Александр Забусов – Феникс (страница 43)

Перевертыш, казалось, совсем не контролировал возможную слежку. Ну, правильно. Чего ему бояться? Только передвигался несколько рвано. То ускорится, то замедлится, отвлечется на что-то постороннее, как человек настроения. Вот и сейчас, вдруг свернул в калитку храмового дворика. Пройдясь, поднялся по ступенькам, вошел внутрь православной церквушки, издали игрушкой смотревшейся в изгороди пустого приходского парка. Ветер и мокрый снег, холодно, прибавив шаг, пошла туда же.

Интересно девки пляшут! И что ей от него нужно? Ведь не просто смотрит за ним и идет следом. Насколько ему дед объяснял, такое состояние, когда ловишь флюиды и ощущаешь трепет под ложечкой, свойственно… За что эта молодуха, которую в первый раз видит, может его ненавидеть? В Москве недавно, точно ничего не успел сделать. Хотя-я! Женщина для этого города была явно чужой. Даже мужской плащ на ней, хм, размера на три больше ее габаритов, мешком висел ниже колен и среди одежды беженцев смотрелся неуместно. Откуда таким богатством разжилась? Стоптанные туфли-лодочки, для нынешней погоды вообще чужеродны. Не очень разумно в такой одежде выходить на охоту даже на полевых мышей, а уж на человека… Абсурд! Яркое пятно на фоне по-зимнему одетой толпы. А если честно, девушка мало того, что видная, она красивая. Особенно когда злится.

Незнакомка относилась к той категории женщин, на которую даже пожилые мужчины делают стойку и втягивают живот, а уж молодые обернутся без всяких сомнений. Даже в этом напяленном на тело недоразумении видна осанка и стройность, а также отличные формы. Густые длинные светлые волосы, доходившие до ягодиц, дополняли картинку. Червонная дама в молодости, никак не меньше. Но и это не все. В отличие от нее, торопящейся наскоком порешать какие-то свои заморочки, Михаил спешить не стал. Оглядевшись, понял, за девицей ведется охота. И это не просто домыслы. Еще в своей первой жизни подполковник ГРУ научился подмечать подобные мелочи, вычленять нестыковки в массе привычных ситуаций и вещей. В его профессии это необходимо, потому как частенько на карту ложится его жизнь и жизнь тех, с кем он работает. И если не уметь тонко чувствовать ритмы окружающего пространства, привычного течения жизни, не обладать повышенным вниманием к мелочам, тогда труба дело. Либо гроб заказывай, либо профессию меняй. Схарчат, еще и других подведешь.

Так вот, блондиночку пасли трое. На спецслужбистов не похожи, но намерения у них были самые что ни на есть серьезные. Готовились к захвату. Вот только место подобрать не получалось. Все время в движении, а народ не дремлет. А настроение у этого народа — отвратное. Под горячую руку попадись — порвут на британский флаг. Была бы иная ситуация, прошел мимо, он официально внедрился в местные реалии и подляны не ждал, но с подобным клубком змей хотелось разобраться. Лучшего места не найти, москвичам сейчас не до Бога и веры, тем более их порядком успели отучить от духовного, заменив его земным. Вошел в двери храма. В щель между створой и стеной наблюдал за фигурантами развернувшегося действа.

Ты смотри! За ним пошла! Х-ха! Товарищи словно на поводке у ворот прихода топчутся. Подождем.

Как только Дана переступила порог церковного придела, сильные руки втащили ее за угол. Локоть в замок обвил горло. Поняла, дернется, шею свернет. В самое ухо зашептал вопрос:

— Ты кто?

Промолчала. Пусть убьет, она к этому готова. Направляя перед собой, притиснул к краю воротины. Между стеной и кромкой металла почти лбом к щели притиснул.

— Смотри. За тобой идут. Кто они?

Разглядела знакомца. Свои ведь, а в ухо шепот:

— Сейчас войдут. Именно тебя брать готовы.

А-а! Пошло оно все… Не хочу!

— Тот, что постарше, крепкий, вихрастый, на вора похож — это Олег. Боярин княжеский, — зашептала в ответ. — Худого не знаю. Третий — волхв. От них не уйти.

— Гм! Суки! И здесь достать пытаются.

Каретников уже понял, кого видеть сподобился. Приказным тоном зашептал:

— Стой тихо. Уйдем.

Как же! Уйдешь от них! Хотя перевертыш может. Один раз уже доказал это. А погоня между тем стояла у приступок, через открытую дверь пыталась рассмотреть лестницу за порогом, коридором со сводчатым потолком ведущую в основную часть церкви. Каретников и Дана отчетливо услышали, о чем те говорят.

— Емельян, чувствуешь девку?

— Как, Олег? Церковь. Место намоленное, оно как шапкой-невидимкой прикрыло ее. Зайди она на наше капище, даже Воловик ее не заметил бы, а он у нас самый сильный.

— Ясно. Игорь, обойди храм, позади него должен второй выход быть. Я через эту дверь войду…

— А мне что делать?

— А ты, Емеля, ожидай здесь. Мы быстро, ей деться некуда.

Удовлетворившись услышанным, Каретников, отпустив, задвинул девушку себе за спину, чуть ли в крохотную нишу ее не втрамбовал. Даже не пикнула, видно не хотела попасть в лапы к соплеменникам. На слух определял местоположение идущего человека. Улыбка, похожая на хищный оскал, проявилась на лице. Ну не любил он этих…

Боярин, говоришь? Ну-ну! В нужный момент как черт из табакерки появился перед Олегом. Взгляд боярина тотчас выхватил девку за спиной неизвестного лейтенанта.

Воспользовавшись секундным замешательством, Михаил налег плечом, вытолкал противника, впечатал в противоположный простенок. Не дав собраться, с силой вогнал в солнечное сплетение локоть. Когда тот, ойкнув, стал оседать на пол, открытыми ладонями с размаха хлопнул по ушам. Ну не хотелось калечить, а тем более убивать мужика. Повернувшись, вытянул ладонь, потребовал:

— Руку!

Подчинилась убийце мужа, по лестнице стала спускаться за ним. Подивилась скорости, с которой он разобрался с ожидавшим волхвом. Перевертыш прямо с порога, на ходу махнул кистью свободной руки, и что-то подобное металлическому шарику от подшипника впечаталось тому прямо в лоб.

— Не останавливайся!

Вышли на улицу, повернули налево.

— Бегом!

В укромном дворике развернул к себе лицом. Дышал как запаленный конь. С парнем что-то неладно.

— Рассказывай!

А чего? Без утайки рассказала всё.

— Вот дура!

— Лучше убей здесь, — прямо глядя в глаза перевертышу, чуть ли не выкрикнула Дана, — или я убью тебя.

Усмехнулся.

— Дурочка. Значит так, из Москвы тебе уходить надо. Не уйдешь, они достанут. Кому-кому, а мне это известно. А сейчас прощай, мне свой лабиринт штурмовать нужно, у вас он уроком зовется, и в какой тупик попаду, один Бог знает.

Расстались. Только Дана все едино пошла следом…

Перед серым зданием военного комиссариата, бедным родственником приткнувшимся в широком дворе меж аляповатых построек сталинского ампира, шла суета. Уже на подходе к нему был слышен людской гомон, шум отъезжающих и прибывающих бортовых машин. Толпы мужчин и женщин в разномастной одежде заполнили пространство, а между ними мотались одетые в форму военные со списками в руках, выкрикивая фамилии, добавляя свою лепту в звуковой фон столпотворения. Когда протиснувшись, пробравшись через всю эту неразбериху, в двери учреждения зашел худой с бледным, казалось, воскового цвета лицом молоденький высокий лейтенантик, на его приход мало кто обратил внимание. Внутри здания мельтешили не менее, чем снаружи, отличался лишь контингент мыкавшихся людей. Сержант-дежурный, единственный кто справился о цели посещения. Кто знает, может, «сверчок», скорей всего бессменно находившийся на этом посту, в создавшейся обстановке, уже привычной для него, вычленив чужеродный объект, решил помочь собрату по кадру, а может, начальство именно его заточило на прибывающих в форме. Услыхав про имеющееся на руках предписание из госпиталя, мотнул рукой, направил в нужную сторону.

— Кабинет двадцать два. Капитан Яблоков.

Благодарный кивок за подсказку сопроводился грудным кашлем, но сержант пропустил его мимо своего внимания, занимался уже другим человеком, появившимся в поле его зрения.

Вдох-выдох, вдох-выдох. По широкой лестнице Каретников поднялся на второй этаж комиссариата. Отдышался. Если б не внешность, ну точно старик! Вот она, дверь с номером двадцать два. Постучавшись, вошел.

Седой мужчина с капитанскими шпалами в петлицах и орденом Красной Звезды на груди гимнастерки, сидя за массивным столом, оторвался от вороха бумаг, с интересом разглядывал вошедшего.

— Разрешите войти?

Вымученная улыбка мелькнула на уставшем лице капитана.

— Вошел уже. Проходи. Чего хотел?

Изучив предоставленные бумаги, отложил их в сторону, прижав протезом вместо кисти левой руки, облаченным в черную кожаную перчатку. Посетовал:

— Да-а! Что, выпроводили недолеченным?

Каретников кивнул.

— Снайпер в спину стрелял. — Махнул рукой. — Ребро повредил, пулю из легкого доставали. Живой и ладно, только слабость пока и одышка донимает.

— Понятно. Не боец, короче. Эх, а мне бойцы нужны! Сам видел, добровольцев откуда только можно берем, а кадровых командиров нет. На должности ротных и комбатов ставим партийных активистов, а чего они могут? В окопах собраний устраивать не нужно. Ох, они и навоюют!.. — речь сдобрил парой нелицеприятных выражений. Безысходность сквозила в голосе. Спросил то ли у Михаила, то ли у себя: — И куда мне тебя?.. По-хорошему, в отпуск отправить… Только город почти в кольцо взяли.

Михаил плечами пожал, мол, я пришел, а тебе решать.

— Ладно! Есть место. Думал инвалида вроде меня пристроить. Чтоб не голодал… Н-да! Пойдешь начальником охраны объекта…