Александр Забусов – Характерник. Трилогия (страница 145)

— А может брехня! Летописи люди писали. Вот я, как захочу, так про войну и напишу. Пройдет время и будет черное белым и наоборот.

— А разные источники? А?

— Ну-у! Надо подумать.

— Вот то-то. Так вот, в середине десятого века, незадолго перед крещением, в войне с империей, высадив десант на северном побережье Малой Азии, русы отличались таким зверством, какое было непривычным даже в те смутные времена. Пленных распинали, расстреливали из луков, вбивали гвозди в черепа. Жгли монастыри и церкви, оставляя после себя горы трупов и груды дымящихся развалин. Сжигая своих мертвецов, закалывали множество пленных мужчин и женщин. После этого душили нескольких младенцев, отдавая жертву богу реки.

— Ага, а византийцы за всю свою историю вели себя как невинные овечки?… Сами-то вы, батюшка, в такое поведение земляков верите? Посмотрите на солдат гарнизона. Они готовы убивать почем зря?

— У наших в душе Бог!

— У тех тоже свои боги в душе были. Ученые из моей реальности давно раскопали, что жертвы своим богам славяне приносили не людьми. И это уже свершившийся факт. — Горячась и защищая предков, высказался Кутепов. — А если давным-давно, кого-то там в Азии и прижали, так значит допекли. Какого хрена славянам в ту Малую Азию, за тридевять земель тащиться было. Сам посуди, твое преподобие, на сегодняшнюю картину жизни погляди, вот на городок этот, ведь на Русь всю ее историю интуристы с войной лезут. Будто медом намазано! Приходят, по чявке очередной раз получат, и лет на пятьдесят, на сто успокаиваются. Потом поколения сменяются и снова лезут. А Бог, церковь, обычаи в семье и у народа, здесь вовсе не причем.

Фотий отклонился от стола, спиной уперся в стену. Александр только сейчас заметил в глазах попа веселые искорки. Да, видно не фанатик был батюшка, а умный собеседник. Можно повышать голос, что-то доказывать, а на поверку окажется, что этот фрукт не заметишь, когда и склонит тебя на свою сторону. Но Кутепов понимал и то, что батюшка и весь разговор строил так, чтоб спровоцировать его непонятно на что.

— Кстати про обычаи! — священник вернулся к прозвучавшему из уст Александра слову. — Какое у тебя отношение к женщине.

— Х-хы! Положительное. Однолюб.

— А вот древние славяне признавали многоженство. Вместе с умершим воином на погребальном костре сжигались и его жены.

— Ну это пережитки…

— А кровная месть? Ведь из поколения в поколение передавался обычай кровной мести за нанесенную кем-то из предков обиду.

— Полностью поддерживаю. Обеими руками «ЗА»!

— Да ты язычник! Какой ты к чертям собачим хрестьянин! — успокоившись, долив чая по кружкам, священник примирительно изрек. — Впрочем, у славян были и привлекательные черты, которые составили ту благодатную почву, на которую упали семена христианства. Они не знали ни хитрости, ни обмана, хранили древнее простодушие и простоту нравов. С пленными, которые оставались живыми после расправы с их товарищами, наши предки обращались дружелюбно, назначая лишь определенный срок их рабства, по истечении которого пленник мог, по выбору, либо покинуть своих бывших хозяев, либо остаться с ним на равных правах, как вольный житель. Свято соблюдаемый обычай гостеприимства делал славянские земли безопасными для путешественников. Хозяин головой отвечал обществу за безопасность гостя-чужеземца. Купцы охотно посещали славян, потому что между ними не было ни воров, ни разбойников, хотя выгодной торговли в славянских землях ждать не приходилось. Суровые воины не прельщались роскошными товарами и не ценили золота.

— Не знаю как у вас, а наши священники давно превратились в чиновников и бизнесменов от церкви. На всякого рода окормления, существует твердый прейскурант. Иерархи на крутых лимузинах перемещаются, на землях отданных церкви выросли особняки огороженные высокими заборами.

— Срамота! Или ты неправду речеш!

— Ага. В стране кризис, а иные попы на крутых тачках в ДТП попадают. Это не я реку, это по телевизору показывают.

— Тачки, телевизоры, ДТП, много неясных слов, сын мой. Просвети!

Конвойный наряд за Александром пришел часам к пяти вечера. С батюшкой распрощались благодушно.

Увидав Зимина, входящего в приемную, капитан Невмержицкий, обратился к присутствующим здесь офицерам и представителям гражданского персонала и населения:

— Господа, прошу простить, но командующий ожидает ротмистра Зимина. Прошу пройти в кабинет, Петр Геннадьевич!

Строгий, лаконичный интерьер кабинета наместника украшен лишь бюстом русского полководца Суворова да двумя художественными полотнами картин в богатых золоченых рамах. За двухтумбовым резным столом, рядом с концентратором телефонных аппаратов, восседает сам хозяин объекта. На повседневном кителе седого человека, выделяются лишь генеральские погоны, да офицерский орден «Святого Георгия». Слева, со стороны входа в кабинет, стол для заседаний, на стене развернута в раме под стеклом карта подступов к городку, подконтрольной территорией и населенных пунктов, непосредственно влияющих на обстановку перед крепостью, справа — массивный четырехстворчатый книжный шкаф. Вся находящаяся здесь мебель выполнена в одном стиле.

— Ваше превосходительство… — вытянувшись перед начальником, попытался представиться по случаю прихода.

— Петр Геннадьевич, давно ожидаю. Ну-с, что у вас по поводу странника? Присаживайтесь. Докладывайте. Давайте без чинов. И… времени у меня не слишком много, уже вечер, а в приемной посетители.

— Благодарю, Виктор Павлович. Буду краток. Пять дней назад, на известном объекте с противоположной стороны был открыт портал. Человек перешедший на нашу сторону, нами был подвергнут всесторонней проверке. Результаты. Бывший офицер военной разведки той России, Кутепов Александр Григорьевич, в отставке по ранению…

— К Кутеповым-Сосновским отношение имеет?

— Виктор Палыч, он человек другой реальности.

— Простите, заработался.

— Так вот, согласно проверки словесных диалектов разговорной и сленговой речи, наши специалисты сделали вывод о его чужом для нас происхождении. Вещи и оружие взятое при нем соответствует оружию и вещам нашей реальности, но имеет различия в понятиях, системах и производителях. То есть оно тоже не отсюда. Были сделаны предположения, что он один из людей княгини Анастасии, год назад прорвавшихся с боем через портал, но это мнение при допросах отпало.

— Зачем он сюда вообще проник? И как?

— Точно не скажу, но по моему субъективному мнению, он хочет попасть в Москву.

— Там же еще один спящий портал.

— Да. Только ему он, насколько я понял особо и не нужен. Странник проник к нам через систему зеркал.

— Это реально?

— Как видите, факт его присутствия у нас, налицо.

— Каким он показался батюшке? Ведь не поверю, что не водили к нему.

— Вполне адекватным, а для государства безобидным. Я тоже такого мнения, ведь все же запасник, инвалид, можно сказать.

— Что с ним будете делать дальше?

— А что можно сделать? Мы оторваны от главных сил. Задача у нас, сохранить для России и ее ученых объект. Связи нет. Еще недельку помурыжу в каземате, а там к делу приставим. Все таки офицер спец служб.

— Ну, как вам будет угодно, я в ваши дела вмешиваться не буду. Спасибо за полноценный ответ, больше не задерживаю.

— Виктор Павлович, у меня не все.

— Слушаю, Петр Геннадьевич.

— Мои секретные сотрудники, работающие в стане врага, доносят о подготовке нападения на объект.

— Когда? — всполошился генерал. Глаза его как-то сразу налились свинцом и сам он весь подобрался, будто готов был броситься в бой сию минуту.

— В самое ближайшее время. Так же есть информация о том, что в провинции работает Бояджи со своей командой.

— Это который, супер тайный агент султана? Которого никто не видел в лицо и только трепещет от упоминания одного его имени.

— Он самый.

— И что вы хотите?

— Прошу, чтоб все, любая команда, группа или один человек, которым имеется надобность покинуть крепость, проходили через меня. Без моего ведома чтоб никто не мог покинуть территорию. Посты на КПП и площадках я усилю своими пластунами. Хочу ограничить возможность сношения с внешним миром, во всяком случае, пока не отобьемся от предстоящего нападения.

Генерал подумал и дал утвердительный ответ.

— Я распоряжусь.

— Это не все. Я тут паренька подобрал. Прибился к пластунам на боевых. Так вот он из сгоревшей деревни. Я его нигде не светил, поэтому если завтра с утра на КПП1 появится молодой солдатик… Нет, не солдатик. Офицер в чине подхорунжего, и привлечет к себе внимание тем, что прибыл к вам с пакетом от… скажем так, командира мангруппы, посланной на объект для усиления гарнизона. Да при этом устало поделится и тем, что группа идет большая, следует на броне. Прошла через Сальские степи, миновав фронт и турецкие посты наблюдения, миновав гарнизоны и уже через два дня будет у нас. Надеюсь это не будет противоречить вашим планам, господин генерал?

— Зачем это нужно, ротмистр?

Интеллигент до мозга и костей, хоть и военный, генерал не любил подковерных игр, если они не позволяли выиграть сражение на поле боя. Ходили слухи, жандармов не любил с молодых лет, когда сам был корнетом, но Зимина уважал. За долгую службу друг к другу притерлись.

— Я не могу сказать день и час нападения на объект, но подстегнуть врага, и быть может вычислить шпиона, я в состоянии. Большой гарнизон, поверьте, дает возможность растворить людей работающих против нас. Так, что скажете?