Александр Забусов – Характерник. Трилогия (страница 135)

— Какая разница, сейчас штурмовать начнут!

— Это значит, что мент прекрасно осведомлен о трупах. Знает, что кроме нас здесь живых нет. — Не обращая внимание на нервозность напарника, произнес Сергей. — Пойдем вниз, оттуда проще выбираться.

Кутепов посмотрел на нового знакомого, как на придурка, в уме просчитывая варианты возможного выхода из расставленного капкана. Выхода не наблюдалось. Уже в холле Хильченков шедший впереди, резко обернулся и без замаха пальцами руки произвел удар в шею замешкавшегося егеря. Поймав безвольное тело, готовое было сложиться сломанной куклой, взвалил на плечо и со своей ношей отошел к стене, предоставляя все пространство особняка для возможности беспрепятственного прохода. Губы привычно, как мантру зашептали наговор отведения глаз любому смертному:

— Помолюся Господу Богу, всемогущему, пресвятой пречистой Деве Марии и Троице святой единой и всем святым тайнам. Будьте казаку Неждану до помощи! В худой час призрачный лунный лик светит с небосвода. Выйду я в поле, сдерну лунное полотно, да наброшу на себя и на друга моего. Напущу иллюзию, стану казаться тем, кого нет рядом. Пусть сия иллюзия растает в свой час так быстро, как вспыхивает заря под утренним майским солнцем. Аминь!

Со времен древней Руси, в структуре воинского сословия особую группу, можно сказать касту, составляли витязи‑характерники. Характерники — это те, кто избавлен от смерти Харой, она же Лада, по представлениям наших предков, любовь. Лада мыслилась русами как единство порядка и любви. Витязи‑характерники были воинами, в чертах которых парадоксально сталкиваются любовь и война. Но парадокс кажущийся, так как казаки‑характерники, это воины, ведущие брань с миром Навей, миром демонов, и только любовь является той тонкой, но прочной нитью, которая позволяет удержаться, не отступить, не стать слугой мира тьмы. Хильченков значился прямым потомком Перуновых воинов, прозываемых по‑иному Белыми Волками Перуна. Кутепов здорово бы удивился, если бы узнал, чтопятнадцать лет назад, именно родной дед Хильченкова вытащил его из небытия и поставил на ноги.

Меж тем события в усадьбе развивались своим привычным чередом. Штурм особняка прошел успешно и даже без единого выстрела со стороны федералов. Кому положено, занимались актированием трупов хозяина и охраны. Когда напряжение чуть спало, Сергей неся на плече егеря, никем не замеченный вышел через главные ворота, протиснулся между машин и толпы омоновцев, собравшихся любопытных зевак‑соседей, потрусил к ожидавшей «шестерке». Машина стояла там же, где и положено, только Каретников в ней отсутствовал. Благо дело двери трахомы были не заперты, свалил тело в салон на задний диван. Чертыхнулся, набрал номер мобильника разгильдяя.

— Ну, ты где?

— А вы?

— Мы в машине.

— Сейчас…

Домой к Хильченкову попали к рассвету, у обиженного на напарника Кутепова не переставая побаливала голова. Сергей заваривая на кухне какие‑то травы, в такое раннее время общался по телефону, что‑то, кому‑то доказывая на повышенных тонах. Каретников, расслабившийся в кресле удивлялся, первый раз видя Хильченкова в гневе, кивнув другу на дверь, тихо произнес:

— Небоись, Григорич, Серега что‑нибудь придумает.

Войдя в комнату, хозяин квартиры протянул напиток Александру.

— На выпей, отпустит. Лечить тебя Здравой не буду, крови на тебе, как на Жучке блох. Вот как отмолишь невинную руду с души, так можно организм и подправить.

— По‑другому нельзя было? — буркнул в ответ, принимая из рук кружку.

— Нельзя! Слишком ты на взводе был. Спалил бы нас обоих. А так хоть и болит голова, да руки не в кандалах.

— Только это одно и радует.

На журнальный стол перед Кутеповым лег прямоугольник картона с телефоном и адресом, очень похожий на обычную визитную карточку.

— Запоминай. Записывать не нужно. Чтоб можно хоть что‑то поправить в твоей, извини Саша, никчемной жизни, тебе экстренно нужно вылететь в Краснодар. Если там не смогут помочь, можешь считать, что ребенка ты потерял.

Мельком глянув в листок, Кутепов оживился.

— Так я его знаю…

— Вот и хорошо. Сейчас выпей заварку и поспи…

В отличие от Домодедово, аэропорт Краснодара впечатление не производил. Так! Заштатный аэродром подскока. Разве что конец октября на кубанской земле выдался теплым, прямо август в разгаре по московским меркам. Кругом все зелено. Здание выходило на площадь и Александр сразу «прыгнул» в такси. Назвав адрес, в попытке отвлечься от навалившейся проблемы всю дорогу тупо глазел в окно. Водитель‑армянин, во время поездки разговорами развлекавший сам себя, зарулил в частный сектор, и в одном из переулков, остановился возле крашеных деревянных ворот.

Нагретый за жаркий сентябрьский день асфальт, дорожной полосой уходивший в переулок частного сектора, с неохотой отдавал накопленное тепло. Буйная поросль росших у заборов слегка обрезанных кустарников, делала и так не слишком широкую дорогу, еще уже. Расплатившись и подождав, когда машина отъедет, Александр подергал ручку калитки и убедившись в ее надежности. Стучаться и кричать не пришлось, рядом с дверью, на уровне плеча, рачительный хозяин привинтил к доске устройство звонка, белую пластиковую коробочку с черной кнопкой. Вдавив кнопку, из глубины двора услышал сигнал звонка, словно комар, величиной с добрую собаку, решил подать голос. Минуты через две за забором послышался звук открывшейся двери дома. Громкий мужской голос, с веселой интонацией, задал вопрос:

— Кого там Бог к моему порогу привел?

Кутепов откликнулся:

— Федор Михайлович, здравствуйте!

— Сейчас!

Калитка без скрипа отворилась. Высокий мужчина, по возрасту ближе к сорока годам, одетый в клетчатую рубашку темно‑синей расцветки, в джинсы и тапочки на босу ногу, встал в проходе. В руках скрученная газета, коей слегонца отмахивался от пары пчел, которые словно штурмовики времен Второй Мировой, наседали на человека.

— Т‑ты смотри, как запах меда чуют!

Мужчина был худощав, жилист и по‑военному подтянут. Доброе выражение широкоскулого лица, само за себя говорило о его роде занятий. Глядя на него, можно с уверенностью на восемьдесят процентов, отнести вид деятельности человека к профессиональной стезе военного, дипломата или преподавателя высшего учебного заведения. Хозяин с не меньшим интересом, чем сам Александр, оглядел пришлого. Близко взглянув в лицо, невольно двинул желваками на скулах. Помнил такие лица и не раз видел подобные глаза. Общие черты многих ветеранов разных войн, профессионал сразу распознает, а тут судя по всему еще наложилось недавнее личное трагическое происшествие. У них некоторые мышцы на лице, будто замерзают навсегда и не двигаются даже тогда, когда человек улыбается. А еще эти глаза. В них печаль и отстраненность, показное спокойствие и бездонный омут глубины. Смерть в обличии войны и физической боли, лизнула это лицо.

Откинув со лба пшеничную прядь волос, спросил:

— Чем могу?..

— Я Александр Кутепов…

«Приехал значит».

— Помню тебя, боец. Рад, что жив‑здоров. Заходи гость дорогой, мы ведь с тобой родня, хоть и дальняя. — Пропуская вперед, по‑дружески похлопал по плечу.

«Смотри‑ка, ведь представлял стариком, а на деле чуть ли не ровесником выглядит». — Мелькнула мысль в голове у Кутепова.

Пройдя за ворота, гость оказался под аркой сплетенной виноградными лозами, укрывшими своей листвой все пространство над головой. Гроздья винной ягоды, налитой солнцем, свисали с живого потолка вниз. Мимолетно показалось, что глаза Федора заглянули в самую душу.

— Значит с бедой пришел? — придержал за рукав гостя.

Кутепов не удивился вопросу, глядя в умные глаза родича, кивнул. Переведя взгляд за спину хозяина, произнес слово приветствия:

— Здравствуйте!

Обернувшись, с лаской в голосе хозяин обратился к симпатичной женщине, застывшей на пороге дома:

— Ксана, встречай гостя, накрывай стол в беседке, жарко в хате.

Федор Мартыненко, хозяин дома в тихом переулке одного из районов Краснодара, работал в Кубанском аграрном университете, преподавал информатику. Разлив домашнее вино в высокие стаканы, хлебосольно предложил смурному гостю выпить и закусить с дороги. После того, как понял, что застолье не самый лучший вариант общения, односложно предложил:

— Рассказывай.

Федор со вниманием слушал рассказ гостя, не перебивая, не задавая вопросов, даже казалось не удивляясь произошедшему с Кутеповым. Когда гость замолчал, закончив повествование, спросил:

— Ну и чего ты от меня хочешь?

— Мне оттолкнуться от чего‑то нужно. Ходить в потемках… сам понимаешь, это лишнее время терять. Знаю, Наталья не без твоей помощи ко мне попала, значит и ты знаешь, почему все так случилось. Или могло случиться. Поэтому ответь. Кто? Откуда? Куда мне ехать придется? И пожалуйста, не говори, что ты не в курсе. Не нужно, не поверю.

— Не скажу, но и помочь тебе особо нечем.

— Ну это ты просто помочь не желаешь. — Кривая усмешка тронула губы приезжего. — Я ведь не глупый молодой лейтенант, которого выходили, на ноги поставили и в свободное плаванье отправили. Поверь, жизнью побит здорово и связать воедино куски информации о тебе, в состоянии.

— Даже так?

— Да, так.

— Ну‑ну!

— В государстве имеется помимо официальных силовых структур, еще и тайная организация, никак не связанная с правительством. Работает по типу масонского ордена, но ставит перед собой и выполняет совсем иные задачи. Скажешь, нет?