Александр Забусов – Характерник. Трилогия (страница 155)

Когда любовники подходили к завершению основного процесса «работы с секретными документами» и бравый унтер под тихие причитания партнерши, был готов вот-вот поделиться своими «соками» с мохнатой норой женского молодого организма: «Еще! Еще! Миленький ты только не кончай!». В обитую металлом дверь секретки забарабанили кулаком.

— Каплин, откройте!

Люську переклинило, и ее организм дал сбой. Мгновенно сократившееся от избытка чувств, страха и еще непонятно чего влагалище, поймало в «сладкий» капкан мужика, что того волка сунувшего лапу в металлический силок охотника.

— А-а-а! — завыла в полный голос.

Снаружи услыхали и приняли правильное но скороспелое решение. Дверь содрогнувшись, не выдержала удара Матушкина, терского казака, еще с молодости осевшего на Кубани.

— Бу-бух!

Поднимая пылищу, дверь всем полотном приложилась о бетонный пол. Картина маслом повергла в шок Волина и троих казаков, скучковавшихся за спиной подхорунжего.

Прямо напротив двери, лицом ко входу, расставив широко полные голые ноги, в рубахе с погонами на плечах, в позе буквы «Зю» стояла баба с задранным на спину подолом форменной юбки. Из ее открытого рта лилась мелодия фальцета: «И-и-и-и!». За впечатляющими размерами, гладкой кормовой части тела «певицы», стоял унтер в упавших к полу штанах. Одна его рука придерживала за плечо женщину, вторая, приставя нож к горлу, в любой момент готова была «перехватить» ей глотку. Глаза на выкате, видно не ожидал такого поворота событий, да еще сработавший «капкан» и постоянное напряжение в жизни нелегала, сделали свое дело. На нервах заорал:

— Отошли! Отошли все! Дайте мне выйти, или клянусь Аллахом, я ее зарежу!

Волина пробрал смех. Представил. Он, что, ее перед собой по всему штабу толкать собрался? Только решил начать переговоры, да увидел как отпустившая бабенку рука, сунулась в близкий ящик стола и извлекая на свет божий гранату.

— Бах!

Глуша слух, над ухом прозвучал выстрел. Лоб унтера украсился культурной дыркой проделанной револьвером. Брызги красного цвета испачкали рубаху и голую, гладкую задницу теперь уже бывшей любовницы. Оглянулся.

— Матушкин, заче-ем?

— Дак ведь граната, вашбродь!..

Ну, да! Зимин теперь точно сожрет без соли и без лука. Как на глаза начальству показаться? Плюнул в сердцах. Приказал:

— Урядник, разберись тут с этим безобразием. Врача вызови. И труп этого деятеля потом к нам несите.

— Слушаюсь!

И смех и грех! Зимин после доклада Волина о происшедшем, смеялся до слез. А после того, как на спине покойного воочию увидел заживший след шрама именно такой, каким должен быть шрам у Художника, то и вовсе развеселился сверх меры.

— Ты стрелял? — спросил бородатого казака в черкеске и папахе.

— Так точно, ваше высокоблагородие. Я!

Протянул в здоровенную ладонь, больше похожую на грабли, кругляш монеты.

— Вот тебе братец рубль серебром, выпьешь за упокой души новоприставленного Художника, гореть ему в Аду.

Кутепова в тот же день выпустили из заточения.

После взрыва основного объекта, сильно пострадал и кабинет генерала, находившийся в другом крыле здания. Стекла в окнах успели вставить, подмести, помыть, привести в порядок, но трещины на стенах бороздили рабочее место хозяина Мещер Кубанских ощутимо. А приемная с адъютантом командующего, навеивала чувство, что человек попал на стройплощадку. В отличие от помещения, как всегда подверженный лоску на мундире и сапогах, с крестиком ордена на груди и лукой аксельбанта, витым шнуром спускавшегося с погона к пуговице кителя, капитан Денисов встретил Зимина словами.

— Петр Геннадьевич, командующий ждет!

Генерал, сама интилигентность до мозга и костей, встретил ротмистра поднявшись с кресла.

— Ваше превосходительство!

— Прошу садиться, Петр Геннадьевич.

Уселся, держа из уважения спину прямой, не касаясь спинки кресла.

— По докладам из вашего ведомства, я так понимаю, что со шпионами и людьми не совсем чистыми на руку вы разобрались, переловили и кое-кого уже успели расстрелять.

— Всех — не всех, но гребнем прошлись. Можно сказать удачно. Разведка турок, как кстати и наша, работает постоянно, поэтому пожинать лавры нам долго не придется.

— Ну-ну! Вызвал вас по очень важному делу. Нужно отметить, что многие века мы вполне сносно сосуществовали рядом с турецкой Портой, теперь меж нами война на выживание. Сложившееся положение дел вы прекрасно знаете. Кубань под пятой врага, фронт остановился где-то на территории Воронежской и Ростовской губерний. А может сдвинулся и дальше. Никто не знает, связи нет. Последний раз сносились с «большой землей», если мне память не изменяет, месяца два назад.

— Так точно. Командованию удалось перебросить нам незначительную часть подкрепления. Два гвардейских батальона на броне и роту танков. В пути их сильно потрепали. Доходило до того, что к нам пробирались даже поодиночке. В основном офицеры.

— Да, у нас тут в какую сторону не повернись, всюду фронт может быть. Мы здесь как в капкане. Если ближайшие к нам станицы после переката через них турецкой армии, мы восстановили, укрепили и обеспечили, то города разрушены. Назревает вопрос. Что дальше? Людей способных нести службу и воевать, становится все меньше. Особенно это проявилось после недавнего нападения. Подполковник Рысухин докладывает, что у него в госпитале не хватает медикаментов. Склад с продовольствием опустел на тридцать процентов, боеприпасов, на пятьдесят. Положение критическое. В какие-то моменты времени границы, разделяющие нас с другими реальностями, становятся почти прозрачными, но пройти их не реально для нас, и… вот в нашем мире появляется незваный гость.

Генерал на короткое время прервал речь, задумался. Зимин только сейчас осознал, как в одночасье постарел этот человек, на своих плечах тащивший лямку руководства над оторванным от основных корней куском русской земли. Молчание прервалось.

— Он точно не из тех, кто год тому назад прошел портал?

— Точно. Проверено и подтверждено. Между прочим, при нападении на Мещеры, отлично проявил себя в боях, воюя в составе подразделения пластунов.

— Даже так? И они его приняли?

— Почувствовали в нем родную кровь. Его подготовка, как бойца, во многом схожа с ними.

— Ладно. Мы отвлеклись, речь не о том. Основной объект подорван и какие воспоследуют выводы для нас, мы не знаем. Так вот, Петр Геннадьевич, предлагаю вам в кратчайший срок создать мангруппу, что смогла бы добраться до штаба командования с пакетом, и далее продублировать в столицу документы и сведения по объекту и положению дел у нас.

— Дублировать зачем?

— Сами знаете с какими штабными интригами можно столкнуться. Положат бумагу под сукно и забудут на время, а нас спишут на статистику войны.

— Такое тоже может случиться. — Согласился с генералом. — Из штаба в группе кто-то будет или поедут только чистые боевики?

— Ваши чистые боевики могут только глотки резать, а добраться до самого верха, здесь другой навык нужен. Им предстоит доставить назначенного офицера до места.

— Ясно. Когда группа должна выйти?

— Скажем так, двух дней на подготовку вам хватит?

— Думаю, да.

— Кого пошлете?

— Подберу. Господин генерал, не беспокойтесь. Старинный клич в добровольцы на дело из которого практически невозможно вернуться живым: «Кто хочет за веру христианскую быть посажен на кол, кто хочет быть четвертован, кто готов претерпеть всякие муки за святой крест, кто не боится смерти — приставай к нам!», прилюдно кричать не буду. Все сделаем тихо, выберу не самых смелых, а шустрых, хитрых и сильных бойцов.

— Действуйте.

Уже перед дверью Зимина остановил холодный как лед голос генерала, совсем не похожий на обычный интеллигентный тон, к которому привык.

— Ротмистр!

Именно на этот тон и голос отозвался мозг, произведя вбитые с молодых ногтей навыки. Четко повернулся через левое плечо и встал по стойке смирно.

— Сколько личного состава из боевых подразделений в вашем ведомстве, можно выставить для полноценной операции за пределами Мещер в ближайшее время?

— Сто двадцать — сто сорок бойцов, без учета тех, кто будет поддерживать боеспособное состояние гарнизона.

— А с ними?

— Еще примерно сорок.

— Готовьте всех. Вскоре нам предстоит навести порядок в Новороссийске и прилегающих к нему районах. Через два дня после ухода мангруппы, свяжетесь с командирами отрядов действующих самостоятельно.

— С партизанами?

— Да. Пусть немедленно подтягивают отряды, — подошел к карте и указал карандашом в обозначение населенного пункта, — вот к этой точке.

— Слушаюсь, ваше превосходительство!

— Не забудьте выделить группы пластунов на уничтожение аппаратных машин подавления средств радиосвязи. Нам будут нужны развязанные руки, а значит связь должна действовать как часы.

— Наконец-то! — вырвалось из уст главного жандарма Мещер.

— Но все это через два дня после выхода мангруппы…

Нищий, которого многие знали как божьего человека, на ум которому кто-то из жителей неба иногда подсказывает умные мысли, зашел в провал древнего барака на окраине городка. На улице ночная темень скрадывает непрезентабельный вид строения вросшего в землю почти по самые окна. Дикая ополица расплодилась так, что в пору топор брать, косой уже не поможешь. Внутри барака совсем ночь, только через дырявую крышу отчетливей видать звезды на небосводе. Шагнул к окну, а за спиной услыхал знакомый голос, в котором нота метала призывала смертных подчиниться.