Александр Ярушкин – Рикошет (страница 31)
— Отнюдь… Где золотые монеты?
Марков прикидывается дураком:
— Какие?
— Те самые.
— Понятия не имею, о чем вы говорите, — судорожно пытается сопротивляться Марков.
— Неужели вы думаете, что я стала бы морочить вам голову, не имея доказательств?
— Вы меня пугаете… Термины-то какие?! Доказательства!
— Не хотите о монетах, поговорим о Стуковой…
Он притворно удивляется:
— Кто такая?
— Ростислав, вы избрали не тот метод защиты, — укоряю я. — Очевидные факты просто нелепо не признавать.
— А я в этих методах полный профан.
— Оно и видно… Ваши встречи со Стуковой не остались незамеченными.
— Даже если и так, какой в этом криминал?
— Ну и термины у вас!..
Марков почти радостно восклицает:
— Так с кем общаюсь!
— Со следователем, которому прекрасно известно, что вы встречались со Стуковой в сквере, а потом были у нее в гостях… Что вас связывало?
— Ничего… Гулял в скверике, совершенно случайно познакомился с милой старушкой, она пожаловалась на одиночество, посетовала, что даже лампочку ввернуть некому. Вот и зашел на следующий день. Поговорили о том, о сем…
— Конкретнее.
Марков разводит руками:
— Не помню. Да вы у нее спросите. У одиноких старушек всякие никчемные разговоры глубже врезаются в память.
По его губам змеится такая язвительная улыбка, что мне становится не по себе. Тихо произношу:
— Ценный совет, но…
Мгновенно уловив недосказанность, он обрадованно восклицает:
— Померла, что ли?!
Изображаю крайнюю степень недоумения:
— Почему вы так решили?
— Так лет-то ей сколько было! Запросто могла.
— В логике вам не откажешь… Лампочку у Стуковой вворачивали вместе с Малецким?
— С кем?!
— Вы его хорошо знаете.
Марков продолжает гнуть свою линию:
— Не припомню.
Снова прихожу на помощь:
— Вы покупали у него золотые монеты.
— Я? Монеты?
— Карпов еще стоял рядом… Вспомнили?
— Не-а, — качает головой Марков и насмешливо щурится.
Смотрю на часики, спохватываюсь:
— Вас же Марина ждет!.. Да и мне пора.
Марков не очень весело улыбается и покидает «Ниву».
Выезжаю со двора и, пристроив машину за грузовиком, водитель которого только что выскочил из кабины и побежал в столовую, жду.
Через минуту на улицу, скрипнув на повороте тормозами, выворачивает бирюзовый «Москвич».
Без спешки выруливаю следом.
Марков останавливает машину напротив Речного училища, захлопывает дверцу и, в три прыжка преодолев трамвайные пути, вбегает в парадный подъезд.
Бегу к телефону-автомату. Набрав номер дежурной части райотдела милиции, прошу направить наряд к Речному училищу.
Спешу к крыльцу, и в дверях сталкиваюсь с Марковым, спешащим ничуть не меньше моего.
— Извините, — не глядя, бросает он.
— Ничего, Ростислав, бывает… когда сильно торопишься.
Лишь теперь он меня узнает:
— Ой!
— Ничего, ничего… Малецкий у себя?
— Следите? — хмуро цедит Марков.
— Приходится… Так как насчет Малецкого?
— У себя.
— Вот и прекрасно… Вы уж подождите нас. Вместе поедем в прокуратуру.
Он натянуто улыбается:
— Не боитесь, что сбегу?
— Боюсь. Но не связывать же вас.
Марков понуро бредет к «Москвичу».
В вестибюле прохладно от гранитных ступеней и бетонных плит пола. Зябко повожу плечами.
— Энто ты куда подалась? — останавливает меня восседающая за высоким барьером дородная старуха.
Предъявляю удостоверение.
— Скажите, кто дежурил третьего августа? Вечером.