Александр Юдин – Золотой Лингам (страница 54)

Ученый так увлекся, что, словно не доверяя своим глазам, водил пальцем по рисункам, а потом, подобрав несколько костей, стал пристально изучать их в свете фонарика. Наконец он отбросил кости и, сделав несколько фотографий, с задумчивым, даже озадаченным видом последовал за остальными.

Пасюк, Вадим и охотник с Борисом уже, видимо, проникли в святилище – их возбужденные голоса доносились из-за поворота галереи. Костромиров тоже завернул за угол и обнаружил, что тоннель заканчивается обширной каверной; подойдя ближе, он понял, что когда-то вход в открывавшуюся перед ним пещеру был замурован: по краям и внизу проема еще и сейчас сохранились следы разрушенной кладки. Шагнув внутрь, ученый осмотрелся и не поверил собственным глазам: перед ним действительно было древнее святилище дочжурчжэньской эпохи!

Округлая, вырубленная в кварцевом порфире крипта, площадью не менее ста квадратных метров, по форме напоминала внутренний вид буддийской ступы. Тем не менее никакого отношения к буддизму не имела. Более того, кажется, его первоначальное предположение оказалось ошибочным – храм не мог быть отнесен и к эпохе Бохайского царства. Скорее всего, сооружение принадлежало какой-то иной, неизвестной Гориславу и, весьма возможно, значительно более древней культуре.

Итак, по всей окружности залы располагались тринадцать замурованных ниш, но одна, четырнадцатая, что находилась в самом дальнем конце, как раз напротив входа, оставалась открытой. В ней помещалась сидящая в позе лотоса фигура. На присланной Пасюком фотографии изваяние было видимым лишь до пояса, отчего он и принял его первоначально за статую Будды. Однако на самом деле оно изображало совсем другое божество. Причем божество довольно отталкивающее, даже отвратительное: высеченный из смоляного камня истукан только нижней своей частью походил на человека; а выше это уже был уродливый монстр. Длинные, в могучих вервиях мышц ручищи, бочкообразная грудь и раздутая, будто хэллоуиновская тыква, голова, оснащенная тремя выпученными глазищами и острозубой пастью, раззявленной от уха до уха в плотоядной ухмылке; из пасти, бессильно опустив руки, свисали три человеческие фигурки. Вот каково было божество, которому, по всей видимости, и посвящался этот храм!

Поскольку пол святилища лежал несколько ниже уровня галереи, внутрь вел ряд ступенек. И как заметил Костромиров, довольно истертых. Значит, в свое время храм активно посещался. Спустившись, он сначала обошел все помещение вокруг, осматриваясь и фотографируя.

На каждой из тринадцати замурованных ниш был изображен один и тот же знак: санскритская мантра «Хум», используемая иногда, как он знал, в качестве охраны от демонических сил.

Пол крипты покрывало каменное крошево обломков различной величины от каких-то давно разбитых артефактов. Ученый поднял и осмотрел несколько камней.

Что ж, некоторые из них – прежде всего, нефритовые – вполне могли быть остатками саркофагов. Зато другие – порфировые и базальтовые – совершенно точно являлись кусками вдребезги расколотых статуй, наподобие той, единственно сохранившейся. В любом случае, совершенно очевидно, что виновником их разрушения были люди, а не время. Но почему же тогда уцелела дальняя и, похоже, самая главная скульптура? Непонятно…

В центре имелось овальное возвышение, вроде надгробия или жертвенника, высотой около метра и трех метров в длину, сложенное из гладко обтесанных и тщательно подогнанных друг к другу камней; поверх него лежала цельнокаменная плита черного обсидиана, которую густо покрывали неизвестные Гориславу письмена.

Он обратил внимание, что постамент, на котором возвышался кумир страхолюдного бога, тоже испещряли сходные знаки. Присмотревшись, Костромиров пришел к предварительному выводу, что символы более всего напоминают тобасяньбийскую письменность. Однако это значило бы, что пещерное святилище на несколько сотен лет древнее Бохайского царства! Ведь государство Северный Вэй, в котором и пользовались подобным письмом, существовало в IV – V веках нашей эры. И, самое главное, находилось весьма далеко от этих мест. Странно… Ученый тщательно сфотографировал обе надписи.

Изваяние неведомого бога, казалось, со злобным подозрением косится на Горислава. Впрочем, объяснялось это просто: волей древнего скульптора каждое из трех выпученных буркал монстра смотрело в свою сторону; поэтому у любого посетителя, где бы тот не находился, невольно возникало впечатление, что один глаз людоедского божества всегда за ним наблюдает.

Истукана обильно покрывали кальцитовые натеки, придавая ему вид еще более отталкивающий: словно это и без того чудовищное существо разлагается прямо на глазах у зрителей. Но ученый заметил, что надписи на постаменте статуи очищены от известкового налета, как будто кто-то пытался их прочесть, причем совсем недавно. Он поинтересовался у Пасюка, однако тот категорически заявил, что ни он, ни другие спелеологи ничего здесь не трогали.

– Гхм… – откашлявшись, заметил Антон Егорович, – а не пора ли нам пора? Снаружи уже, поди, темным-темно…

– Согласен, – с готовностью поддержал его Борис. – Я, значица, тоже не хочу тут оставаться на ночь… Дурное место, нехорошее.

– Да ладно тебе страх-то нагонять, – зябко передернул плечами Вадим. – Обычные развалины… Между прочим, кто это успел здесь так похулиганничать, а? – спросил он, указывая на обломки. – Не ты ли, Пасюк?

– Не, это еще до нас, – отозвался тот, хладнокровно усаживаясь на обсидиановую крышку. – Тут так все и было, когда мы пришли. Я же говорю, ничего мы не трогали. Что мы, в натуре, варвары?

– Обычные развалины?! – возмущенно зашептал Борис, повернувшись к Вадиму. – А ты видал вон те замурованные входы? А печати на них? Тринадцать дверей – по числу Уносящих, значица… А обломки? Разбитые гробы! Все, значица, в точности, как в легенде!

– Ну а озеро твое тогда где? – неуверенно усмехнулся Хватко.

– Чем препираться, лучше помогите мне, господа, – попросил Костромиров. – Я хочу чуть-чуть сдвинуть вот эту крышку.

– Да ты что?! – ахнул Борис. – Вдруг это гроб, значица!

– Не след этого делать, – поддержал Егорыч родственника. – К чему тревожить мертвых? Грех один…

Но Горислав с Пасюком уже сдвигали тяжелую каменную плиту. Вернее, пытались сдвинуть.

– Ну-ка, посторонись, малохольные! – крикнул следователь и, разбежавшись, поддал крышку плечом – и та с жутким скрежетом отъехала сантиметров на тридцать в сторону. Из открывшейся щели ощутимо повеяло свежестью. Значит, это никак не могила.

– Подайте-ка мне камешек, вон тот, который поменьше, – попросил Костромиров.

Пасюк протянул ему обломок порфира, и ученый бросил его в черный рот провала. Спустя несколько секунд до их слуха донесся отдаленный всплеск.

– Ядрен-матрен! Там и впрямь озеро! – воскликнул Хватко.

– А я чего говорил?! – округлив глаза, горячо зашептал Борис. – Ну?! Пошли, что ли, значица?

– Да, пожалуй, довольно на сегодня, – неожиданно для всех согласился Горислав. – Тем паче, боюсь, сюда могут в любой момент пожаловать незваные гости…

– Кто еще? Какие гости? – грозно спросил охотник, сдергивая с плеча ружье.

– Уносящие, да?! – почти взвизгнул Борис.

– Спокойно, господа, – поднял руку Костромиров, – будьте реалистами. Никаких Уносящих не существует.

– О ком же ты тогда толкуешь? – спросил Вадим. – В самом деле, не темни, профессор.

– Я же обещал вам, что пещерный храм поможет нам раскрыть тайну гибели биолога Ушинцева и спелеологов – товарищей Пасюка? Ну вот…

– Что? Как? Кто? – воскликнули все разом.

– Ну вот, – пояснил ученый, не удержавшись от довольной (хотя и очевидно неуместной при таких обстоятельствах) улыбки. – Теперь я знаю, кто их убил.

Глава 8

РЕЛИКТОВЫЙ ГОМИНИД

– Теперь я знаю, кто их убил, – повторил Костромиров. – Правда, разгадка таилась не в самом храме, а рядом. Впрочем, пойдемте, я сейчас все вам покажу. И расскажу.

С этими словами он направился обратно в галерею.

– Антон Егорович, – спросил он, останавливаясь напротив батальной сцены и подняв с пола обломок одной из костей, – скажите, что странного или особенного вы видите в этих останках?

– Кости как кости, – пожал тот плечами.

– Хорошо. Ну а как, по-вашему, – это древние кости? Давно они здесь лежат?

Охотник внимательно осмотрел обломок, понюхал, после чего покачал головой.

– Да уж не первый месяц…

– Вот! – поднял палец Горислав. – Эти кости валяются здесь месяцы, годы, но никак не тысячелетия. То есть всех этих животных, во всяком случае, многих их них, – он пошевелил останки ногой, – съели относительно недавно. А теперь давайте посмотрим, как их съели… – Он подобрал еще несколько костей. – Видите? Это мозговые кости, и костный мозг из них был извлечен. Для чего их расщепили вдоль, видите?

– Ну и что? – не понял Хватко.

– А то, – пояснил ученый, – что ни одному хищнику такое не под силу. Это мог сделать только человек при помощи, например, подобного, – он поднял и продемонстрировал продолговатый камень с зазубренным краем, – специально подготовленного орудия.

– Ну и что?! – вновь не понял следователь.

– Не доходит? – удивился Костромиров. – Тогда смотрите дальше. – Он поднял руку и с некоторым усилием провел пальцем по настенным рисункам. После чего предъявил ладонь зрителям. – Видите? Теперь видите?