Александр Забусов – Дилетант (страница 3)

– Рязанцев, с вещами на выход.

Выйдя из дверей специализированного заведения, от души, полной грудью вдохнул морозный воздух. Не мог не выразить восторга чувств вслух:

– Свобода!

Москва встретила повседневностью бытия. Народ по обыкновению безумного мегаполиса, мало обращая внимание на происходящее рядом, как угорелый несся по делам.

Только ни короткое сидение в кутузке, ни эйфория выхода из нее, ни сам морозный, даже терпкий от загазованности воздух свободы не притупил навыков, вбитых в подкорку головного мозга. Не смог отделаться от чувства, что кто-то со стороны за ним наблюдает. Незаметно проверился, огляделся, выискивая возможного врага, при этом не останавливался, продолжая продвигаться к трамвайной остановке. И все же напрягало состояние заторможенности. Осталось дорогу перейти и он…

– Сыно-ок!..

Услышал. Отогнав вдруг навалившуюся сонную одурь, вызванную, наверное, недосыпом в условиях каталажки, сосредоточился. Старушка рядом с ним. К нему обращается? Точно, к нему!

Когда по пешеходному переходу через дорогу под руку переводил старую, немощную женщину, уже у самого тротуара почувствовал, как что-то жесткое через плотную материю одежды упирается в ребра. Явно не острый локоть старухи.

От неожиданности на себя рассердился, на свою простоту, граничившую с глупостью: «Вот это фокус! Подставился, значит».

Рядом в спешке сновали люди. У всех свои дела, вряд ли кто на них двоих даже внимание обратит.

– Не дергайся, – посоветовала шепотом «добрая» женщина, демонстрируя для посторонних торопыг показную дряхлость. – Стой спокойно.

И что? Какие могут быть аргументы, чтоб под ребра пихать вороненый ствол? Рассчитывать, что пистолет куплен в детском магазине, не приходилось хотя бы потому, что другой бок, взяв его за руку, с ухмылкой на лице подпирал молодой мужчина явно кавказской наружности.

«Нервный», – отметил про себя Сергей.

Может, по причине все того же южного менталитета или волнения, но тот, несмотря на показную браваду, держался более возбужденно, чем его старая товарка. Заметно нервничал. Волновался. Хорошо, что не у него ствол, а то бы, не ровен час, мог и дырок наделать. Короче – дёрганый тип.

Застыв каменным изваянием на месте, успокоил обоих:

– Стою.

– Молодец.

Знакомые нотки в голосе промелькнули. Узнал: «Ба-а! Никак Жанна Валерьевна собственной персоной прорезалась!»

Он, бестолочь, прозрел только после сказанного слова «молодец». По интонации узнал. Честь и хвала вам, добрая женщина! Спасибо за очередной пунктик в науке не щелкать клювом.

Весь этот, теперь уже понятный Сергею наезд происходил не в спальных районах Москвы, а на оживленном тротуаре в час пик. Ну и где полиция? Куда она смотрит? Почему не защищает законопослушного гражданина, даже в свисток не свистит? Вечно блюстителей порядка на месте нет, именно когда в них больше всего нуждаются!

Глупые мысли прервал скрип тормозов. Рязанцева спиной развернули к вставшей на едва присыпанной снегом «зебре» темной иномарке с уже распахнутой задней дверью, и дёрганый молодой человек с характерным акцентом сказал в ухо:

– Прыгай в машину, козел!

Сергей, чуть повернув голову, в витрине магазина, как в зеркале увидел очередную порцию спешащих пешеходов. Толпа – проблема. Если он дёрнется, кто поручится, что из машины не выстрелят в ответ, а пара шальных пуль от «бабушки» не найдет пару случайных жертв. Поэтому схватка временно отменяется.

Подчинился. Зажатый по бокам двумя бородатыми качками, Сергей оказался в машине. Широкие тупые лица, напряженные взгляды. Уже примелькавшийся дёрганый южанин, оставив Жанну на тротуаре, плюхнулся на переднее сиденье, гортанно что-то произнес, и машина сорвалась с места.

Московские пробки не давали возможности гнать машину, потому, попав в поток, автомобили ползли со скоростью бешеной черепахи. Тык-мык, тык-мык. Не езда, а наказание! Водитель – широколобый мужчина с пухлым лицом – исходил бисеринками пота, руганью выражал недовольство пропускной способностью дорожной магистрали. Скорее всего, пытался страх содеянного загнать подальше внутрь своего сознания. После того, как сидевший слева от Рязанцева кавказец на своем языковом наречии сказал водителю пару фраз, тот замолчал, но потеть не перестал.

Двое похитителей, зажавших Сергея по бокам, примерно одного возраста, тридцати пяти – тридцати семи лет, воспринимали происходящее не так, как потливый и нервический типы, спокойно и несуетливо. Оно и понятно. Слева – главарь, ему сам бог велел думать, не суетиться. Справа – дебил, отморозок. Не осознает тяжести преступления, используется в делах подобного рода в качестве безмозглой твари, но сильной и ловкой.

Поинтересовался:

– Может, ошиблись, парни? Не того…

– Молчать! – отрывисто буркнул главарь. – Один звук – и я тебя пристрелю. Молчи – и всё будет хорошо.

На переднем сиденье нервный захихикал.

«Ага. Как же! Хорошо точно не будет, не для того умыкнули», – подумал Сергей.

Относительно обещания, что пристрелит, сразу поверил, уж больно глаза у главного в криминальной колоде смертельный приговор выражали. Ситуацию он контролирует, но всё равно животным страхом от него веет. Не дурак, значит.

Поколесив по пробкам, машина взяла направление на выезд из города. Проскочив метро «Щелковская», оставив позади здание нового автовокзала за эстакадой, перед перекрестком сбавила скорость и на светофоре свернула направо. Когда за жилыми кварталами материализовалась заброшенная промзона, о наличии которой в столице Сергей даже не подозревал, стало отчетливо ясно, что конечная точка его поездки совсем рядом.

Попетляли по узкой, с выщербленными плитами технологической дороге. Через отсутствующий пролет высокого бетонного забора выехали к одному из цехов заброшенного завода, обогнули его по неровному бетонному покрытию, въехали внутрь. Водитель остановил машину. Сергей повёл головой, осмотрелся по сторонам. Кругом упадок, разруха и кучи мусора. Москва ли это? Такое ощущение, что в чужой населенный пункт привезли.

Если выбираться из лап похитителей, то только сейчас. Самое время и самое место. Но главарь свое дело знал. Приставил к уху Рязанцева дуло ПМ, на довольно чистом русском языке скомандовал подручному:

– Джохар, вытаскивай этого козла!

А вот прижимать в тесноте ствол к уху – большая глупость. Если резко дернуть головой, пистолет и соскользнуть может. Ну, нажмёт он на спусковой крючок, так ведь пуля-дура Джохара продырявит. Продемонстрировать, что ли?

Мгновение взвешивал все за и против. Решил, что барабанная перепонка в ушной раковине не лишняя. Шума много, а результат – всего лишь «минус один».

В действие вступил вылезший из машины гамадрил Джохар. За руку уцепился, сдавив ее будто клешней, вытащил Сергея наружу и с большим удовольствием бросил на неровный бетон.

– Али, крышку коллектора отвали пока, – приказал главарь, сноровисто выбравшийся из машины. Размял конечности, и именно тут ему не повезло встретиться взглядом с глазами уже поднявшегося на ноги Сергея.

Современный человек с мороком встречается редко, разве что на непрофессионала в сфере торговли нарвётся. Продавца до этого чаще всего, не вдаваясь в подробности, натаскивал кто-то из старых родственников. Молодым поколением бытовой морок воспринимается фокусом, передающимся по наследству в семье. Покупатель от такого фокуса получает по полной! Вроде как за хорошей машиной на «вторичку» пришел, а всучили развалюху. Ну и куда глаза смотрели? Уже дома только и поймёт, как накололи, ещё и на лишние «бабки» нагрели. Сам по себе морок – дело несложное, если уметь его наводить правильно. Обыкновенное влияние на разум человека с целью замены реальных представлений о Мире на внушенные иллюзии. Один минус – энергия у организма отнимается колоссальная.

Акрам только размяться успел. После наклона взгляд напоролся на глаза молодого русского сморчка, не отличавшегося особыми статями крепкого мужчины, в его представлении, за всю короткую жизнь тяжелее ложки ничего не поднимавшего. Голову как в тисках сдавило, и… отпускать не собиралось. В глазах потемнело. Давление, что ли, скакнуло? С чего бы? А что с Джохаром? Зачем он нож вытащил и за спину его прячет?

Спросил:

– Эй, брат! Ты чего это удумал?

Глаза ближайшего напарника показались безумными и злыми, а сам он при этом скользящим шагом, совсем не похожим на шаг деревенского увальня, подбирается к нему.

Зарезать захотел? Зарезать того, чья рука его кормит? Гнус! Он такой же, как и все мужчины его тейпа! Помесь шакала, русского дебила и порченого чеченца, сто пятьдесят лет назад принявшего в клан иноверцев.

Хотел закричать, остальных своих предупредить об опасности, о предательстве, вот только не смог рта раскрыть, зато заметил, что и другие его соратники ему не помощники. В лучшем случае на произвол бросят и не почешутся. По глазам видно, что со стороны наблюдают и хитрыми улыбками щерятся. За короткий срок два раза то в жар, то в холод бросило.

Взбеленился. Отрывисто, по-иному не смог, крикнул:

– Чего лыбитесь, суки!

Похищенный парень выпал из обоймы мыслей. Ощутил – «душу тянут». А еще всё нутро заполнил сильный страх. Безудержный, животный. Заплакал, сам не понял, от чего больше. От страха или от бессилия.