Александр Забусов – Феникс (страница 54)

Со скрипом отворилась дверь, находившаяся прямо под фонарем, закрепленным на стене. Невидимый им немец высморкался. Услышал, как он позвал кого-то:

— Эй, Руди!

Отклик последовал из-за ближайшего дерева.

— Чего тебе?

— Сходи, передай капитану, через десять минут встречаем самолет. Пусть зеленой ракетой укажет направление посадки.

— Добрая весть.

Дверь снова захлопнулась. Охранявший радиста солдат правильно выбрал место наблюдения за подконтрольной территорией, вот только шагать к командиру ему пришлось мимо угла, где находился Каретников.

Михаил спиной прижался к бревенчатой стене, отведя руку с ножом к левому плечу на уровне подбородка, даже дыхание затаил. Как только едва угадывавшаяся тень человека своей нижней частью поравнялась с отметкой кромки угла, рука спущенной пружиной распрямилась в локтевом сгибе. Клинок, пробив кожу и плоть шеи, застрял в позвонках. Ни крика, ни стона. Заволок труп за угол, уложил у нижнего венца. Теперь бы поторопиться!

Радиста упокоил одним выстрелом из ТТ, ворвавшись в незапертую дверь. Мужчина с мощным торсом, сидевший за столом, заставленным радиоаппаратурой, успел дернуться к автомату, но получив пулю между бровей, откинулся на спинку стула. Теперь в тылах никого и можно пошалить. Выбравшись на оперативный простор, с чувством большого удовлетворения наконец-то воспользовался карманной артиллерией, словно при преодолении полосы препятствий приседая, перекатываясь, а то и плюхаясь на живот, заслоняя голову прикладом, куда считал нужным бросками «сеял» гранаты. Взрывы следовали один за другим, вычеркивая из списков живых тех, кого судьба до этой ночи хранила на этой войне. Не сбавляя темп передвижения, прошелся контролем из переброшенного из-за спины автомата.

Ф-фух! Взопрел даже!

Присев, проорал в сторону притухавшего костра:

— Живые есть? Отзовись!

Отозвались:

— Кто спрашивает?

— Апраксин! Все, можно покинуть борт!

— Точно?

— Точнее не бывет! Быстрей давай! Сейчас немцы свой самолет сажать будут. Нужно зеленую ракету пустить и встретить как полагается!

Керосин почти выгорел, оставив темную, широкой дугой раскинувшуюся блямбу. Спрыгнув на это пятно, парняга — Каретников узнал в нем Синельникова — принял на руки еще двоих человек, явно раненых, но живых. Он обернулся, произнес в лицо их спасителю:

— Встречать некому. Нас всего трое осталось. Остальные…

Твою ма-ать! Сколько народу положили! Заверил:

— Ничего, встретим! Для этого много ума не нужно.

Он действительно знал, что делать. Пришлось снова рысачить, потроша одежду и шмоная подсумки немцев. Гул в небе предупредил о подлете чужого самолета. Ну, где же?..

Наконец-то нашел, что искал. Ракетница и толстые цилиндры патронов к ней. Не обращая более ни на что внимание, дал деру в степь, но далеко не отбегал. Остановился. Примерился. Вроде бы с этого места будет как раз нормально. Под нужным углом выстрелил в направлении хибары, добился результата. Летчик, судя по всему, заметил целеуказатель, сделав полукруг, пошел на посадку.

Михаил снова произвел выстрел. Снова ракета зеленым огнем указала путь на посадку. Летчик по подсказке сбросил обороты и направил машину прямиком… на высокие кроны деревьев, от ветра загородивших строения. Пропеллеры обоих моторов рубанули толстые ветви, запнулись об них, а крылья будто в стену ударились, сламывая и куроча плоскости. Самолет, дав козла, рухнул прямиком на избу, производя звуковой гвалт.

— А шуму-то! — констатировал плоды дела рук своих Михаил. — Тем не менее писец котенку, больше срать не будет. Теперь остается только проверить, не выжил ли кто из летунов…

Оно так всегда и бывает, если начнется дело через пень-колоду, то потом так и тянется, пока кто-то не внесет в него определенный неучтенный фактор. Их всех, тех, кто выжил, снова перебросили в Москву. По прилете разоружили. Кто был ранен — отправили в госпиталь, кого лишь царапнуло слегка — рассадили по «уютным» помещениям с решетками на окнах. Пошло дознание! Будто именно они, те, кто летел в самолете, в первую очередь виноваты в случившейся диверсии. Натянув на лицо маску среднестатистического жителя этого времени, сделав поправку на свою возрастную внешность, Каретников охотно сотрудничал со следаком. Практически по минутам пришлось восстанавливать картину посадки и боя. Потом снова и снова повторять сказанное, плюсуя ощущения и собственные домыслы. Он лишь однажды приоткрылся, слив допрашивающему «контрику» мысль о том, что у всей этой катавасии «ноги растут» в штабах двух управлений. По тому, как лицо дознавателя на миг сморщилось, понял, что этот вариант и у них основной. Зачем же их мурыжат? Кругом война… В камере допер. Целиком сложившаяся еще до войны система не сбоит до сих пор. Народ как работал по старинке, так и работает. Поэтому нужно терпежу набраться и ждать, пока основная волна пройдет и их, как мелочь, как пушечное мясо, не отбросит этой волной в сторону, чтоб снова послать на передовую.

В общем-то так и произошло. Полторы недели мурыжили, а еще на две про них забыли. Потом прибывший представитель их командования общим чохом всех забрал из кутузки. Родное управление встретило неласково. Перетасовало и направило по другим отделам. Не успев представиться, Михаил получил новое назначение. Подполковник Феоктистов, глядя ему в глаза, определил место будущей службы:

— Я так понял, что вам дали время отдохнуть?

Ну, юморист! Однако юмор начальства поддержал, вытянувшись по стойке смирно, взглядом «поедая» подпола.

— Так точно.

— Лейтенант, не нужно тянуться. Я о вас кое-какие справки навел. Нет, не то, что в личном деле записано. Хотя и с ним ознакомился… Того, как мастерски вы вывели генералов с оккупированной территории, там нет. Так вот. Снова придется на самолете слетать. Как? Не мутит от прошлого полета?

Каретников, снова шифруясь под возраст, браво ответил в общем-то именно так, как и ожидало начальство:

— Прикажут, слетаю.

— Вот и молодец…

Прифронтовой город, в который перебасывали лейтенанта на легендарном У-2, встретил его не сразу. Сначала был полевой аэродром с рыхлым ноздреватым снегом по кромкам лесных зарослей да пожухлой прошлогодней травой на грязноватой ВВП. Конец марта — все по погоде. На аэродроме базировался, скорее всего, истребительный полк, укомплектованный самолетами смешанного парка. «Ишаки», высунув тупорылые носы с пропеллерами, стояли в «нишах» просек подлеска, укрытые маскировочными сетями. Техники в спецовках возились рядом с машинами. На взлетке кое-где видны следы от бомбежки, видать доставали летунов чужие бомберы. Большинство ям присыпано, и лишь свежие пятна смотрелись чужеродной картинкой. Встал столбом, наблюдая посадку звена, кажется «яков». Самолеты, практически друг за другом садясь, быстро катятся метрах в ста от него, заруливая чуть ли не в лес. С того места, где он встал, ни шиша толком не видать.

На плечо легла рука. Его пилот справился со своими делами и теперь занялся пассажиром. Дядька в возрасте, явно призвался с гражданки и его посадили на этот допотопный «почтовик», типа — «слетай — отвези — привези». С какой-то завистью в голосе произнес:

— Ястребки. Они здесь воздушное прикрытие стратегических узлов осуществляют. — Вздохнул. — Ладно, лейтенант, пошли. Наверное, уж заждались нас.

— Кто?

— Х-ха! Тебе видней, за каким ляхом я тебя привез. Идем, вон тропа у кромки леса. Нам по ней в ту сторону. — Махнул рукой.

Встречавшим был капитан в форме пехотинца. Окинув приехавшего любопытным взглядом, без лишних вопросов указал на черного цвета «эмку», ютившуюся под деревьями рядом с открытым строением, вроде больших размеров дровника, только со столом и лавками под крышей. Развернувшись, машина по накатанной колее старой просеки выбралась из леса на большак. Набрав скорость, прыгая по рытвинам и ухабам, объезжая ямы, кое-где нарушая принятые правила, понеслась как угорелая, виляя между препятствиями. Каретников повел глазом в зеркало заднего вида.

Понятно. Что-то эдакое и ожидал.

Усатый, горбоносый водила, выпростав кудрявый чуб из-под шапки, выпучив глаза, руками уцепившись в руль, давя на газульку, обогнал санитарные машины. Не успокоился этим, обогнал пару повозок, фургон. За грузовиком подтормозил, заставил своего «коня» пойти чуть юзом, а Каретников на заднем сиденье, мотнув, вжался в дверь. Даже после такого маневра машина не остановилась, уступая место автоколонне, идущей к фронту, лишь чуть сбавила скорость и по обочине шуровала дальше. Капитан, сидевший рядом с лихачем, видно привык к манере езды «горного орла», поэтому не кексовал, привалившись к дверце со своего бока, спокойно подремывал, изредка поднимая тяжелые веки.

Городок, в который с такой лихостью въехал дорожный беспредельщик, состоявший на службе в органах разведки, по многим приметам входил в число крохотных населенных пунктов на просторах России и ничем особым от них не отличался. Центральная улица вымощена булыжником. Дома на ней — наследство дореволюционных времен. Бревенчатые срубы, чаще всего уложенные с шиком в два этажа. Заборы с воротами сразу примыкали к стенам домов, как бы являя их продолжение. По обеим сторонам дороги за приподнятым бордюром — насыпные тротуары. Значит, точно не село какое. Город! Народ копошится, возится в грунте, ковыряя его кирками, ломами и лопатами. Пригляделся, насколько позволяла скорость авто.