Александр Забусов – Характерник. Трилогия (страница 140)
— Ждать! — приказал старший. — Иван!
Зашел в дверь вместе с подчиненным, всю дорогу позади остальных, тащившим тяжелый баул Кутепова.
Ну, что? Ждать, так ждать. От него теперь ничего не зависело.
Когда в его кабинет отдела контрразведки, находившийся в самом конце коридора постучали, а затем нарисовался и сам Подопригора, в своем служебном рвении от порога попытавшийся изобразить чеканный шаг, Зимин скривившись, нетерпеливо махнул рукой. Хоть сам и был кадровым офицером, но шума не любил.
— Ну, что вахмистр, взяли?
— Так точно, ваше высокоблагородие! — сбавив голосовые обороты, доложил начальству радостную весть. — В общем коридоре дожидается.
— В общем… Не убежит?
Мимолетная улыбка скользнула и исчезла с лица жандарма.
— Куда ему деться, Петр Геннадьевич? — по-простому сказал вахмистр. — Там же ж его окаянного трое стерегут. Да и со второго подземного уровня еще ни одна душа убежать не смогла.
— Проблемы при поимке были?
— Никак нет, чисто спеленали.
— Сопротивлялся небось?
— Не без того. Но больше лаялся, по матушке посылал, срамно обзывался.
— Ты смотри какой ухарь. Как по твоему, враг?
— Ох и вражина! Только, Петр Геннадьевич, враг-то он враг, да только не наш. Чужой он нам.
— Так может маскируется, турок-то?
— Не похоже. Уж больно в словах его нашенский, станичный говор проскакивает. Ежели человек долго на чужбине живет, все одно в крайних условиях в разговоре с детства усвоенные словеса выныривают. От этого никак не избавишься.
— А говоришь, чужой.
— Ну дак…
— При нем что было?
— Сума. Похожа на те, в коих раньше егерские команды парашюты переносили. Сейчас…
Выглянул за дверь, позвал:
— Иван, заноси.
Зимин с интересом рассматривал разложенный на бетонном полу скарб человека, непонятным образом оказавшегося в камере входа в портал. Никоим образом не должен, а оказался! Именно из-за этой камеры, спецобъект существовал, находился под присмотром властей и который армия Российского государства оберегала, защищала и не допускала к нему чужих. Наверное все разведки нового мира знали о месте перехода, но воспользоваться ним не представлялось возможным даже владельцу. Подобный объект имелся так же и в Первопрестольной. Раньше перейти в иную реальность можно было в Вашингтоне, Праге и Стокгольме, но там и принцип перехода по слухам иной был. Да-а!.. Сколько лет прошло! Куда не посмотри, всюду воюют. После планетарной катастрофы исчезли прямые потомки царствующей династии, а ключом открывающим дверь в иную реальность, служила обычная капля крови представителя царствующего дома, да по слухам еще безделица, игрушка или что-то подобное, передававшаяся по наследству, как корона и скипетр. Как эта безделица выглядит, вряд ли кто знает, а кто знает, вряд ли помнит. На троне в Москве восседал принц-консорт, после смерти жены, дочери предыдущего володетеля земли Русской, не оставившей потомства, объявивший себя царем. И это правильно. Власть должна находиться в твердой руке, а не уподобляться гулящей девке. Сына прежний правитель потерял еще при жизни. Великий князь был летчиком-истребителем и сгорел над Варшавой во Вторую Мировую войну. Как раз за год перед падением метеорита, будь он неладен. Сейчас его вдова, великая княгиня Анастасия, связалась с Портой и поддерживаемая султаном, строит козни здесь под боком, рассчитывая захватить объект. И ведь, что интересно, не так давно ей это почти удалось. Слава богу отбились, но один внедренный в княжеский двор секретный сотрудник, его человек, подал весть, что княгине через портал удалось перебросить в иную реальность целое подразделение элитных бойцов. Куда? Зачем? И что, у Анастасии в жилах поменялся состав крови? А может она нашла артефакт? Да-а! Совсем из памяти выскочило, у царя была еще младшая дочь, так вот она давно без вести пропала. Теперь вот, на поверхности лежит ответ с попаданцем. Уж очень он смахивает на одного из Настасьиных бойцов. На ум просится вывод. Захват камеры, переход, гибель подразделения на той стороне. А этот, который явился, каким-то образом выжил и смог перебраться назад. Да, так наверное будет правильно.
Петр Геннадьевич Зимин, был из семьи кадрового офицера. Дворянин. Окончив Петровский Полтавский кадетский корпус, дальше продолжил учебу в Константиновском артиллерийском училище. По специальности дальше служить не стал, выпустившись подпоручиком, занял предложенную вакансию командира разведывательно-диверсионного взвода в отдельном батальоне морской пехоты. Юношеский максимализм понимаете ли, а по-простому, детство в заднепроходном отверстии человеческого тела не кончилось, вот и захотелось найти на него приключений. И сразу на фронт! Воевал неплохо, за военную кампанию отмечен наградой. Незадолго перед катастрофой принял решение перейти на службу в Отдельный корпус жандармов. Снова учился. Пришлось закончить специальные курсы. Однако поступить на них было непросто. Для перевода в Отдельный корпус жандармов требовалось выполнить условия, для многих непреодолимые. Нужно быть потомственным дворянином, окончить военное или юнкерское училище по первому разряду, иметь трезвое поведение, не быть католиком и даже женатым на католичке, не иметь долгов и пробыть в строю не менее шести лет. Тот, кто удовлетворял этим требованиям, допускался к предварительным испытаниям, устным и письменным, в штабе корпуса для занесения в кандидатский список, а затем прослушать четырехмесячные курсы и выдержать выпускной экзамен. Только после этого экзамена офицер высочайшим приказом переводился в Отдельный корпус жандармов. Все хорошо. Всюду соответствовал, да вот только с годочками не дотягивал. Молод дюже!
Как боевому офицеру, имеющему награды и ранения, сделали исключение. На самом верху, всемилостивейше позволили допустить. Вместе с Зиминым на испытания прибыли больше трех десятков офицеров различных родов войск. Не без внутреннего трепета входили в дом у Цепного моста, напротив церкви Святого Пантелеймона. Приезжим из медвежьих углов и горячих точек, все казалось там помпезным и странным. Строгими экзаменаторами были адъютанты штаба корпуса при участии представителя Департамента полиции. Председателем приемной комиссии был сам начальник штаба корпуса. На устном экзамене кандидатам задавали всевозможные вопросы о реформах, об общественных организациях, государственном устройстве Российской империи. Доходило до абсурда. Испытуемого могли вычеркнуть из списка кандидатов на простом собеседовании, задав, казалось простой вопрос.
«— Вы в Бога верите искренне?
— Да.
— И в церковь ходите?
— Конечно.
— Очень хорошо. А если ради службы вам придется совершить неблаговидный поступок, на исповедь к батюшке пойдете?
— Конечно!
— Прощайте».
Но все позади. Он стал жандармом. Потом катастрофа изменила жизнь людей во всем мире, погибли миллионы. И вот он находится в распоряжении полевого штаба наместника Его Величества на юге государства. Ротмистр Зимин занимается делом, которому отдал большую часть жизни…
Кутепова ввели в просторный, но уж слишком узнаваемый кабинет. Столы, стулья, несгораемые сейфы, шкафы для служебной «макулатуры», иные мелочи, все как у военных чиновников родной реальности. За креслом «радушного» хозяина, на стене портрет в раме. Моложавый мужик в форменной парадной одежде со множеством регалий, которые он видел впервые, свысока косил взглядом на любого вошедшего. Это надо понимать, местный пахан в государственной системе мироустройства, взятой в одной определенной стране.
Умный, проницательный взгляд человека сидевшего в кресле, приковал внимание. Грузноват и уже в летах, но ясно не маразматик. На синем кителе погоны младшего офицера, ничем не отличимые от своих доморощенных, но совсем без звезд. Пустые. Стал судорожно вспоминать, как же назывался сей чин при Николашке. К своему разочарованию, так и не вспомнил.
Затянувшееся молчание было прервано самим военным чиновником.
— Мехраба хош гельдын.
От непонимания фразы, произнесенной на неизвестном ему языке, Александр завис. Чего этому перестарку нужно? Может он его костерит на иностранный манер? Но времени нет, срочно нужно перегрузиться и выправлять положение. Народ-то по-русски чешет за всю мазуту, а это мурло выдрючивается, интеллигента из себя корчит. Помнится, в литературе царских жандармов представляли, как тупых, необразованных, косных субъектов, которые зверски преследовали смелых иудейских революционеров. В отечественном кино советского периода руководители отечественных спецслужб Российской империи изображались в отрицательном свете. Как правило, это были недалекие, малообразованные люди, не способные эффективно решать поставленные задачи. Этот явно не из таковых, вон как хитро скалится.
Улыбнулся в ответ, выдал фразу в пику непонятке хозяина кабинета:
— И вас с новым годом!
Собеседник ничуть не обиделся, а просто удивился.
— Так ведь до нового года еще далеко.
— Ага. Вот и я подумал, чего вы мне непонятными словами по ушам ездите.
— Ха-ха! Интересно сказано. Никогда не слыхал, чтоб по ушам ездили.
— Но смысл-то вы сразу уловили?
— Уловил.
— А я вот до сих пор не догадался, что вы сказали, и на каком языке.
— На турецком. Присаживайтесь. Как вас зовут, кстати?
— Прошу прощения, меня так внезапно сюда втолкнули, что я забыл о строгом регламенте этикета в стенах, как я понял контрразведывательного органа. Меня зовут Александр.