливой в обычном понимании.

Каждый имеет право бороться с демоном, заграждающим путь в бескрайней пустоте космоса, ведь Лилла унаследовала ответственность родителей. Ответственность для нее – это часть бытия младшего Создателя. Ведь так часто случается – нет времени для выяснения моральных устоев и отношений. Нужно решать быстро. Кто ты? Где ты? С кем ты? Если ты опоздал, твое решение уже никому не нужно. Такова жестокая реальность планетарных систем и жизни на них…

– Что думаешь делать, Аструс?

Надолго задумался, прежде чем ответить. Был риск сделать ошибку. Да, был. Так как все во Вселенной и прежде повторялось.

– Она еще очень юна, но будет только хуже, если ограждать ее от семейных дел.

– Пубертатный период? – поморщилась Гелия.

– И это тоже. Пусть Кава приглядит за ней. Вдвоем пусть и разберутся, что делать с Сэрсэей. Да и вообще, тебе не кажется, что пора от этих отстойников избавиться? Зарсала, Земля, Ката. Они как кость в горле встали. Благодаря братцу стали рассадниками приспешников Хаоса.

– Жалко!

На минуту он сбросил защитный покров божественного безразличия, внешне выказал обуревавшие его чувства… Ведь это он создавал их, вдыхал жизнь в субстанцию камня и влаги, дарил души смертной органике… Закрылся в себе. Голосом, полным безразличия, произнес:

– Ничего. Как показывает практика, наплодим новых. Относительно Кавы: пусть не сама выводы делает, а Лиллу перед выбором ставит. Разве что советы и поправки предложит. Сама их обеих о моем решении оповести.

Как-то само вырвалось, без анализа и осмыслений:

– Муж мой, тебе совсем не жалко ребенка?

Замолчала, как бы ожидая от собеседника и мужа возражения или согласия изменить точку зрения и, может быть, решение.

Аструс ничего не сказал, но и не возмутился. Он знал, что четвертая по значимости среди Создателей ошибается, руководствуясь в первую очередь материнскими чувствами с их рефлексиями и инстинктами, однако не считал, что будет какой-нибудь прок, если он скажет ей об этом.

У Гелии кроме большого энергетического потенциала было кое-что еще, что в случае форс-мажора с Лиллой могло бы заинтересовать Манкура, темного родственничка, желающего все, до чего он может дотянуться, превратить во вселенский Хаос. Это кое-что – ее уязвимость в отношении их единственной дочери, которая появилась на свет в результате частного эксперимента.