Александр Яманов – Режиссер Советского Союза 7 (страница 18)

— Ты в последнее время позволяешь себе агрессивные и непродуманные высказывания. Зачем было злить этого туляка? У него ведь на морде написано — засланец идеологического отдела.

Светочка развернулась и походной танцовщицы двинулась в обратную сторону, благо на площади кабинета я не экономил. Хороша чертовка! В последнее время её фигура стала более спортивной, но пока всё в меру. Мускулистые и загорелые лодыжки переходили в упругие бёдра, скрываемые тонкой тканью платья. Лёша начал понимать, что постепенно возбуждается.

— Но ты большой мальчик, и должен отвечать за свои поступки, — продолжила Капитонова, положив сумочку на диван, и потянулась, будто кошка.

Зрелище скажу я вам впечатляющее! Не успеваю отреагировать, а Светочка уже взобралась на меня, обхватив ногами. Идеальный носик потёрся о мою щёку, вызвав бурный прилив гормонов. А возбуждающий шёпот добил полностью поверженного противника.

— Ты снова затеял свои игры? Прячешься от меня, не позвонил, когда приехал и держишь дистанцию. Хорошо хоть про подарок не забыл, а то я бы сильно обиделась, — девушка поёрзала, устраиваясь поудобнее, вызвав полное одобрение некоторых частей моего тела, — Не дёргайся! Дверь закрыта и нам не помешают. Думаешь твоя секретарша о нас не в курсе? Всё она знает и никому не скажет, ибо умна. Так что времени у нас хватает. И вообще, мне очень нравится твой новый диван, Мещерский. Хочу такой же, но его надо сначала опробовать.

Тёплые губы не дали мне возможности ответить. Острые коготки между тем расстёгивали мою рубашку, и слега царапали грудь. Вот как сопротивляться такому урагану? Ни один нормальный мужчина не сможет противостоять этой квинтэссенции красоты, обаяния и сексуальности. А Лёша — человек слабый и неспособен воевать с женщиной. Наконец-то до меня дошло. Я ведь обыкновенная жертва! Меня же фактически принуждают, не оставляя выбора. С этими мыслями, сгорая от нетерпения, хватаю Светочку и несу на диван.

Глава 7

— Что ж, в целом фильм неплохой. Но излишне откровенный, сразу бьющий зрителя наотмашь, а тот к подобному совершенно не готов. Я вот ждал совершенно иного, — прошамкал главный зритель страны, глядя мне в глаза, — Послевкусие после просмотра осталось странное. Будто черёмухи пожевал и во рту вяжет. Умом понимаешь, что ягода полезная, но организм реагирует по-другому.

С «Дни вина и роз» начались проблемы, как и ожидалось. Изначально никто не ждал лёгкого пути, поэтому мы приготовились к противостоянию. Надо понимать, что приёмную комиссию обязаны пройти даже народные артисты, обласканные самым высоким начальством. И подобная позиция мне вполне ясна, потому что закон должен быть один для всех. Только не надо считать людей дураками, коим попытались выставить вашего покорного слугу. Ожидаемо, основные претензии заседателей свелись к персоне главного героя. Вернее, его должности и показанному бытовому комфорту, которую она даёт. В картине на партию пальцем не указывают, но намёк понятен. Потому после первого первичного показа мне предоставили целый список мелких придирок. Составили его грамотно и даже издевательски.

По сути, мне пришлось бы переснимать несколько ключевых сцен, что неприемлемо. Как и любой советский режиссёр, я отснял достаточно материала, для его безболезненного удаления. Приём старый и используемый большинством коллег. Ведь никогда не знаешь, к какой сцене докопаются бдительные цензоры. Ходят даже глупые байки про Гайдая, мол, этот герой вставляет какие-то фантасмагорические эпизоды, на которые комиссия акцентирует внимание. И эта толпа «наивных дурачков» не обращает внимания на явно антисоветские ироничные кадры. Угу. Пусть народ и дальше верит в эти сказки. В комиссии хватает ретроградов и перестраховщиков, но откровенно слабоумных людей пока не встречал. Речь идёт именно о тех людях, кто даёт реально заключение после просмотра, а не всяких ряженых или чиновников из отдела идеологии. Цензура — слишком серьёзная вещь, дабы в ней работали идиоты. Вот и меня сразу попытались стреножить, причём весьма грамотно.

Нужно понимать, что есть устоявшиеся принципы индустрии, которые нельзя просто так обойти. Ну не будешь же ты постоянно бегать жаловаться к вышестоящим товарищам? Тебе логично ответят, что люди действуют согласно инструкции и просто выполняют свою работу. И часто я с мнением цензоров согласен, так как некоторые коллеги снимают лютую дичь. Здесь же просто всеми фибрами души ощущаешь, что тебя пытаются заставить убрать конкретные сцены. Ну не принято в СССР критиковать начальство. А показывать, что высокопоставленный товарищ живёт фактически иной жизнью, нежели обычные люди, сопоставимо с угрозой советскому строю. Вернее чиновникам, которые ассоциируют себя с властью, забывая о Конституции, и что они просто наёмные сотрудники, обязанные обслуживать простых граждан.

Но система давно сложилась и приходиться жить в её парадигме. Только сейчас у меня нет времени для соблюдения правил. Поэтому пришлось воспользоваться блатом и позвонить помощнику Брежнева Цуканову. Плохо, что в следующий раз меня могут аккуратно послать лесом. Подобную возможность — выхода на генсека, нельзя использовать регулярно. Демичева я просить не стал, так как должен ему за другой проект. Нельзя постоянно просить подобных людей о помощи. Когда-то придётся отдавать долги. Сейчас мои взаимоотношения с главным идеологом строятся на взаимовыгодных условиях. Если у меня получится, то идеолог наберёт политические очки. Поэтому пришлось выходить на Брежнева. С Фурцевой отношения полностью разладились и меня аккуратно завернули, когда я хотел договориться о встрече. Да и мои инициативы по кампании за здоровый образ жизни, встречены Екатериной Алексеевной очень странно. Она сейчас фактический вице-премьер по социальной политике. Только складывается впечатление, что министр заняла выжидательную позицию. Хорошо, что все наши инициативы идут пока на республиканском уровне. Правительство РСФСР весьма серьёзно отнеслось к проектам, а может, сделало это из-за желания показать союзным коллегам свою независимость.

Что касается просьбы, то уже через три дня мне назначили дату, когда надо привезти фильм в резиденцию вождя. Обычно Брежнев, будучи опытным политиком, не выносит свой вердикт сразу. Но в этот раз меня попросили подождать, пока высокопоставленный зритель посмотрит картину. Я не против, поэтому спокойно посидел в комнате для гостей, мучая блокнот для записей.

К моему несказанному удивлению, кроме «дорогого Ильича» на даче присутствовал министр обороны. Судя по довольному виду и лёгкому румянцу, оба товарища пообедали и слегка накатили, грамм этак по сто. Меня, кстати, тоже покормили и весьма неплохо. Так что грех жаловаться на приём. Но главный разговор у нас впереди.

— Вот и виновник сегодняшнего переполоха, Андрей Антонович, — генсек показал в мою сторону, — Заслуженный режиссёр, народный артист и наша гордость! Даже капиталисты признали советский талант!

— Может, я чего не понимаю, но кино уж больно странное, — сухо произнёс маршал, одетый в гражданское, — Зачем снимать подобное? Какой посыл несёт такая история? Или товарищ режиссёр заразился странными идеями, у упомянутых капиталистов?

Брежнев задал вопрос, сравнив послевкусие от картины с черёмухой. Я молчал, так как вожди должны были выговориться.

— Вот скажи, Алексей, — продолжил «дорогой Ильич», медленно ступая по парковой дорожке, вдыхая чистейший воздух бора, — Зачем советскому человеку подобная история? Нет, я как мужчина понимаю твоего героя. Седина в бороду, бес в ребро и ушёл к молодой. Дело-то житейское. У нас вон ранее такие мезальянсы возникали и на самом высоком уровне. Возьми того же товарища Будённого, чей юбилей недавно праздновала вся страна. Да и других историй хватало, но это дело личное. Только причём здесь алкоголь? Неужели нельзя было как-то обставить всё иначе? Мы с Андреем Антоновичем немного пообщались и пришли к общему мнению. Спившаяся девушка, ещё такая молодая и красивая портит общее впечатление. Вернее, создаётся какая-то гнетущая ситуация и начинаешь ощущать дискомфорт. Несправедливо всё это. Народу надо показывать, что-то доброе, светлое и дающее надежду. Вот если бы героиня выжила и зажила нормально со своим мужем, а так…

Забавно, но Брежнев не обратил внимание на поступок героя, подавшего на развод и, бросающийся в глаза окружающий его комфорт. Ильич — мужик с пониманием, сам был не прочь погулять в молодости. Поэтому уход от жены к секретарше воспринял спокойно. А вот дальнейшие события, когда молодая женщина начала спиваться, генсеку совершенно не понравились. При этом комиссия заострила внимание именно на образе и поступках начальника, почти не затронув тему алкоголя. Вернее, были замечания сделать некоторые сцены менее откровенными, но это нормально. И, конечно, гибель героини мне посоветовали заменить на более оптимистичное действие. Это не проблема, так как мы сделали ещё два варианта концовки. В одном из них она просто уходит и оставляет зрителю возможность самому додумать, чем всё закончилось. Об этом я рассказал в общих чертах генсеку и его надменному спутнику, усиленно делавшему вид, что меня нет рядом.