Александр Юдин – Золотой Лингам (страница 39)
Неожиданно послышался какой-то гремящий жестяной звук, а в следующий момент закрепленная на левой стене, под самым потолком, широкая вентиляционная решетка с треском вылетела и на пол свалился голый человек. Он тут же вскочил на ноги и со свистом закрутил над головой пропеллер румала. Руджин-Синг – а это был именно он – выглядел так, словно с него живьем содрали кожу. Тем не менее он с легкостью уклонился от разящего удара Ага-хана, захлестнув, в свою очередь, тому горло шипастой кожаной плетью. Задыхаясь и хрипя, вожак ассасинов ударил вновь, и этот удар достиг цели – меч, войдя индусу в живот, пробил тело насквозь и вышел между лопатками. Руджин-Синг из последних сил дернул ремень удавки, румал сорвался, и из вскрывшихся артерий ударили сразу два кровяных фонтана. Ага-хан был обречен.
Некоторое время враги прожигали друг друга полными ненависти взглядами, а потом одновременно рухнули на обильно залитый кровью пол.
Костромиров ошарашенно поднялся с кресла, на котором просидел все это время, и обозрел поле боя. Оба наемника были, кажется, мертвы, зато Шигин, как ни странно, все еще цеплялся за жизнь; скользя в собственной и чужой крови, он дополз до Лингама и пытался сейчас притиснуть его своими культями к животу. От этого отвратительного зрелища Горислава отвлекло легкое покашливание за спиной. Он резко обернулся.
В дверях, заслоняя собою в ширину весь проем, стоял директор Театра теней Кру Ки Амин – мастер Кру. Небрежно кивнув Костромирову, как старому знакомому, он с любопытством огляделся. Горислав в ответ только разинул рот. Старик косолапой походкой приблизился к Председателю, вернее, к тому, что от того еще осталось, с кряхтением нагнулся и бережно, обеими руками, поднял Золотой Лингам.
Придирчиво, со всех сторон, осмотрев артефакт, мастер Кру удовлетворенно кивнул. Он с величайшим почтением приложил Лингам сначала ко лбу, потом к губам и, наконец, к груди, после чего закосолапил к выходу.
У порога он на мгновение задержался и, обернувшись, с хитрой улыбкой подмигнул Костромирову.
Шторы в председательском кабинете были задернуты, и в свете упавшей с перевернутого стола лампы тучный старик отбрасывал на стену причудливую тень.
Это была тень огромного кабана.
Часть III
БИКИНСКИЙ ТУПИК
Глава 1
ТРАНССИБ
Фирменный поезд «Москва – Владивосток» под емким наименованием «Россия» только-только отошел от Ярославского вокзала столицы, а Вадим Вадимович Хватко уже выложил на стол завернутую в фольгу жареную курицу, пару лимонов и не без торжественности присовокупил к означенной снеди бутылку армянского коньяку.
– Ты ж, Горислав Игоревич, беленькой коньячок предпочитаешь, – пояснил он Костромирову, театрально щелкнув пальцем по поллитре, – так вот я того… изволь заметить – пятнадцатилетней выдержки! Что ж, – с несколько вопросительной интонацией добавил Вадим Вадимович, потирая пухлые ладони, – вспрыснем разве отбытие? Что бы, значит, дорога – скатеркою до самого Тихого океана.
С этими словами Хватко, предусмотрительно прикрыв свое весьма объемистое чрево льняною салфеткою, ловко порубал лимон, развернул птицу, затем жестом фокусника извлек откуда-то два махоньких металлических стаканчика и, причмокивая губами, наполнил их до краев ароматным напитком.
Костромиров и сам пребывал в ажитации, предвкушая поездку через большую часть Евразийского континента, но от курицы отказался, а после третьей рюмки – и от коньку.
– Так ведь вона, – удивился Хватко, потряхивая едва ополовиненной бутылью, – чего тут оставлять-то? Курам на смех.
– Я пас. Больше не буду.
– Ну, значит, по рюмашке еще – и все, – согласился Вадим Вадимович.
– Ты с собой только одну захватил? – уточнил Костромиров.
– Шутишь? – округлил глаза Хватко. – Шесть с лишним суток впереди, разве можно?!
– Ясно. Тогда отчего бы нам их сейчас не оприходовать все разом?
– А потом как же? – окончательно удивился приятель.
– А потом уже засядем в вагоне-ресторане до самого Владивостока.
– Шу-утишь! – догадался Вадим Вадимович, грозя оторванным куриным крылом. – А раз не хочешь, так бы и сказал.
– Я так и сказал, – пожал плечами Горислав Игоревич. – Однако ты не стесняйся, кушай. Когда есть желание. Я вздремну пока.
– Тоже дело, – крякнул Хватко, опрокидывая стаканчик, и смачно, с эдаким молодецким хрустом закусил крылышком.
Костромиров тем временем закурил неизменную пенковую трубку с янтарным мундштуком и растянулся во весь немалый рост на постели. Закинув руки за голову, Горислав Игоревич с блаженным вздохом прикрыл веки, стараясь ни о чем особенном не думать. С сегодняшнего дня он находился в законном отпуске, так отчего бы не расслабиться? Впрочем, теперешняя его поездка к самому крайнему окоему государства Российского преследовала не одни только рекреационные цели, присутствовал в ней и профессиональный интерес. Побудительной причиной столь масштабного круиза был другой давнишний приятель Горислава – Пасюк.
Любопытно, что, несмотря на многолетнее знакомство, Костромиров до сих пор не знал: «Пасюк» – фамилия это или прозвище. Но как бы то ни было, владельцу оно здорово соответствовало. Причем не только внешнему виду – чертами лица, да и всем обличьем Пасюк изрядно смахивал на одноименное животное – но и роду его занятий, поскольку тот являлся неформальным вожаком черных диггеров Москвы. Помимо этого Пасюк был «соучастником» Горислава в нескольких весьма рискованных авантюрах, последней из которых стала история с «Золотым Лингамом», случившаяся года три тому назад.
А не так давно Пасюку сделались тесны столичные катакомбы, и он всерьез увлекся иным, хотя и смежным, родом занятий – спелеологией. Бог ведает как, но только новый интерес занес его ни куда-нибудь, а в отроги Сихотэ-Алиня. А пять дней назад Костромиров получил от него письмо, в котором тот сообщал, что их группа наткнулась на ранее неисследованную пещеру, где они обнаружили остатки загадочного святилища. В конверт была вложена лишь одна фотография, но она настолько поразила ученого, что он немедленно засобирался в дорогу.
Конечно, при таких обстоятельствах логичнее было бы лететь самолетом, но тут Гориславу Игоревичу вспомнилась фраза из докладной записки графа Сергея Юльевича Витте – главного вдохновителя строительства Великого Сибирского пути и тогдашнего министра путей сообщения – императору Александру III: «Как без посещения Мекки нельзя быть настоящим мусульманином, так, не проехав из столицы до Дальнего Востока, нельзя будет называться подлинным русским». Это воспоминание определило выбор транспортного средства. В конце концов, святилище за неделю никуда не денется, а подобного путешествия – едва ли не через весь континент – он еще никогда не совершал. Хотя успел за свою жизнь побывать не в одном десятке стран.
А потом случилось так, что о его планах проведал старший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры Вадим Вадимович Хватко – студенческий однокурсник и друг Костромирова. И с таким энтузиазмом вызвался стать его попутчиком, что отказать ему, не обидев, было сложно. Тем более, как рассудил Горислав, лучше делить купе с личностью проверенной, чем с каким-либо неизвестным и, возможно, малоприятным субъектом.
Так-то вот и получилось, что оба этих очень разных человека ехали сейчас – двадцать девятого июля текущего года, в одном купе фирменного поезда «Россия» по Транссибирской магистрали, направляясь прямиком к берегам Японского моря.
Тем временем за окном, несмотря на ясную погоду, окончательно стемнело (поезд тронулся в девять двадцать вечера), а Вадим Вадимович скелетизировал курицу и уговорил коньяк. И немедленно заскучал.
– В картишки, что ли, перекинуться? В «дурачка»? А? Как ты на счет картишек, профессор?
– Давай в картишки завтра, – предложил Костромиров, включая у изголовья свет и бережно вынув из рюкзака антикварную на вид книгу с мудреным названием: «Обзор некоторых особенностей в мистических верованиях приморских инородцев», – а то мы в один присест выполним всю твою дорожную программу. Потом, мне почитать хочется.
– Что за «дорожную программу»? – поднял брови Хватко.
– То есть как? – усмехнулся Горислав. – Программу трех «к», разумеется.
– Расшифруй, не понял.
– А ты угадай. Примени дедуктивные способности. Как-никак, прокурорский работник.
– Ну-у… – наморщил лоб следователь, – «киндер, кирхе, кюхе», что ли?
– Во дает! – хохотнул Костромиров. – Причем здесь «дети, церковь, кухня»?
– Тогда… ку-клукс-клан?
– Ты, положительно, безнадежен, – притворно вздохнул Горислав. – Ладно, не напрягайся, а то сосуд какой-нибудь в мозгу лопнет. Я имел в виду курицу-коньяк-карты.
– Очень смешно, – скривился Хватко поднимаясь. – Ну вот чего: ты себе как знаешь, а я схожу в ресторан, перекушу малость.
– Батюшки! – поразился ученый. – Ты же только умял целую курицу!
– Это был цыпленок, а не курица, – отмахнулся Вадим Вадимович, не без труда протискиваясь в купейную дверь.
Вернулся он глубоко заполночь, крепко навеселе, и не один. С ним вошли еще двое: господин лет пятидесяти в брусничного цвета с искрой костюме-тройке и молодой белобрысый парень с глуповатой улыбкой на бледном, рыхлом лице.
– Не спишь, профессор! – обрадовался Хватко. – А я тут как раз составил компанию для преферанса! Знакомься: это вот – Алексей Викторович, – указал он на господина в костюме.