Александр Яманов – Режиссер Советского Союза 6 (страница 65)

Слышал, что по планам республиканских властей «Беларусьфильм» ждёт расширение и масштабная перестройка. То же самое ждёт республиканское телевидение. Инициатором этих проектов является Пузик, решившая вывести родной край на ведущие позиции в СССР. Я этому только рад. Здесь тот случай, когда чиновники решили оседлать тему и выжать из неё максимум дивидендов. И это принесёт много пользы множеству людей. Ведь дело не ограничится только возведением новых павильонов. В прессе подняли вопрос об отечественном оборудовании и качестве плёнки. Значит, будут улучшать производство или запустят новый завод. Плюс нужны новые кадры и не только актёрские. Ведь в работе над фильмом принимает огромное количество специалистов. И с неба на киностудии они не падают. Их придётся воспитывать, увеличивая наборы в театральные училища. Заодно людям надо где-то жить, а это новые дома. Далее одно начнёт тянуть за собой другое. Киноиндустрия — вещь затратная, но весьма прибыльная при правильном подходе. Белорусы пока на верном пути. Если собьются, то поправим.

Только ничего этого не было бы без меня. Но не говорить же об этом Ермашу? Мол, большая часть положительных изменений в советском кино связана с тем, что я попал к вам из будущего. Меня и так считают оригиналом, это мягко говоря, а здесь могут принять за душевнобольного.

— Насчёт успеха рано радоваться. Если мы закрепим завоёванные позиции следующими качественными работами, то года через три — четыре можно говорить о достижениях. И не стоит мерить прогресс кинематографа исключительно наградами фестивалей. Здесь часто отмечают оригинальные картины, непонятные большей части обычных зрителей, — решаю донести немного полезной информации до одного из руководителей «Госкино», — Народ должен понимать, что хочет до него донести режиссёр. Иначе мы можем впасть в самообман и пойти неверной дорогой. Нельзя возить на подобные фестивали исключительно интеллектуальное кино. Необходимо разбавлять его обычными работами, которые пойдут в массовый прокат.

— Это вы намекаете на мой фильм, Алексей? — раздаётся из-за спины, — Ведь вы уже не первый раз позволяете себе достаточно резкие и некрасивые слова в адрес коллег. Решили, что коль добились признания, особенно у западных продюсеров, то именно ваше направление верное? Тотальная коммерциализация кинематографа — это самое ужасное, что может произойти. А разбавлять, так называемых интеллектуалов, необходимо именно вашими работами?

Какая неожиданная встреча! Это я так иронизирую. Просто Тарковский все эти дни усиленно делал вид, что меня нет. Даже на общей пресс-конференции Андрей умудрился не сказать мне ни слова. А здесь вдруг такая честь. Ругаться не хочу, но немного спущу товарища на грешную землю.

— Как вы думаете, окупит ли «Солярис», вложенные в него средства? — поворачиваюсь к коллеге и вижу, что наша компания начала привлекать внимание окружающих, — Ответ очевиден. А вот мой «Осовец» уже лидер проката 1972 года и войдёт в тройку лучших фильмов СССР по итогу сезона. Речь идёт о кассовых сборах, конечно. Думаю, на Западе, особенно в Европе, мы тоже соберём неплохую кассу. Только не путайте коммерческое кино с бездуховным и сугубо развлекательным шлаком. Этого дерьма всегда было достаточно, но пока ему получается противостоять. Я считаю, что в каждом фильме должны подниматься базовые человеческие ценности — добро, дружба, любовь, самопожертвование и многое другое. И ведь я не веду речь о противостоянии коммерческого и авторского кино. Речь про разумный баланс. Мне кажется, что «Солярис» окажет огромное влияние на мировой кинематограф, в том числе западный. Такие картины необходимы нашей индустрии как воздух. При этом большая часть обычных зрителей его не поймёт. Поэтому вполне нормально, что я зарабатываю деньги, а вы творите. Поэтому нужен баланс, о котором я начал говорить Филиппу Тимофеевичу. Это касается не только фестивалей, но и нашей индустрии в целом.

— Значит, по-вашему, я нахлебник, живущий за счёт коллег? И ни один мой фильм непонятен простому зрителю? — Тарковский из всей моей речи вычленил именно слова о финансах, — Не много ли вы на себя берёте, Алексей?

— Почему же? Думаю, «Иваново детство» — один из лучших советских фильмов, где соблюдён этот самый баланс. Оригинальная манера подачи, при этом вполне понятная для обывателя. И коммерческий успех картины подтверждает мои слова. «Андрей Рублёв» и «Солярис» совершенно иные работы. И они не пользуются популярностью у простого зрителя. При этом я признаю их уникальность. Не удивлюсь, что лет через тридцать, ваши картины станут классикой, а обо мне никто не вспомнит. Только опять-таки, это будет мнение коллег и журналистов, но не обывателя. Потому я и считаю, что авторское кино, надо снимать дозированно, но и перебарщивать с развлекательными картинами, тоже нельзя. Пока нам удаётся соблюдать небольшой баланс. Особенно на фоне огромного количества неликвида, который выдают советские киностудии.

— Давайте подробнее, Алексей Анатольевич, — сразу сделал стойку Ермаш, — Может, Андрей Арсеньевич прав насчёт ваших жёстких высказываний и критики коллег? Ваш успех является ориентиром для советских режиссёров, но не для всех. Ведь, наша страна огромна и многообразна. Потому в СССР снимают совершенно разное кино. Нельзя грести всех под одну гребёнку. В противном случае нарушится наша уникальность, и фильмы станут похожи друг на друга. Да и откровенное копирование западных картин, не приведёт ни к чему хорошему. Это размоет самобытность советского общества. Пусть европейцы и американцы не смогут понять более половины отечественных фильмов. Но этого и не нужно. Мы должны снимать кино, в первую очередь ориентированное на советского зрителя.

В принципе, я со многим согласен. Удивительно, что подобные мысли выдал чиновник, который не похож на гиганта мысли. С ужасом вспоминаю, во что превратился поздний советский и пошедший по его стопам российский кинематограф. За редким исключением режиссёры гнали такую дичь, что было просто стыдно. Можно скидку сделать на безденежье, новую эпоху, требования конъюнктуры и желание привлечь зрителя любой ценой. Но и в более сытые времена, кинематограф не смог выдать ничего пристойного. Вроде есть бюджет, более-менее сформирована официальная идеология, народ устал от американского дерьма, но в итоге полная пустота. Мне сложно вспомнить достойные, а главное, оригинальные фильмы. За исключением «ДМБ», «Войны», «Ночного дозора», «Охоты на пиранью», моего любимого «Хардкора» и, возможно, «Аритмии». И это за двадцать лет! А здесь в год снимается десятка полтора картин подобного уровня! Понятно, что трудно сопоставить объёмы производства и мощи индустрии времён рассвета СССР и морально разложившейся РФ моего времени. Но чисто статистически раз в год должно появляться два-три интересных проекта.

А ещё Лёша зациклился на продвижении западных стандартов кинематографа, совершенно позабыв, что это не истина в последней инстанции. Для меня классика советского кино никогда не сравнится с самыми лучшими работами американцев и европейцев. Просто потому, что это родное. Менталитет, страна, язык и множество иных факторов определяют твои предпочтения. Даже не вспомню западный фильм, который я готов пересматривать раз в два — три года. А вот подобные советские картины есть, хоть их и мало. Но надо довести свою мысль до Ермаша, что не всё так хорошо.

— Проблема в том, что наш кинематограф угодил в какое-то болото. Я писал об этом статьи, поэтому не вижу смысла повторяться. Налицо деградация, идеологическая зашоренность или просто устаревшие подходы к съёмкам. Особенно слабо работают республиканские коллеги, несмотря на огромные ресурсы, которым они располагают. Одна студия «Довженко» чего стоит! Это же просто профанация работы и ежегодно выбрасываемые миллионы. И вы это знаете лучше меня.

— Можно подробнее про идеологическую зашоренность, — вкрадчиво произнёс чиновник.

Да, чего-то я расслабился и забыл, с кем имею дело. Тут хочешь наладить с человеком взаимоотношение, а он пытается тебя подловить на неосторожно сказанном слове. Достал меня этот упырь аж слов нет. Дядя просто не понимает, с кем связался. Если раньше я не всегда давал отпор номенклатурщикам, то надо начать исправлять эти ошибки. По приезде домой буду принимать меры. Демонстративно поворачиваюсь спиной к Ермашу, игнорируя его вопрос, и обращаюсь к Тарковскому.

— Вы же всё прекрасно понимаете. Мы пару раз полемизировали о проблемах советского кинематографа, и нашли много точек соприкосновения. Но вдруг какие-то непонятные обиды, хотя, я никогда не скрывал своего отношения к вашему подходу к киноискусству. Надеюсь, они вызваны не личностным фактором и завистью к вашей бывшей жене? — судя по дёрнувшейся щеке мэтра, дело как раз в Ирме, — Что касается неприятия некоторых работ наших режиссёров простым зрителем, то вы лицемерите и прекрасно всё осознаёте. В противном случае не писали бы сценарии для «правильных» картин, которые гарантируют вам лояльное отношение властей и позволяют творить. А сейчас вынужден вас покинуть, хочу пообщаться с некоторыми коллегами.

Я немного иначе посмотрел на Тарковского, которого многие авторитетные люди из кинематографа считают гением. Вот чего ему не хватало? Пусть со скрипом, но человеку позволяли снимать своё кино. При этом у Андрея было достаточно халтурок, где он со своим дружком Кончаловским рубил неплохое бабло, клепая сценарии. Здесь почему-то режиссёр был не особо разборчив, отрабатывая правильную идеологическую повестку. Да и не дали бы ему на Западе подняться. Там своих ярких представителей интеллектуального кино хватало. Именно в СССР он сделал имя и уже в ранге мастера уехал за рубеж.