Александр Яманов – Режиссер Советского Союза (страница 38)

– Как тебе песни? – спрашивает Сима Иосифовна, неожиданно появившаяся в зале ДК.

А ведь она волнуется. Видно, что пожилая учительница вкладывает в ВИА свою душу.

– Вокал стал лучше, про технику игры вообще молчу. Чувствуется чья-то рука. Не подскажете, как зовут эту достойную даму?

Радостная улыбка была для меня как бальзам на душу. Прежний Леха очень любил свою учительницу, которая периодически вытаскивала его из разных ситуаций и вообще стояла за молодого балбеса горой. Мать уже начала сдавать в начале пятидесятых, но при этом пахала как проклятая. Вот его и воспитывали две соседки.

– Алечка хорошо поработала над одним ершистым мальчиком, – Сима намекнула на Алевтину Казимировну, которая из бывших. – Кто бы мог подумать, что из мелкого хулигана вырастет такой талантливый и культурный человек.

Приятно, черт возьми. Хотя моих заслуг в этом нет. Леха при всей его безалаберности всегда хорошо учился и вообще абсолютно положительный персонаж.

Разговор насчет авторства вышел весьма тяжелым. Но мне все-таки удалось уговорить директрису, напирая на заботу о сыне.

– Я не могу быть везде, – привожу последний аргумент. – Если моя фамилия будет мелькать в книгах, музыке и фильмах, то у людей начнут возникать закономерные вопросы. Вам же я буду просто передавать сырые напевы, которые нужно доводить до ума. Гриша денег со стороны не возьмет, слишком гордый. Но если их заработала мама, то никуда не денется. А ему нужен хороший специалист и реабилитация. Он же еще молодой – сорок один год. Может, поставите его на ноги в ближайшее время.

Глаза пожилой еврейки увлажнились. Не стал ждать благодарностей, а побежал к Гене. Утащил лидера ВИА в его импровизированный кабинет, расположенный в полуподвальном помещении ДК.

– Все хорошо! – хвалю молодое дарование. – Только не надо слишком сильно увлекаться каверами.

– Чего?

– Я говорю, музыку воруй в меру. Лучше пиши свою. Ведь у вас хорошо получается, а тексты какие замечательные! А то лет через десять подпишет СССР какой-нибудь международный договор, где будет и про музыку. И окажется, что советская звезда Гена Пупков половину мелодий слямзил.

Геннадий пытался изображать утерянную невинность, но все было понятно. Главное – тему просек, далее надеюсь на его благоразумие.

– Я хочу изменить само звучание музыки к фильмам, – начинаю делиться с возможным соратником. – Все эти академические оркестры порядком надоели. Надо вносить в кино новый звук. И твой ВИА будет первой ласточкой. Продолжайте играть свой обычный репертуар. Но когда мне будет нужно – вы будете петь мои песни.

– Так мы всегда готовы, Алексей Анатольевич, – Гена чуть ли не рвет на груди фуфайку. – Ваш «Королек» уже постепенно расходится в народ. Я здесь бессилен. Люди все равно музыку слушают, на наши репетиции многие приходят.

В принципе вопрос понятный. Шила в мешке не утаишь. Кстати, дирекция комбината вывела наши таланты в самодеятельность, и теперь народ занимается исключительно творчеством. Я уж думал пообщаться с руководством фабрики, но, оказывается, здесь тоже грамотных товарищей хватает.

– Гена, – обращаюсь к будущей звезде, – кто тебе Нина?

– Двоюродная сестра, – ответил лидер ВИА.

– Не сочти за хамство, но есть у меня кое-какие претензии. Она замечательно поет. Просто найди ей тренера по гимнастике. Училку физры из школы или еще кого. В наших делах мелочей не бывает. Артистка популярного ВИА должна отличаться от доярки.

– Сделаем, Алексей Анатольевич. – Мне уже жалко девушку Нину.

Но это шоубиз. Ей реально надо подтянуть фигуру и похудеть килограммов на десять. Мелочей здесь не бывает. Хотя в Союзе пока нет строгих стандартов. Но один попаданец скоро начнет их приводить к общему знаменателю.

Не зря мы сгоняли в мой городок. Я еще пяток интересных мелодий народу напел. Далее пусть они сами работают. Иосифовна обещала, что доведет их до ума.

Уже перед отъездом, сидя в местной столовой, я озвучил пришедшую идею. За столом сидели Гена, Сима Иосифовна и Нина.

– Вам нужно кардинально отличаться от других ансамблей. Необходим яркий такой штрих, который еще разнообразит ваше звучание. Для начала предлагаю найти скрипачку. И это должно быть не какое-то камерное и скучное звучание, а взрыв, – начинаю эмоционально размахивать руками. – Девица должна просто зажигать на сцене, но при этом не тянуть одеяло на себя. Второй вариант – это флейта или свирель. Но пока давайте остановимся на скрипке. Сима Иосифовна, есть ли среди ваших выпускниц симпатичные девицы, которые дружат со скрипкой?

За образец я беру группу «Грай», одну из своих любимых. Здесь добиться такого уровня звучания пока нереально, но попробовать стоит.

– Есть у меня две кандидатки на примете, – произносит директриса. – Одна окончила школу четыре года назад, но, надеюсь, что не растеряла навыков. Вторая вообще преподаватель. Молодая и яркая, как ты ищешь. Еще она влюблена в инструмент. Другой вопрос – надо ли ей все это?

Договорились, что Сима Иосифовна проведет беседы с потенциальными кандидатками. Если результат будет положительным, то приеду знакомиться с ними, уже после Нового года. Гена же сразу озадачился новым звучанием и как можно совместить скрипку с их музыкой. Вот нравится мне такой подход. Человек понял, что идея интересная, и сразу решил внедрять ее в жизнь.

Сегодня Фурцева была на удивление благодушна и просто светилась от радости. Запустили меня сразу, без всяких маринований в приемной. Мариночка принесла чай, конфеты и сушки. Ну прямо встреча важного гостя. Это меня немного насторожило, и в итоге мои волнения оправдались.

Выпили чая. Министр расспросила про фильм. В общем, обычная светская беседа.

– Здесь вот какое дело, – подозрительно бодро произнесла Екатерина Алексеевна. – Никто не ожидал такого успеха твоих календарей. Пришлось два раза заказывать новый тираж у финнов и еще итальянцы напечатали свой. Только есть одна загвоздка. Внешторг решил, что валюта для них важнее. Но в следующем году твои работы будут оценены и на выделенную валюту будет закуплено оборудование.

– Нет! – отвечаю максимально жестко.

– Что? – удивленно вопрошает Фурцева.

– Карнавала не будет. Я договариваюсь один раз. Если меня обманули, то более этому партнеру не верю.

– Ты не совсем понял, о чем речь, – министр села за свой стол. – Все будет в следующем году. Но сейчас посчитали нужным использовать валюту для более важных целей!

– Я свое слово сказал.

Понимаю, что это, возможно, всё. Но подобного кидалова терпеть не собираюсь.

– Да ты!.. Да я!.. – зачем-то начала орать Фурцева.

Далее она разразилась совершенно неискренней лекцией на предмет патриотизма. Мол, советские граждане, к коим относится товарищ Мещерский, должны войти в положение. Стране как воздух необходима валюта, а его проекты могут и подождать. И вообще, не стоит кусать руку, которая дает ему всякие ништяки. Это уже попахивает угрозами. Но я завелся и отступать не собираюсь. Мои календари в масштабах страны крохи. Но какой-то высокопоставленной суке захотелось наложить на них лапу. Возвращаюсь на грешную землю и пресекаю демагогию министра.

– Дальше Кагалыма не сошлют, – пресекаю угрозы министра. – Фильм закончит Зельцер. Плакаты будет рисовать Самсонов, который уже начал новую серию. Мною была выполнена работа, которая принесла не только материальный, но и политический профит для страны. Кто-то наверняка уже премию себе выписал или дырочку для ордена готовит. Плевать. Я подобный обман терпеть не собираюсь. Просто запомните это раз и навсегда.

Аккуратно закрываю дверь перед онемевшей от подобной наглости Фурцевой, улыбаюсь Марине и выхожу в коридор. На улице вдыхаю морозный московский воздух и опять улыбаюсь. Может, это нервное, но настроение у меня просто замечательное. Прямо гора с плеч свалилась. Не дадут снимать кино – значит, займусь литературой или музыкой. Но подобного кидалова я прощать не собираюсь. Прогнешься один раз, и всякая чиновничья сволочь будет дальше тебя эксплуатировать.

Плевать на последствия. Я в принципе человек неконфликтный, но здесь просто ударили по больному месту. Никогда ранее мне не удавалось получать удовольствие от работы. Мы с единомышленниками действительно творили. Поверьте, когда работа доставляет тебе удовольствие – это просто сказочное состояние. Печально, что скорее всего это закончится уже завтра, но Леша Мещерский не отступит.

Глава 21

Мой любимый праздник, Новый год, встречали на даче всей семьей. Хорошо, когда у тебя есть родня с прилагающимися привилегиями. Все-таки загородные дома такого уровня есть далеко не у всех советских граждан. Но это дело такое – кому как повезло.

К нашему относительно дружному семейству присоединились Леночка с Вадиком. Мне все равно, так даже веселее. Они знакомы с Зоей чуть ли не с пеленок, поэтому искренне рад, что люди дружат столько лет. Да и близняшкам веселее с мальчиком, который ненамного их младше.

Елку мы наряжали с рыжиками, потому что это весьма ответственное занятие. Оказывается, искусственные елки в Союзе уже появились, и нам не пришлось вредить природе. Собрал пластиковую красавицу и установил ее на крестовину. Игрушки только странные, на мой вкус, и немного грубоватые, но детям нравится. В общем, два поколения семьи Мещерских получили искреннее наслаждение от процесса. Женщины в это время творили очередные кулинарные шедевры, судя по запахам с кухни.