Александр Яманов – Несгибаемый граф (страница 9)

В трёхэтажном корпусе тоже было тихо. Только на входе я столкнулся с двумя работниками, тащившими доски. Звуки моих шагов гулко отражались от стен. На фоне потушенных ламп обстановка напоминала какой-то дешёвый фильм ужасов. Будто сейчас из-за угла выскочит мужик с топором или бензопилой. Брр! Какая муть лезет в голову.

Ян обнаружился в лаборатории, как и ожидалось. Времена вроде другие, но помещение, наполненное склянками, колбами и коробочками с реагентами особо не отличается от будущего. Разве что мебель иная и нет электрического света. Зато наличествует молодой человек со всклоченными светлыми волосами и горящими глазами. Исследователь что-то нервно записывал, скрипя гусиным пером и не обращая внимания на множество клякс. Настоящий безумный учёный из фильмов. Чего-то меня сегодня тянет в кинематографическую тему. По идее, лучше навсегда забыть о таких вещах, как телефоны, телевизоры и интернет. В целом, моё новое сознание работает странно. То я вообще не вспоминаю о прежней жизни, а то из меня просто лезут воспоминания. Наверное, новая личность пока формируется.

– Главное – не взорви лабораторию, а вместе с ней весь корпус, – указываю на горящую спиртовку.

Ван дер Хек даже не заметил, как скрипнула дверь и в помещении появился гость.

– Граф! Это вы? – улыбнулся учёный, заморгав красными глазами. – Вроде говорили, что вы уехали в Россию. А… Прошу прощения, у вас же несчастье.

Киваю на слова фламандца и прохожу внутрь. В лаборатории пахнет химией и царит творческий беспорядок. При этом Ян всегда убирает за собой после окончания исследований. Просто во время работы он увлекается и забывает об окружающем мире.

– Уделишь мне несколько минут? – после кивка доктора, кладу на стол небольшой свёрток. – Мне нужна тёплая вода.

Йоханесс такой человек, которого бесполезно уговаривать или что-то объяснять. Он согласится для виду, но будет дальше заниматься своими делами. Однако его можно заинтересовать новыми знаниями, особенно показанными на практике.

Поэтому он сразу бросил свои записи, кинувшись искать нужную посуду. После небольшой суеты и чертыханий фламандец поставил тару на огонь.

Пока вода грелась, я обозначил учёному условия:

– Предупреждаю сразу. Если ты откажешься от моего предложения, то дашь слово в течение десяти лет не делиться полученными знаниями.

Немного подумав, ван дер Хек кивнул.

Соглашусь, это жестоко. Однако у меня есть уверенность, что Ян сдержит слово. Несмотря на разгильдяйский вид, он честный человек.

Когда всё было готово, я проверил, не слишком ли горячая вода, и вскрыл свёрток. Там лежало тонкое полотно, обильно посыпанное гипсом. Ермолай долго ворчал, но нашёл нужный порошок у строителей. По мере моих манипуляций, глаза Яна начали движение в сторону лба.

– Засучи рукав и дай руку!

После моего приказа фламандец засуетился и чуть не оторвал деревянную пуговицу. А я начал макать полотно в воду и накладывать повязку. Было забавно смотреть на удивлённого экспериментатора, пытающегося понять происходящее действо. Мне приходилось сдерживаться, чтобы не рассмеяться.

Когда всё было закончено, я сполоснул руки в чаше с чистой водой и протёр их куском полотна, прихваченным с собой. Скажем так, с гигиеной в этом времени сложно. У того же Яна руки постоянно испачканы чернилами, составами для лекарств и реактивами. Он их вроде моет, но как-то бессистемно. А ведь врач обязан следить за такими вещами, дабы не занести заразу в рану пациента. Об этом я ему расскажу позже.

– Ждём! – произношу загадочно и сажусь на единственный свободный стул, одиноко стоящий в углу лаборатории.

Ван дер Хек спокойно ждать не умел, поэтому весь извёлся, осматривая повязку, даже попробовал на вкус гипсовый порошок и долго теребил полотно.

– Думайте, Йоханесс, – решаю подлить маслица в огонь.

Фламандец увеличил активность, забросал меня вопросами, на которые не получил ответов, и снова начал манипуляции с порошком. Примерно через двадцать минут, я решил заканчивать спектакль.

– Постучи по повязке.

Ян быстро проделал требуемое при помощи ножа для вскрытия писем, и снова вопросительно посмотрел на меня.

– А теперь представь, что мой состав используется вместо шины при переломе конечностей.

Наблюдать за фламандцем стало смешнее, и я захохотал в голос. Все циклы понимания происходящего отражались на его растерянном лице.

– Но ведь это гениально! Граф, откуда у вас этот метод? Он должен просто взорвать медицинское сообщество! Мы должны немедленно ознакомить професс…

– Слово! – прерываю восторги Яна. – Ты дал мне слово!

Фламандец не сразу, но сообразил, о чём речь. К моему удивлению, он сразу перешёл на деловой тон:

– Что от меня потребуется?

– Ты поедешь со мной в Россию, где доведёшь раствор до ума и начнёшь применять его на больных.

Услышав мои слова, Ян приуныл, пришлось добавить наживки:

– Также в твоём распоряжении будет лаборатория, ученики, возможность проводить любые исследования и практически неограниченное финансирование. Диссертацию же можно защитить и в Санкт-Петербурге. А ещё я расскажу, почему Парацельс требовал использовать для ран только чистые повязки и регулярно их менять.

Всё-таки учёные – больные люди. Ван дер Хек пропустил информацию про лабораторию и неограниченный бюджет мимо ушей. Но чуть не подпрыгнул, услышав о возможности прикоснуться к знаниям великого швейцарца.

– Я согласен! – Ян затряс патлами, снова вызвав у меня улыбку. – И готов записать, что говорил Парацельс.

– Не спеши, мой друг, – пытаюсь успокоить разошедшегося фламандца. – Заканчивай свои дела и собирай вещи. Через три дня мы отправляемся в Роттердам. Мне надо попрощаться с учителями и русскими студентами. А про наставления Парацельса я не только расскажу, но и объясню на собственном примере.

Показываю на повязку, стягивающую мою голову.

***

Оставив задумавшегося исследователя, я отправился на конюшни минейра ван Римса. Точнее уважаемый бюргер является хозяином самой настоящей транспортной компании, владея лошадьми, колясками и возами, осуществляющими весомую часть городских перевозок. В мастерской по ремонту повозок этого холдинга и работает нужный мне человек.

Робер Эмануэль дю Пре происходит из знатного гугенотского рода, покинувшего родину двадцать лет назад. Вообще, судьба протестантов Франции для меня загадка. Скорее я не понимаю глупости и упрямства тамошних властей. Пройдя череду гражданских войн, организовав Варфоломеевскую ночь, добавив Нантский эдикт Людовика XIV в прошлом веке, французские правители не успокоились. Двадцать лет назад они усилили дискриминацию, решив полностью уничтожить протестантство в стране. Естественно, угнетаемые люди массово подались в эмиграцию.

На минуточку, в Европе сейчас эпоха Просвещения. То есть процветают культура, наука, философия и свободомыслие. Абсурдность ситуации в том, что именно Франция является лидером новой общественной формации.

Недавно я читал интересную статью о потерях, которые понёс Париж. Ведь из страны бежали наиболее работящие, толковые и честные люди. Именно гугеноты за последние сто пятьдесят лет укрепили Пруссию и другие немецкие государства, принеся с собой деньги, идеи, культуру и технологии. А как радовались голландцы! Эти не скрывали колоссальной прибыли во всех сферах, полученной после переселения гонимых братьев по вере. Даже будущие Канада с ЮАР многим обязаны гугенотским семьям, бежавшим и на другие континенты.

Меня мало волнует европейская политика. Зато интересует один конкретный французский протестант. Робер чем-то похож на Яна. Он уже написал диссертацию по механике, даже начал преподавать в университете. Однако все его помыслы связаны с постройкой повозки нового образца. Чем его и увлёк владелец компании, по сути задурив молодому человеку голову. Ван Римс использовал навыки гугенота, не забывая кормить того завтраками, обещая построить полноценный каретный цех. История затянулась на два года. Только купец продолжал богатеть благодаря талантам дю Пре, откладывая расширение бизнеса. Но дю Пре не дурак и уже задумал сменить место работы.

А ведь Робер не просто механик. Он настоящий инженер, отучившийся в Лейдене более восьми лет и имеющий огромный практический опыт. Слишком жадный голландец обманул сам себя. Вложи он немного денег в идеи гугенота и начал бы получать отличную прибыль.

Как многие уроженцы Руана и вообще Нормандии, дю Пре был светловолос и голубоглаз. В остальном он являлся полной противоположность высокому, худому и нескладному Яну. Робер этакий невысокий атлет, коренастый, с широкими плечами и мощными запястьями. Не зная, что он благородный человек с высшим образованием, его легко спутать с кузнецом. Не хватает только бороды и опалин на коже.

После приветствия я быстро окинул мастерскую взглядом. В отличие от фламандца, француз был педантом и аккуратистом. Помещение просто сверкало чистотой, а все вещи располагались по своим местам. Снятое с коляски колесо с деталями лежали на большом столе, выполняющем роль верстака, а инструменты разместились в специальном ящике. Думаю, он даже в туалет ходит по расписанию, составленному на месяц вперёд.

– Робер, я покидаю Нидерланды и возвращаюсь в Россию, – начинаю разговор без раскачки, – и хочу, чтобы ты поехал со мной.