Александр Забусов – Дивергенты боя (страница 5)
Последний раз почти год назад прыгал. Потом… Хотел семью завести. Своего человека нашёл,.. ну и без прыжков было хорошо и интересно от простых вещей вроде похода в кино. Но когда семья не сложилась, все эмоции вырвались наружу. Его с жёсткой силой накрыло – «вернулся в профессию». Вот только именно через якорь с сестрой и женщиной, с которой расстался, его и подловили.
Шум приближения людей, отчётливо проявился со стороны «скворечника», но он уже перед бездной-высотой, готовым прыгнуть, стоял.
«Чёрт, стрёмно! – глупая мысль в голову полезла. – Столкновение с землей наступит примерно через 4 секунды после того, как что-то пойдет не так».
Парашютный прыжок из самолёта, с бейсджампингом схож только в одном: и там, и там нужно открыть парашют, чтобы не помереть. Всё! Остальное… Нет запасного парашюта, нет отцепок, необходимых для безопасного ввода запаски, нет страхующего прибора, который вводит в действие парашют в случае, если самостоятельно не открыл его по каким-либо причинам. Нет других вещей, которые необходимы. Там открытие парашюта идет с тысячи метров, здесь, хорошо, если с тысячи метров прыжок делать.
Новгородец проклюнулся:
«Э! Э! Ты чего делать собрался?»
Словно мантру начал отсчёт:
– Ready, Set, Go!
Сразу все лишние мысли улетучились. Точка невозврата.
Прыгнул.
Голову разламывал дикий ор внутри:
«А-а-а-а!..»
Раскрывшийся купол на какой-то краткий миг дёрнул вверх, затем…
– Заткнись! Без тебя тошно. – Прорычал через стиснутые зубы.
Лететь в непосредственной близости от стен, имеет свой термин, – проксимити. Некоторые называют «прокси», но так неправильно. Подумалось:
«Одиночество – то, чего большинству людей не хватает. Они всегда в социуме, всегда с кем-то разговаривают и свои проблемы, и вопросы решать не привыкли. Так и в семейных делах, и в личных».
Ступни жёстко соприкоснулись с асфальтом. «Сбрую» сдёрнул в движении, ощутив, что совсем рядом, очередь выпущенная из автоматического оружия прошла. Проверил наличие пластиковой сумки под разгрузкой.
«На месте!»
Ещё в полёте сориентировался. До спрятанного в хилой растительности мегаполиса кроссового мотоцикла, предстояло пробежать метров двести, не меньше…
* * *
Из непонятного мира Михалку выбросило резко. Ощущения зверские, нормальным языком непередаваемые. После всего пережитого эмоции накатили просто бешеными волнами. И ведь рассказать кому – не поверят.
Глава третья
Летний день средины июля месяца обещал быть погожим, даже жарким. Удага, по утренней поре обходивший дозором отмеренное ему место присмотра побережья, вдруг с высоты скального уступа заметил вдали водной глади много парусов. Ижорянин напряг зрение, пытаясь понять, кого боги к порогу родных земель привели. Уже и так было ясно, что в деревню с вестью сбегать придётся, или напарника посылать. Ещё по прошлой весне молодой новгородский князь установил морскую стражу берегов Финского залива и реки Невы. Места здесь труднопроходимые и пути пролегали только по воде или вдоль рек.
К югу от реки Невы между Вотьской и Лопской волостями как раз и пролегает Ижорская земля. Небольшое финское племя ижорян, из которого Удага и происходит, ведает этим присмотром. Сам князь Александр доверил его племенному вождю Пелгусию, а тот уж, исполняя волю володетеля, направил видоков-родичей с обоих берегов залива по побережью стеречь оба водных прохода. Удаге и Варпанасию, в пересменку с остальными племенными мужчинами, доверили зорко стеречь устье реки Невы, места, откуда начинался старый водный путь из Балтийского моря в Ладогу, а дальше по Волхову к самому Новугороду.
Застыв на месте и присмотревшись, определился, что с торговым караваном флотилия ничего общего не имеет. Уж слишком сильно корабельные обводы, даже издали, на хищные кнорры и шнеки походили. Одномачтовые. Вёсельные.
На ум мысль пришла:
«Никак свеи или норги пограбить заявились? Да, сколько же их!»
Из-за торопливости и желания подобраться поближе, рисковал сверзнуться с кручи. Местность неровная. То и дело встречались скальные выступы, заставляющие брать в сторону, так как преодолеть их напрямую было просто невозможно. Наконец встав на натоптанную тропу, пробежался до замаскированного места, с которого хорошо было видно устье реки. На слух лесной охотник Удагой тоже никогда не жаловался. Сидеть на дереве было не очень удобно, но как только не раскорячишься, если выведать побольше захочешь. Вскоре, от того места, где он находился, уже можно было даже подсчёт произвести. Десятками считал. Так легче было запомнить.
Корабли застопорили ход, спуская паруса, через какое-то время, на вёслах, по одному стали заходить в широкий проход русла реки. Воины в них, переговариваясь и смеясь, пыхтя духом ратным, в такт гребли большими вёслами. Давно минули те времена, когда носовую часть кораблей северных пиратов, венчали страшные главы морских оберегов, да и судовые дружины от викингов отличаются. В длинных парусных лодиях, свейские вои лишь частью полностью одоспешены в кольчуги. Другая их часть, как раз та, что вёслами гребёт, в поход за удачей отправилась. Оружие, какое под руку попалось имеют, про хорошую бронь, так и вообще слов нет.
Сбился на шестом десятке.
«Воины. Свеи! – определился доглядчик. – Много. Э-хэ! Напасть какая! Больше тут ничего высмотреть не получится. В Новгород придётся спешить, об опасных гостях весть князю донести».
Свеи противник известный. В прошлом их пиратские суда не раз вторгались в землю финнов. Они перехватывали новгородские корабли, проникали в Ладожское озеро и даже нападали на Ладогу. Некоторое затишье разнежило народ. Дед Удаги ещё в свои молодые годы, в отместку за набеги и притеснения, поучаствовал в походе на столицу свеев Сигтуну. То был большой город. Собравшаяся рать на ушкуях вошла в озеро Мелар, взяла его приступом, после чего, разрушила. Победители с большими трофеями, включавшими и знаменитые Сигтунские врата, возвратились домой. С той поры врата и пристроены в храме Софии, а Сигтуна хоть и отстроилась, но опустилась до состояния ничего не значащего посёлка.
Оба ижорца не жалея сил по лесным тропам продвигались домой. Бежали, жилы рвали. Несмотря на темень лесную, употели. Помыться в бане, после чего отдохнуть, расслабиться, хотелось неимоверно. В лесу мало света, так как лес это сплошное сосредоточие теней и укрытие от солнца. Верхушки высоких деревьев не достаточно пропускают свет. Пройдёт сколько-то времени, и солнце сядет за небосвод, наступит ночь. К тому времени до родных очагов добраться не успеют. Ничего, летними ночами в лесу также светло, как днём. Да и не так жарко будет. Белой ночью опускается с неба прохлада и кутает растительность своей влагой-туманом. Туман на самом деле мало кто видит, но лес с жадностью вбирает в себя этот невидимый источник влаги до первого засушливого часа. Потом он опускает кроны и стоит замерев, ожидая какого ни будь ветреного наплыва воздуха. Это надо видеть. Они, как нежные цветы поворачивают свой взор за солнцем, обласканные невидимым туманом замирают и снова тянутся навстречу солнцу, чтобы сникнуть при первых засушливых мгновениях, опять-таки от солнца.
– Ф-фух! Удага, – запросил Варпанасий, – остановимся, передохнём. Устал.
– Нет. Потом ещё хуже будет. Шагом пошли. Осталось чуть-чуть…
Вот и полянка знакомая, если через сосняк пройти, там с горки и деревню увидеть можно.
* * *
День ближе к вечеру клонился, когда стража с крепостной стены узрела кавалькаду всадников, среди которых издали выделялся витязь в боярском колпаке с меховой опушкой и красном плаще на плечах. Об увиденном, тут же оповестили десятника:
«Князь с охоты возвертается!»
Всадники лёгкой рысцой, с добрым настроением на лицах… Видать охота заладилась и с дичиной ворочаются. …проскакали мимо вымолов – пристаней Торговой стороны Волхова, где у мостков теснились русские ладьи, шведские и норвежские шнеки, немецкие и датские суда. По другую сторону дороги, равномерно выстроилась лента высокой стены, с чередующимися башнями, воротами, кое-где с церквами над ними. Каменные декоративные кресты на стене, маковицы церквей – всё это сурово, живописно, неприступно. За укреплениями жило более 40-ка тысяч горожан, да ещё монастыри, да пригороды…
Поворотили к детинцу Ярославова дворища. По пути встречные отступали в стороны, «ломая» шапку, кланялись, пуская шепотки:
«Князь. Князь…»
Молодой князь Александр ответно лишь слегка наклонял голову. Что поделаешь, Новгород!..
Только здесь, вступая в должность, званый князь приносит присягу Господину Великому Новгороду. В свою очередь, представители городской власти также целуют крест князю. От такой чести можно было бы отказаться. Для этого и нужно-то всего, созвать вече и публично сложить с себя крестное целование Новгороду, но и вече могло в любой момент прогнать князя. Иной, не сведущий иногородний, мог бы задуматься. А зачем новгородцам вообще князь нужен? Чудные! Сами себе хомут на шею надели. Ведь у них административными делами ведает посадник, церковными – владыка, а военными – тысяцкий.
Х-ха! Ответ на поверхности лежит. На Руси князь, символ войска, его знамя. Частенько, и только. Бывало так, что воины русских княжеств отказывались идти в бой без князя. Новгород не исключение. Относительно города, здесь немалую роль играет дружина, собранная под длань Александра Ярославовича из обученных воинов. В остальном же, князь был поставлен вне связей с жизнью города. Земли считаются достоянием святой Софии и Великого Новгорода. Князь не имеет права покупать или принимать в дар в Новгородской земле имений, не может брать закладников и, следовательно, совершать сделок. Правила эти касаются и родни князя, и его дружинников. Они все, считай варяги, на служение со стороны призванные. Князю позволяется торговать в городе, но только через посредничество коренных новгородцев, и, следовательно, это дозволение ограничивается правом пускать капитал в оборот. И смех и грех! Слегка бесправием попахивает. Абсурдом!