Александр Ярушкин – Рикошет (страница 60)
Про себя Кромов отметил, что у Эмилии Львовны хороший зубной техник. Она же, все с той же улыбкой, пропела:
— Присаживайтесь, присаживайтесь…
Опустившись за шаткий приставной столик, Кромов проговорил:
— Я бы хотел…
— Слушаю вас, слушаю, — радушно перебила главный инженер.
— Не могли бы бы охарактеризовать вашего начальника планового отдела?
Кромов специально начал издалека, так как видел в глазах женщины настороженное, чуткое любопытство, и решил не торопиться.
— Людмилу Васильевну? — слегка опешила главный инженер.
— Да, Мозжейкину, — подтвердил Кромов.
— Ну что вам сказать… — затянула Эмилия Львовна. — Специалист она очень высокого класса, прямо не знаю, что бы мы без нее делали… Всегда поможет, разъяснит любой вопрос, подскажет… Сами понимаете, плановик на производстве — одна из ведущих фигур, особенно сейчас, когда происходит коренная перестройка всего народного хозяйства…
Кромов вежливо прервал:
— Какие у вас с ней отношения?
Глаза главного инженера снова ушли в бойницы приподнятых в улыбке щек:
— Самые распрекрасные! Людмила Васильевна — отзывчивая, чуткая женщина, хороший товарищ…
В кабинет стремительно вторглась седоволосая дама с восторженно выпученными глазами. Главный инженер остановила ее чарующей улыбкой:
— Клавдия Никитична, я занята…
Дама поправила шейный платок, скрывающий морщины, громогласно согласилась:
— Заняты, так заняты. Позже зайду.
— Хорошо, — ласково ответила Эмилия Львовна и, когда дверь затворилась, пояснила Кромову: — Председатель нашего профкома.
— Мы говорили о ваших взаимоотношениях с Мозжейкиной, — напомнил Кромов.
Главный инженер кокетливо сложила губы:
— Ах, да!.. Между нами всегда царит мир и спокойствие.
— А между Мозжейкиной и директором?
Прежде чем глазки Эмилии Львовны утонули в щеках, в них снова мелькнула тревога. Женщина приподняла плечи, потом задумчиво легла большим бюстом на стол:
— Не очень… Но опять же… — главный инженер помялась мгновение, стрельнула в Кромова жгучими бусинками глаз:
— Вы из-за той истории с письмами пришли?
Кромов подтвердил ее догадку, и Эмилия Львовна заговорила свободнее, раскованнее.
— Вот не думала, что этим заинтересуется уголовный розыск! Хотя, конечно, досадно, что на нашей фабрике, в нашем сплоченном коллективе нашелся один нечистоплотный человек, который распространяет слухи, порочащие уважаемых и честных людей, мешает им спокойно трудиться… Людмилу Васильевну довели до того, что она административный взяла… На ее месте каждый бы переживал. Кому приятно, когда о тебе этакое пишут. Да еще и в главк! Не то что в административный, в больницу попасть можно.
— Насколько я понял, вы уверены, что в письмах — ложь? — осторожно остановил главного инженера Кромов.
Вопрос поверг Эмилию Львовну в смятение. Чувствовалось, что желание поделиться своими соображениями борется в ней с какими-то сдерживающими факторами. Наконец первое победило. Эмилия Львовна доверительно подалась вперед:
— Не подумайте… Я ничего не утверждаю, но… думаю, дыма без огня… Вы меня понимаете?
Кромов кивнул. Получив такое подтверждение разумности собеседника, главный инженер продолжила свои откровения:
— Утверждать не берусь, но, кажется, было что-то между ними… Но это строго между нами! Никому не говорила, и не скажу.
По приподнято-торжественному тону, каким это было сказано, оперуполномоченный понял, что точно так же и, скорее всего, теми же словами она говорила уже не одному человеку. Высказывать свои соображения он не стал.
— Иван Васильевич подвозил Людмилу Васильевну домой, — сказала главный инженер и сделала многозначительную паузу. Даже слегка поиграла бровями, чтобы Кромов проникся намеком. — Я видела, как он вместе с ней вошел в подъезд и… Потом мы проехали мимо. Муж вез меня на базу «Росгалантерея»… Наш директор, заметьте, был на своей Волге»…
Кромов помолчал, оценивая полученную информацию, потом поинтересовался:
— Эмилия Львовна, у кого сейчас письма?
— Председателем комиссии, которая занималась проверкой фактов, изложенных в письмах, была Клавдия Никитична… Она человек аккуратный, не должна утерять… Надо спросить у нее…
Лицо Кромова озадаченно вытянулось:
— Проверку фактов? Комиссия?
— Ну, а как же?! — искренне удивилась Эмилия Львовна. — Мы же просто обязаны реагировать на сигналы… Да и из главка письмо переслали нам со своими рекомендациями…
— С какими же?
— Провести проверку и составить справку, — важно кивала главный инженер. — Чтобы недоговоренности не осталось.
— И что же показала проверка? — не удержался Кромов.
Губы главного инженера сложились в яркий первомайский бантик, но, тут же справившись с собой, она уклончиво посоветовала:
— Лучше всего вам поговорить с Тишкиной, с председателем профкома… Картина будет полнее, чем в моем пересказе…
Добровольский усмехается:
— Да-а… Эмилия Львовна может говорить о чем угодно, только бы не касаться самого главного. О приписках я ее часа три пытал. Твердит себе одно — мое дело за техникой следить, чтобы станки гудели, чтобы не простаивали…
— Так ничего и не сказала? — спрашивает Кромов.
— Нет… А что я мог поделать? — словно оправдывается следователь. — Документы подписывал директор, главбух и плановик. Она же, вроде, как сторонний наблюдатель.
— Который ничего не видит и ничего не слышит.
— Деньги зато сразу внесла в кассу, на следующий же день после допроса.
Кромов кривится:
— Сознательная.
— Не говори. Такую антимонию развела. Полчаса, наверное, слушал о том, что всю жизнь она честно трудилась и копейки лишней у государства не брала. И премию за здорово живешь не получала!
— Она не могла не знать о состоянии дел с выполнением плана.
Добровольский коротко разводит руками:
— Презумпция невиновности.
— Главбух дал показания?
— Хоть и выпивоха, а порядочнее других оказался. Сразу каяться стал, — отвечает Добровольский и поторапливает: — Ну, так что тебе предпрофкома наговорила?
Председатель профсоюзного комитета фабрики посмотрела на оперуполномоченного непонимающе, однако, выслушав просьбу, порылась в заваленном бумагами столе и достала картонную папку с голубыми завязочками, на которой красным фломастером было выведено: «Проверка письма неизвестного автора».
Кромов хмыкнул:
— Проще было обозвать анонимным…
Тишкина не обратила внимания на мелькнувшую в глазах оперативника усмешку, развязала тесемочки, разгладила аккуратно напечатанное на машинке письмо. Кромов протянул руку, но Клавдия Никитична отодвинула папку, спросила пугливо:
— Вы хотите забрать его?