Александр Забусов – Характерник. Трилогия (страница 91)

Язык жестов еще не забыл, отсемафорил: «Следуй за мной!». А когда в туалетную комнату зашел бывший сослуживец, вывалил ему на голову все свои проблемы. Терять-то нечего. Сергей спокойно выслушал Каретникова, пытавшегося всучить флешку тому в руки, не соглашаясь с такой постановкой вопроса мотнул головой, заявил:

— Не мельтеши. Я тебя выведу.

— Как? Я в кольце.

— Вот из этого кольца и выведу. Город хорошо знаешь?

— Отлично.

— Тогда баш на баш. Мне нужно на улицу Ластовского попасть.

— Если выведешь, то доведу без проблем.

— Вот и договорились.

Хильченков выбросил руку вперед, застав врасплох. Словно кобра в атаке, вдавил палец в точку над ключицей Каретникова. Чуть придержал товарища, чтоб тот не упал на пол. Михаила повело. Он заторможено, будто со стороны, наблюдал, как бывший сослуживец положил ладонь на его голову. А когда тот заговорил, монотонно выговаривая слова, так и вовсе в сон потянуло.

«Помолюся Господу Богу, всемогущему, пресвятой пречистой Деве Марии и Троице святой единой и всем святым тайнам. Будьте казаку Неждану до помощи! В худой час призрачный лунный лик светит с небосвода. Выйду я в поле, сдерну лунное полотно, да наброшу на себя и на друга моего. Напущу иллюзию, стану казаться тем, кого нет рядом. Пусть сия иллюзия растает в свой час так быстро, как вспыхивает заря под утренним майским солнцем. Аминь!».

Ресторан «Курини» наполнился народом. Люди, одетые в опрятные костюмы, куртки и пальто, ввалившись в центральный зал, с быстротой спортсменов рассосались по подсобкам и рабочим помещениям, снедаемые желанием охотника, упустившего добычу, догнать ее, захватить в силки. Сосредоточенные взгляды нет-нет, да и наталкивались на двух старух, стоявших у окна, и тут же соскальзывали с неинтересного для них объекта. Опрос персонала ничего нового не дал. Официанты видели двоих мужчин. Да вот только ушли они. Вот и все. Группа СБУшников покинула ресторан, давая возможность Каретникову в спокойной обстановке выпить и поесть.

Между делом, Михаил разъяснял общую обстановку в городе. Да-а, наворотили дел майданутые, приехавшие со всех концов страны на разборки в Киев. Как водится, то, что планировали, осуществили не по-людски, а с помощью националюг с западэнщины, проделали операцию в извращенной форме, через заднепроходное отверстие. За пожары в центре города, засраные улицы, вечерние грабежи, ночные погромы, дневные наезды на фирмы, от киевлян низкий поклон. Оно и понятно, до случившихся мероприятий в столице жить было скучно. Зато теперь, …

Еще при выходе из парка на Грушевского, Хильченков кожей почувствовал пристальный взгляд со стороны. Взгляд липкий и недобрый. За рукав придержал Каретникова, имитируя ревизию карманов. Неспешно достал пачку сигарет, медленно прикурил, выпуская изо рта порцию дыма. Вся его сущность, вспорхнула в состояние Хара, прошлась контролем по энергетическим полям, определяя место, где мог находиться наблюдатель. Однако далековато! Следили из многоэтажки гостиницы и именно за ними. Следящий, сродни ему самому, из породы «знающих». Ничего необычного, оно и понятно, развал государства поделил на противные стороны и рода характерников, а на Украине они тоже не редкость. Так же как и он, призваны защищать родную землю.

Потащил Михаила через проезжую часть.

— Быстрей!

Вот это встряли! Увидав проезжавшее мимо такси, поднял руку.

— Зачем? — будто в состоянии гроги, задал вопрос напарник.

Усаживаясь на переднее сиденье и подождав пока Каретников захлопнет дверь, объявил водителю:

— На Кутузова.

Ехали не долго, минут пятнадцать, потом сменили машину. Следующий водитель повез их уже к Голосиевскому парку. Коретников очухался и адекватно воспринимал происходящее вокруг. Покатались на маршрутке. Увидев станцию метро, снова покинули транспорт. Метались по городу, как те лисы, сбивая лягавым след.

На городской окраине зашли в забегаловку общепита, сразу окунувшись в атмосферу жизни простых работяг, которым вобщем-то некогда уподобляться майданутым, а на смену правителей и возню политиков им вообще плевать, семьи кормить нужно. Но обсуждение происходящего в городе и стране велось и здесь, причем в голос, ничуть не таясь.

Уплетая пельмени, оба слушали умозаключения простых украинцев.

— …Все власть никак не поделят. Вчера ночью на переезде стреляли из автоматов. Утром выяснилось, что неизвестные в масках сцепились с бойцами «Правого сектора». Я потом был там. Что произошло, не говорят. О погибших тоже ничего не слышно.

— Та, это рэкет вернулся в столицу. Ага. Машины десятками с улиц воруют, а милиция нос не кажет.

— А чего его казать? Гаишники уже шестерых на тех улицах потеряли. Беспредел кругом! По ночам в центре Киева отдельные группировки постоянно провоцируют столкновения. И спокойно в центре станет только тогда, когда эта новая «Сечь» разойдется.

— Это ты про майдан?

— Ну, да!

— Нужно бандэрам подсказать, объявить Киев вольным городом.

— Да-да! Так, чтоб в магазинах всё бесплатно. Ха-ха-ха! На Крещатике построить дома для революционеров, и чтоб они в следующий раз по приезду баррикадами не заморачивались, а протестовали прямо из окон.

— Точно! Начальниками быть по очереди.

— Смешно вам! Шо-то плохое назревает. В правительство понабирали героев, которые умеют только критиковать власть. Сами тупые и ленивые. Майданные мародеры не сделают для Киева ничего хорошего.

— А тебе-то что? Ты, что, киевлянин?

— Обидно, понимаешь?

— Обидно ему! Пожировали в столице! Хватит! Пусть теперь попробуют, как в остальной стране народ выживает.

Веселый народ подобрался, правда шутили невесело. Перекусив, убрались из шалмана.

Когда Сергей убедился в том, что контроль отсутствует, Михаил выступая проводником, привел его к нужному дому. Многоподъездная постройка, впитавшая в себя черты сталинской эпохи, серостью стен в предвечерних весенних сумерках смотрелась уныло. Кусты и деревья под ее окнами и на пятачках парковой зоны не успели зазеленеть листвой. Каштаны в этом районе, чудо, как хороши, особенно в пору цветения, но сейчас…

— Этот дом, точно? — спросил Каретников.

— Да. Вон тот подъезд. А квартира, соответственно будет… э-э… на третьем этаже.

— Еврейский этаж.

— Что?

— Я говорю, этаж престижный.

— А! Ну, да. Идем.

— Может ты сам?

— Ага, а ты здесь постоишь. Не выдумывай! Идем.

Нужная дверь на лестничной площадке, могла бы привести к сомнению, пополам с удивлением. Судя по испорченному клееному кожзаму на ней и покуроченному месту в районе замков, ее со всем тщанием не так давно вскрывали извращенным методом. Наверняка с пьяных глаз перепутали с консервной банкой. Интересно, кто постарался?

Переглянувшись с Михаилом, при виде такого безобразия извлекшим из кармана ПМ, Сергей вдавил кнопку звонка. После минутного ожидания, за дверью услышал легкие шаги, а вскоре из тишины раздался приглушенный женский голос:

— Кто?

— Ирина Юрьевна, я от Павла, он вам должен был позвонить. Моя фамилия Хильченков.

— Сейчас! Подождите, сейчас открою!

Сначала послышался шепот и пререкания. Через короткое время спор перерос в звуки походившие на то, будто по полу передвигают тяжелый шкаф. Наконец на пороге проявились две женщины, чем-то неуловимо похожие друг на дружку. Явно две родные сестры, младшей вряд ли перевалило за двадцать лет.

— Здравствуйте, — первым поздоровался Хильченков.

— Здравствуйте, проходите в квартиру.

Обеспокоенные, затравленные взгляды хозяек, сверлили пространство за спиной гостей. На Каретникова посмотрели с опаской. Сергей представил напарника:

— Знакомьтесь, это Михаил.

— Ирина.

— Людмила, — за сестрой откликнулась младшая.

— Заходите.

Внутри большой двушки, привычный ко всему Каретников опешил. Следы погрома отпечатались везде. Современную мебель основательно и специально кто-то вывел из функционального состояния, дверцы на шкафах выдрали, что называется с мясом, одежду рвали, скорее всего на чистом кураже.

— Да-а! Что тут было?

Безудержное рыдание Ирины, было ему ответом. А еще ребенок из стоявшей в углу деской кроватки, подал голос, раскричался вторя матери и тетке. Сбиваясь и не переставая плакать, рассказали о том, что халамидники из сотни какого-то Стасюка сегодня приходили в гости, устроив весь этот бедлам, припугнули. Если завтра Ирина не перепишет все свои салоны красоты на какую-то мадам, убьют ее и дочь. Если попытается сбежать, убьют родителей и сестру.

Ладно, всякое в жизни бывает. Вон, у нас в лихих девяностых, такой беспредел в стране творился, что мама не горюй! Выдюжили. Перебороли. Родителей можно временно в деревню переправить, родня примет, не вечно же нацики верх держать будут. Тем же амерам, кои незримо у руля стоят, бандеровцы у власти нать-не-нать. Известно ведь, днем эти мальчиши-плохиши хозяину руку лизать будут, а ночью попытаются эту же руку отгрызть.

Звонок мобильного телефона в кармане Каретникова, вывел Хильченкова из задумчивости.

— Слушаю! — ответил Михаил.

— …

— Я понял, Богдан. Давай встретимся завтра?