Александр Яманов – Рок-звезда Советского Союза (страница 9)

Соседка вздохнула и поправила косынку на голове. Надо человеку немного выговориться, а мне не тяжело её послушать.

— Если передумаешь, то сообщи. Помогу, расскажу, у кого рассаду купить, — произнесла она.

Я же мысленно поклялся, что никакой картошки и прочих огурцов здесь не будет. Иначе мне ещё участок в деревне всучат. Максимум зелень: петрушка, укроп, кинза. Ещё я не стану убирать смородину и малину. Кусты растут сами по себе, надо их только немного обрезать и подвязать. Но весь остальной участок я засажу травой. Насчёт деревьев тоже надо подумать. Понятно, что сосны и ель не трону. Яблоню точно спилю, сорт не мой. А вот вишню, грушу и сливу оставлю. Они ещё и растут удобно, часть листьев падает к соседям. Ха-ха! Хотя и урожай тоже уходит налево. Ничего, я не жадный.

Вслух же я ничего такого не сказал.

— Пока ничего не знаю. Сначала надо получить паспорт, определиться с работой и просто привыкнуть к гражданской жизни. Для меня всё в новинку после двух лет на заставе, окружённой горами. Может, работа будет связана с командировками. Какой тогда огород?

— Ну, смотри, — ответила Антонина Павловна, чуть наклонив голову. — Земля у вас хорошая. Елизавета ведь три самосвала чернозёма привозила, ещё и навозом удобрила! Жалко, если участок пустой останется.

Соседка постояла ещё несколько секунд, будто ожидая, что я соглашусь. Только не надо трогать тему земледелия. Лучше купить любые продукты, благо денег хватает.

— Ладно, пойду я, — наконец произнесла тётя Тоня. — Миску потом занеси.

— Спасибо! — ещё раз поблагодарил я столь приятную женщину.

Антонина Павловна повернулась и пошла к себе, обогнув кусты крыжовника, растущие на границе наших участков. Надо будет как-нибудь отдариться. Она действительно столько для меня сделала!

Немного постояв, я побрёл к крыльцу. Между тем по радио началась передача «Время, события, люди», посвящённая будущим выборам в местные Советы депутатов трудящихся. Хоть убей, не понимаю, о чём речь. В прошлой жизни я, мягко говоря, не любил всё, что связано с выборами. Надо послушать, как обстоят дела с агитацией в СССР. Или её здесь нет? Заодно ведущий анонсировал выступление академика Петровского, посвящённое Дню медицинского работника. Зачем? Не знаю. Лучше послушаю, прежде чем делать выводы. Я уже понял, что глупо соваться в здешние реалии со своим уставом. Всё очень отличается от привычного мне мира.

Заварив чай, я с наслаждением уминал пирожки, слушая радио. Всё-таки впечатления неоднозначные. Детская передача и музыкальные программы по заявкам трудовых коллективов мне понравились больше. От политики и бюрократии лучше держаться подальше.

***

После обеда я решил соблюсти закон Архимеда и немного отдохнуть. В итоге выключился аж на два часа. Проснулся со слегка тяжёлой головой и болью в мышцах спины. Огород — это такая штука, что загоняет любого качка. Кстати, надо бы подумать о спорте. Во дворе есть турник, и можно бегать по округе. Надо только купить кеды, лучше сразу завтра зайти в обувной и глянуть ассортимент. Но есть опасения, что придётся ехать в Москву. С обеспечением товарами в Орудьево слабовато.

Радио во дворе пропиликало четырнадцать часов. Нормально я надавил на массу. Хватит валяться, пора доделать намеченный фронт работ. Ополоснув лицо в ванной, я вышел во двор. Немного потупив, прикинул, с чего начать, и приступил.

Первым делом я оттащил сорняки в компостную яму, случайно обнаруженную со стороны участка Николаича. Раньше она была в другом месте. Это бабушка так отомстила соседу за отравленного Графа.

Расходившись, понял, что надо заняться дорожкой. Иначе далее буду откладывать работу, а там уже и зима. Есть у меня такая черта — ленив. Но до прошлого обладателя тела мне далеко. Никита был профессиональным сачком.

Ещё раз прикинув фронт работ, я сходил в сарай и вытащил несколько подходящих камней. Когда делали дорожку, запасливая бабушка заказала побольше материала. Вот и пригодилось через несколько лет.

Далее, вооружившись ломом и лопатой, я с азартом археолога принялся за дело. Вытащил треснувшие камни, подсыпал песок, подровнял грунт. А потом занялся мозаикой, выложив подошедшие по размеру булыжники. Засыпал всё землёй и утрамбовал ногами. Сюда бы хороший гранит и посадить его на цемент. Но здесь не городской тротуар, толпы не ходят, поэтому пока пойдёт.

Вдруг вспомнилось, как бабушка радовалась этой дорожке. Вроде мелочь, но она умела ценить любые житейские мелочи. Сразу навалилась ностальгия, хотя я понимал, что это чужие воспоминания. Печаль оказалась тихой и светлой. А потом на душе стало тепло. Будто какая-то сила одобрила проделанную мной работу. Или это дом меня принял? Вроде глупость или мистика? Тогда как вообще назвать произошедшее со мной?

Я поднялся, отряхнул колени и пошёл за веником. Нужно всё подмести, и работа будет выполнена.

А ещё пришла идея сделать из маленького сарая баню. Надо поставить там стенку, сток для воды, железную печь и дымоход. Бабушка хотела держать кур, но руки не дошли. Второго амбара вполне хватает для хранения инструментов. Там даже была мастерская отца, и осталось много всяких железок. Переберу их чуть позже. Но сначала баня.

Глава 4

Июнь 1977 года, город Орудьево, Московская область.

Наверняка прежний Никита думал, что армия — самое страшное испытание в его жизни. Он ошибался. Очень! Может, военная машина и неповоротлива, но там порядок и у солдата нет никаких забот. Служи и не переживай, всем тебя обеспечат. Понятно, что речь о мирном времени. Во время войны всякое случается. Но бюрократия в армии достаточно простая. На уровне обычного бойца, конечно.

Зато реалии гражданки поразили даже столь опытного человека, как я. Начиналось всё вполне нормально. В военкомате меня особо не мариновали, пропустили к полноватому майору, потевшему в своём кабинете без кондиционера. Он быстро проверил списки, посмотрел справку из больницы и отправил меня далее по инстанции. Придираться не стал. Думаю, мне помогло, что товарищ вчера хорошо провёл вечер. В кабинете стоял ощутимый запах перегара. Однако военный держался стойко, говорил спокойно и внятно, только красные белки кричали о воскресной пьянке. Бывает. Интересно, а что в этом времени со жвачками? В универмаге я их не видел.

Две тётки в канцелярии военкомата оторвались от чая с сушками, быстро всё оформили и выдали мне справку для паспортного стола. Оказывается, главный документ хранится там, пока человек проходит службу.

Я не стал медлить и поехал в следующее учреждение. Город у нас небольшой, поэтому лучше пользоваться велосипедом. К общественному транспорту СССР в целом и Орудьево в частности у меня изрядный скепсис. Память подкинула поездку стоя в задней части переполненного «ЛиАЗа». Мягко говоря, удовольствие специфическое. Рычит, чадит, ещё и подпрыгивает. «ПАЗ» оранжевого цвета, на котором мы перемещались по горам, тоже не самый комфортный аппарат.

Зато практически новый велосипед «Урал» — совершенно другое дело. Аппарат был подготовлен ещё вчера, благо в сарае нашлась запасная шина. Подшипник я также смазал, а то мне показалось, что педали немного поскрипывали. Сейчас ход плавный и бесшумный. Противоугонный замок мало отличался от девайсов XXI века, разве что излишне грубоватый и массивный. Отсутствие оплётки на тросике можно пережить. Сначала я думал его не брать, но потом изменил решение. На Аллаха надейся, но ишака привязывай — вдруг вылезла пословица от прежнего Ника.

В паспортном столе пришлось немного постоять в очереди. Среди ожидающих большинство — школьники, недавно достигшие шестнадцатилетия. Оно понятно, сдали экзамены и пришли получать паспорта. Обычные ребята и девчонки в лёгкой одежде. Две вертихвостки попытались строить мне глазки, но были проигнорированы.

Не хватало ещё связаться с малолетками. У меня и так внутренний конфликт. Суть прошлого обладателя тела тянется к девушкам помоложе. А я больше обращаю внимание на женщин лет тридцати – тридцати трёх. Надо признать, что местные дамы проигрывают своим товаркам из будущего. Наверное, меньше за собой следят. Но скорее всего, в это время больше рожают. Практически у каждой женщины по два или три ребёнка, что влияет на фигуру. Ещё они ниже и коренастее, что ли. Меня-то сначала интересовали дамы сороковых годов рождения. Послевоенное поколение. Вроде более-менее приятные, но слишком плотные. Или у нас в Орудьево народ проще, а за красивыми милфами надо ехать в Москву? Ну, на фиг! Долой геронтофилию! Даёшь молодёжь! Но не школьниц же!

Ловлю себя на мысли, что уже примирился с окружающей реальностью. Полагаю, дело в слиянии моего сознания с Никитиным или в обретении его памяти. Не знаю, как правильно назвать этот процесс. Это вопрос вторичный. Главное, я уже не реагирую на винтажную мебель в кабинетах, отсутствие компьютеров, вместо которых работники используют громоздкие пишущие машинки. Ах да, военкоматовские тётки кипятили воду в алюминиевом чайнике со штекером. Почему-то меня удивил этот аппарат. Тут ещё воспоминания подкинули образ штуковины под названием кипятильник. Оказывается, его подключают к розетке и суют в банку с водой. Ещё столь странный агрегат надо прятать от пожарных инспекторов. Мне кажется, это какая-то чушь! Банка ведь может лопнуть. Здесь сознание Князя дало сбой. Зачем такие извращения, если есть электрочайники?