Александр Ярославцев – Обманутый и оскорбленный (страница 6)

– Все это хорошо, но я хочу решить все это дело миром, без пролития крови моих солдат. Думаю, будет правильно, если мы объясним всю ситуацию турецкому султану, который будет вынужден подчиниться воле великих государств Европы.

После этих слов императора у Нессельроде, не ожидавшего подобного поворота событий, тревожно забегали глаза.

– Для столь важной и ответственной миссии нужен умный и преданный человек, ваше величество. Возможно, эту миссию можно будет поручить графу Алексею Федоровичу Орлову или графу Павлу Дмитриевичу Киселеву. – Как опытный царедворец, канцлер предложил царю на выбор две кандидатуры и был готов в случае необходимости вытащить из кармана еще пяток, но этого не потребовалось. У государя был свой кандидат на роль посла в Константинополь.

– Нет! – решительным голосом произнес император. – К султану поедет светлейший князь Меншиков.

– Но Александр Сергеевич не дипломат, – попытался переубедить Нессельроде, однако государь остался тверд в своем решении.

– Меншиков поедет к султану, – безапелляционным тоном повторил царь, и канцлер покорно увял. Многих опасных соперников он сумел отвадить от персоны государя, но светлейший князь был непотопляемой фигурой в окружении Николая.

Сам светлейший князь был своеобразной фигурой, которая, занимая высокие государственные посты, полностью им не только не соответствовала, но и не пыталась исправить положение. Так, находясь двадцать лет на посту начальника морского ведомства, он поражал моряков своим полным незнанием дела, ровно как, занимая пост финляндского генерал-губернатора, он не интересовался Финляндией дальше своего кабинета.

Такую профессиональную непригодность князя перевешивали два других качества, которые были очень важны в глазах императора. Во-первых, Меншиков был абсолютно предан своему государю, а во-вторых, занимая важные государственные посты, будучи богатым человеком от рождения, Александр Сергеевич никогда не воровал государственных денег. В этом плане он был белой вороной в императорском окружении, в рядах которого подобное чудачество князя вызывало улыбку и удивление. В ответ Меншиков платил тем, что откровенно презирал и не ставил ни в грош все окружение царя, жестко и язвительно издевался над ними.

Именно этому человеку Николай поручил отвезти свое личное послание турецкому султану, и тот с готовностью взялся за это.

Глава II

Миссия в Стамбуле

Заговор послов

Будучи человеком простым и незамысловатым, перед тем как появиться в турецкой столице с царской миссией, светлейший князь решил придать своему визиту элемент силы.

«Эти турки уважают только одну силу, силу штыка и пушки. Только этим можно окончательно сломить их упрямство в нежелании слушать государя и заставить отвечать на его вопросы прямо и откровенно, без всякого лукавства», – считал Меншиков и по большому счету был абсолютно прав. «Больной человек» имел парализованную волю и ради сохранения целостности своего государства был вынужден лавировать между Западом и Россией. И большим аргументом, способным склонить турецкого султана в ту или иную сторону, была армия.

Перед своим прибытием в Стамбул Александр Сергеевич завернул в Кишинев, где провел смотр четвертому и пятому армейскому корпусу Южной армии. Грозный вид войск вселил боевой дух в душу князя, но этого ему показалось мало. Из Бессарабии он отправился в Севастополь, где устроил смотр всем кораблям Черноморского флота, и только потом, сев на военный пароход «Громоносец», отправился в Стамбул, где его ждал неприятный сюрприз.

Все дело заключалось в том, что сразу после доверительной беседы английского посла с царем Лондон заменил своего посла в Турции. По настоянию Пальмерстона им стал господин Рэдклиф, имевший личную обиду на Николая. В свое время государя отказался принимать его послом в Петербурге, и теперь время отмщения для британца настало. Ведя чисто английскую политику, новый посол на словах признавался в горячей любви к императору и клялся русскому послу, что совершенно не помнит зла на события пятнадцатилетней давности. И одновременно энергично заверял французов, что Британия полностью на их стороне в споре за «святые места».

Прибыв в Стамбул, Рэдклиф нанес визит султану Абдул-Меджину и великому визирю Мехмеду-Али. Передав главным лицам подарки от королевы Виктории, Рэдклиф стал сладкоголосо нашептывать туркам, как коварен и опасен русский император. Сжигаемый личной обидой и страстным желанием отомстить российскому монарху, англичанин ловко создал устрашающую картину, умело вплетая тонкие нити правды в толстые жгуты лжи.

Руководствуясь старой английской поговоркой о том, что, садясь ужинать с чертом, запасись длинной ложкой иначе останешься без еды, Рэдклиф постоянно твердил, что русскому государю и его посланнику нельзя ни в чем верить.

– Спор русских с французами из-за «святых мест» – это отнюдь не спор о религии, а скрытая попытка царя Николая подчинить Османскую империю своей власти. Ему нужны отнюдь не пещера в Вифлееме, а повод для войны со Стамбулом, и ставки в ней будут очень высоки. Николай намерен не только сделать Молдавию, Валахию, Сербию и Черногорию русскими провинциями, но и отобрать у блистательной Порты все армянские земли, что находятся в ее владении от Черного до Средиземного моря. Однако и это еще не все. Царь хочет исполнить мечту своей бабки Екатерины и взять под свой контроль Проливы и Стамбул, – с убедительной достоверностью пугал Рэдклиф султана, и это ему хорошо удавалось.

– Единственное, что сможет остановить русского медведя и спасти Турцию, – это союз Блистательной Порты с просвещенной Европой в лице Англии и Франции. Наш могучий паровой флот сможет урезонить аппетиты русского царя и сохранит целостность ваших границ, как на западе, так и на востоке.

– И что попросят император Наполеон и королева Виктория взамен этой военной поддержки? – резонно поинтересовался султан, хорошо помня, что европейцы просто так ничего не делают.

– Ровным счетом ни-че-го, – важно отчеканил посол. – Наши государи готовы оказать Стамбулу эту поддержку, руководствуясь не корыстной выгодой, а лишь стремлением остановить Россию в ее намерениях произвести раздел Порты. Мы прекрасно понимаем, что подобные действия приведут к возникновению сначала множества мелких конфликтов, а затем и большой войны по всей Европе. О масштабах этого кровопролития можно только догадываться, и наша святая задача – не допустить подобного!

– Да благословит вас Аллах за вашу мудрость и проницательность, господин Рэдклиф, но если случится так, что Николай не испугается вашей угрозы и пойдет напролом, что тогда? – правомерно спросил султан. – Турецкая армия не сможет в одиночку победить русскую армию.

– Его величество может не беспокоиться по этому поводу. Государи Франции и Великобритании готовы послать свои войска на помощь султану и вместе разбить Южную армию русских.

– А что с Кавказской армией? Пока мы будем воевать с русскими на западе, они могут проникнуть в Армению, захватить азиатские владения империи и подойти к Стамбулу с востока, – живо напомнил Рэдклифу положение дел повелитель правоверных.

– Ваше величество, я не военный человек и не могу ответить вам на все ваши вопросы, связанные с военным делом. Подобные тонкости дела не мой удел. Королева Виктория и лорд Пальмерстон доверили мне миссию известить вас о надвигающейся на вас угрозе с севера и предложить объединить наши усилия в борьбе с ней. И прошу поверить, что за моей спиной стоят реальные силы. Реальный флот и армии готовые выступить против Николая и защитить вашу страну, если на это будет ваше согласие.

Слова английского посла уверенно проникали в уши султана, но тот, следуя заветам своих предков, не спешил полностью и во всем доверять и полагаться на европейских союзников. «Русский гяур такой же опасный враг Порты, как и европейские франки. Все они только и хотят, что разрушить нашу империю и поработить турецкий народ. Ни одному из них нельзя доверять, но нужно использовать их соперничество в своих целях», – говорили наследнику престола его учителя, и Абдул-Меджид хорошо запомнил их слова.

Не говоря ни да, ни нет, он соглашался с Рэдклифом, негодовал по поводу планов коварного русского императора и стал терпеливо ждать прибытия в Стамбул Меншикова. Перед принятием окончательного решения султан желал выслушать обе стороны.

Если британцу удалось посеять зерна сомнения в душе и сердце султана, то с великим визирем успехов у посла было куда меньше. Вместе с Рашид-пашой Мехмед-Али стоял за исключительно дипломатические способы разрешения возникших в государстве проблем. Визирь с восточной учтивостью слушал посла, восхищался его подарками, благодарил английскую королеву, внимательно слушал доводы англичанина, послушно кивал головой вслед его речам, и ничего не делал. Визирь, так же как и султан, ждал приезда Меншикова.

Ждали приезда царского посланца и послы Европы, в первую очередь Франции и Англии. Первый по поручению императора Наполеона затеял спор о главенстве церквей над святыми местами и получил в этом вопросе поддержку со стороны султана. Все это было сделано с целью публичного унижения русского царя, для которого вопрос религии был очень значителен.