Александр Яйков – Плакальщик (страница 20)

- А что? Вы и впрямь меня не заметили? - с невероятной наивностью во взоре поинтересовалась она. При виде этой, не выросшей из детского возраста женщины, где-то в далеких глубинах души старого служаки всколыхнулась давно забытое тепло, но он, словно испугавшись этого непривычного чувства, постарался затолкать его обратно.

- Да. Вы прошли мимо наших дальних дозоров незамеченной. И более того, двигались точно по направлению к этой временной базе, да так словно знали где она находится. Извините конечно, но все это выглядит крайне подозрительно - подняв указательный палец вверх и выдержав многозначительную паузу, Гауптман повторил свой вопрос уже в третий раз, только теперь в слегка переиначенной форме.

- Как можете объяснить подобную точность действий? Что-то я очень сомневаюсь что это обусловлено вашей безграничной удачей, ну а других вариантов мне на ум не приходит - Гер Штайберг изображая добродушие и словно извиняясь за свое скудоумие, развел руками.

- Нууу... - не уверенно протянула та, словно собираясь с мыслями – Полгода назад я работала тут. Копала окопы и... Мне хорошо известны эти места. Чтобы не замерзнуть по пути, старалась укрываться от ветра и идти самым коротким путем. Ну а почему ваши дозорные меня не заметили, я не знаю. Может они просто ни туда смотрели?

- А как вы все-таки узнали точное направление к нашему временному месту дислокации. Это, как бы, секретная информация! - Гауптман наверное ждал от девушки очередного, полного наивности ответа, но на этот раз перебежчица его озадачила.

- Секретная? Разве? - и вновь мимика этой женщины подтвердила искренность ее не понимания - А я то думала что это многим известно. Ну или только спекулянтам – Нина ненадолго задумалась, но практически сразу решила говорить как есть и принялась сбивчиво объяснять – Я купила это знание у торговца на рынке. Лица под капюшоном плаща так и не разглядела. Я отдала ему несколько очень дорогих мне вещей и он подробно объяснил мне куда идти. И даже карту мне показывал с какими-то пометками, но я почти ничего в ней не поняла. Объяснял он очень уверенно, поэтому пришлось поверить его словам - Нина говорила об этом как о чем-то обыденном и наблюдая за мимикой собеседницы гер Штайберг, по своему немалому опыту, понимал, что она не врет. Даже не смотря на то, что по большей степени ее пояснения были похожи на полнейший бред. Непонятный незнакомец, разбрасывающийся секретной информацией направо и налево – это звучало словно начало какой-то глупой байки.

- Кстати! - вдруг встрепенулась она, словно вспомнив что-то важное, но при этом совершенно позабытое в этой суете - На счет того человека. Он... - недоговорив Нина заколебалась в неуверенности - Он...

- Ну же. Смелее. Вдруг это и впрямь окажется чем-то важным - подбодрил ее господин Штайберг.

- Он... Этот человек говорил с акцентом! Я так и не поняла каким, слишком он был слабым и невыразительным, но все же... Мне показалось что акцент был немецким - девушка, словно сказав какую-то глупость, слегка стушевалась - Точно не уверена. Я могла и спутать язык. Но акцент точно был и... По-моему он был похож на ваш – не очень уверенно добавила девушка и вновь было сложно не поверить ее словам.

Таинственный незнакомец наконец-то начал обретать свой образ, но все же этого было мало. Множество догадок вертелось в голове у старого офицера, но увы, ни одна не претендовала на звание, хоть сколь ни будь правдоподобной. Американский шпион застрявший в осажденном городе, Германский шпион отправленный в Ленинград с какой-то важной и секретной миссией или и вовсе солдат рейха решивший переметнуться на сторону врага – идей было не мало, только вот вычленить из них что-то важное, увы, не было возможности. Странная личность ни как не давала покоя Гауптману, поэтому, что бы отвлечься, он решил задать Нине еще один вопрос. На этот раз не очень важный и требующийся лишь для того что бы потянуть время.

- А вы бы не могли поведать нам о причине, заставившей вас сменить сторону? Что конкретно побудило вас на подобный шаг? – поняв что ее скорее всего больше не будут бить, девушка расслабилась и стала куда охотнее отвечать на вопросы офицера.

- Как вы наверное уже поняли, большой живот у меня не от переедания. С пропитанием, вашими стараниями, у нас в городе теперь худо и каждый выкручивается как может. Поле боя не очень хорошее места для появления новой жизни. Я же, как и любая мать, желаю своему ребенку лишь счастья. Желаю дать ему шанс выжить, вырасти, получить образование, стать членом общества в конце концов. Думаю это понятное желание для матери. Да и для себя не мешало бы найти место в этой жизни. Надеюсь написанное в листовке о работе это правда? - Нина посмотрела на Гауптмана, в ожидании ответа.

«- Конечно правда. Обязательно найдем вам работу!» - хотел сказать ей Штайберг... но увы не успел. Временно всеми позабытый Унтерштурмфюрер, тихо выслушивающий в сторонке объяснения переводчика, внезапно начал действовать.

- Ах ты тварь! - прокричал он на немецком срываясь на визг - Да как ты смеешь - Гауптман попытался перехватить впавшего в неистовое бешенство гестаповца, но к сожалению промахнулся. Миг и вот твердый носок военной форменной обуви впечатался точно в основание живота бедной женщины. Короткий, но при этом пронзительно громкий вскрик, словно сигнал сирены оглушает всех в палатке. Нину откинуло назад, но плотно зафиксированная, брезентовая стена палатки смогла остановить полет, а за одно и смягчила падение, не дав умножиться ее мучениям.

- Тварь! Великому рейху не нужен тот выродок, которого ты носишь под сердцем. Он русский, а значит бунтарь по крови. Вашему поганому роду всегда не хватало дисциплинированности. Из этого гнилого семени не может вырасти ни чего достойного, а в нашей великой стране нет места для бесполезного сорняка. Ну а ты тварь, достойна лишь работы маркитантки. Ни чего иного тебе доверить нельзя. Таким нехитрым способом ты сможешь вдохновлять солдат великого рейха на новые свершения. Ну а на счет ребенка не беспокойся. Я быстро вытравлю его из тебя, что бы ты как можно быстрее смогла приступить к своей новой работе - злой смех заполнил палатку, вызывая лишь отвращение у большинства присутствующих. Не обрывая своего веселья, Ивальго сделал шаг вперед, к стонущей, сжавшейся на полу женщине и его нога тут же пошла на замах для нового удара, вновь нацеленного ей в живот. К счастью на этот раз Гауптман не медлил и среагировал вовремя, после чего немного полетать пришлось уже самому Криминальинспектору. Мощный удар в челюсть сбил его с ног, только вот увы сознания не лишил.

- Как вы посмели поднять руку на офицера личной тайной полиции Фюрера? Вам что эта смазливая тварь глаза застила? Как можно верить в ее бредовые рассказы? Это же полная чушь! Или вам стало жалко ребенка? Это вражеское семя, стремящееся паразитировать на теле нашей непобедимой страны. Вы что решили предать Германию. Вы что решили встать на защиту нашего врага?

- Заткнись критин! - прошипел разъяренный только что услышанным Гауптман - Где здесь враг? - широкий жест рукой окинул всю палатку. – Я его не вижу. Или называешь врагом эту беззащитную и более того, беременную женщину? Ставя ее себе в противники, ты лишь делаешь себя посмешищем для всей нации. Ничтожеством недостойным звания офицера. Ты...

- Постойте - тихий голос, практически шепот, еле слышно прошелестел по палатке, но и этого хватило что бы все здесь присутствующие замолчали и обратили внимание на его источник - Господин, не ругайтесь из-за меня. Не стоит тратить ваше драгоценное время на подобную ерунду - все смотрели на нее, минуту назад, мучившеюся от страшной боли женщину. Нина сидела на земле, прижавшись спиной к брезентовой стене. Одна ее рука прижата к животу, за то место куда пришелся удар безумного гестаповца. Другая нервно теребит завязки на поясе юбки - Не стоит за меня беспокоиться. Это все равно бессмысленно - продолжала тихо говорить Нина, заставляя всех невольно прислушиваться – Ваш "друг" все равно не даст мне покоя и изведет ребенка. Больше нет необходимости защищать ни меня, ни мою честь, поверьте. Я все равно не собираюсь тут больше оставаться - безучастное лицо перебежчицы не выражало ни каких эмоций. Она говорила, будто бы констатируя какой-то непреложный факт.

- Но куда? Вот черт! Но зачем? Ни чего не понимаю! - Гауптман сплюнул с досады. Непонимание ситуации его всегда выводило из себя. Ну а эта ему была ни просто не понятна, она приводила его в настоящее замешательство - Постарайтесь объясниться госпожа Котова! - строгим непререкаемым голосом вопросил Штайберг - Вам же так неистово хотелось дать шанс своему ребенку и тут вы почему-то передумали. Почему вы говорите что уходите? На мой взгляд это сейчас невозможно. Во-первых, вас ни кто не отпустит. Ну а во-вторых, ваше состояние вряд ли позволит воплотить это желание в жизнь - все благорасположение старого вояки к этой наивной девушке, словно ледяным ветром выдуло. Он перестал быть добрым дядюшкой и превратился в жесткого волевого офицера.

- Это была лишь моя глупая мечта. Я надеялась что на немецкой чужбине найдутся хорошие люди, но ваш товарищ убедил меня в том что я ошибалась. Оказалось, что и в Германии мне нет места. Ну а на счет моего ухода... Неужто в армии "великого рейха" кому-то под силу удержать человека от перехода в иной мир? – взгляд девушки, выдавал ее презрение в отношение к присутствующим здесь людям и сбивал их с толку.