Александр Яманов – Несгибаемый граф (страница 2)

Возвращаясь к взаимоотношениям с обществом, могу сказать, что они вполне дружеские. С москвичами уж точно. Например, Москву начали облагораживать с моей подачи. Добавьте к этому различные культурно-развлекательные мероприятия, организовываемые мной чуть ли не каждый месяц. Пусть графа Шереметева считают большим оригиналом, но признают его усилия на ниве благотворительности и развития Первопрестольной. Недавно я начал строить больницу, открыл приют для убогих и детей.

Мне казалось, что такими вопросами должно заниматься государство. Но у него другие заботы. В том числе у сидящих за столом персонажей. Им мои потуги по улучшению экономики и жизни людей безразличны.

Тем временем правительница удостоила меня права лобызания монаршей ручки. Пришлось подойти и склониться над пухлой, но ухоженной ладошкой. От Екатерины пахло тонким ароматом духов. Она одарила меня приветливым взглядом, впрочем, это ничего не значит.

– Вы опоздали, граф, – произнесла императрица по-французски.

Пусть лучше так. Тяжко слышать, как Екатерина коверкает русскую речь немецким акцентом. Хорошо, что её нынешний фаворит знает иностранные языки. Будь рядом необразованный Орлов, пришлось бы терпеть филологическое насилие.

– Гонец застал меня в пути, Ваше Величество. Дороги изрядно замело, но мы старались прибыть как можно быстрее, – отвечаю, глядя в глаза правительнице.

Мне скрывать ничего. Да и она в курсе, что мой кортеж буквально продирался сквозь заваленные снегом дороги, меняя лошадей на ямских станциях два раза в день. Колея накатана, но мы попали в снегопад. Бывает. На дворе всё-таки конец декабря. Плюс трафик снизился в связи с постом и Рождеством, поэтому дороги стали труднопроходимыми.

Екатерина кивнула в ответ и продолжила рассматривать меня. В зале вдруг повисла тишина, нарушаемая только шелестом вееров и шуршанием одежды переминающихся с ноги на ноги придворных. Оно понятно. Попробуй постой несколько часов, ещё и в такой духоте. Это сколько здоровья надо иметь! А среди собравшихся хватает людей в возрасте. Поэтому придворные разминают ножки. Простоят так всю ночь, ловя внимание повелительницы и её приближённых, затем под утро двинутся домой, чтобы спать до обеда. На следующий день господа продолжат эту бессмысленную сансару.

– У меня есть для вас радостная новость, граф, – Екатерина нарушила молчание, а придворные издали едва слышный вздох. – Но я озвучу её позже.

Милая улыбка на некрасивом лице царицы подтверждала мои опасения. Ничего хорошего приезд в Питер не сулит.

Я уж было решил отправиться в большой зал, дабы пообщаться с тётушкой и другими родственниками, как Потёмкин подал голос. Скорее всего, у фаворита взыграла ревность. Уж больно откровенно меня разглядывала императрица. Добавьте к этому слухи о событиях двухлетней давности, а на кону слишком большие деньги и власть. Поэтому опасения Гришки логичны. К тому же я не Васильчиков5, которого, как шкаф, отодвинули в сторонку. Люди учитывают не только мои возможности, но и внешность с флёром таинственности. Другой вопрос, что я даже в пьяном виде не позарюсь на такое сокровище, как толстая и страшная сорокапятилетняя немка. Только присутствующим этого не понять. Да и леший с ними!

– А чего ты, Николай Петрович, вырядился, как на маскарад? Праздник намечен на послезавтра. Запамятовал или заранее готовишься?

По толпе придворных будто прошла волна. Часть встретила слова фаворита смешками, иные начали тихо шептаться, кто-то улыбнулся или нацепил на лицо маску невозмутимости. Может, Гришка просто завидует моему чёрному камзолу с вышитым на нём серебряным Индрик-зверем? Согласен, красиво получилось!

– Предпочитаю русскую одежду. Предки не были глупцами, коли её придумали. В этом камзоле удобно воевать, работать и танцевать, – взмахиваю руками под усилившееся шушуканье придворных. – Для верховой езды и войны ещё есть чу́га. Но ты вряд ли поймёшь, зачем она нужна. А французские и немецкие камзолы – просто дрянь! Неудобно, душно и натирает где только можно. Про лосины, которые сам не снимешь или, упаси господь, короткие штанишки с чулочками, как у баб, я лучше промолчу. Парик мне без надобности. Благо срамными болезнями не страдаю и волосы пока свои. И сафьяновые сапоги гораздо удобнее, под стать русскому камзолу. Поэтому я и ношу такой наряд. Представители знатных родов могут позволить себе подобные шалости. А ещё благородные люди умеют обращаться с оружием.

Лицо Потёмкина пошло пятнами, а ноздри сузились от учащённого дыхания. Гришка понял, что над ним надсмехаются. Только он молчал, потому что его пусть завуалировано, но вызвали на дуэль. Фаворит прекрасно помнит историю двухлетней давности.

Говорят, что Потёмкин не трус. Он вроде проявил храбрость во время последней войны с турками. Во что верится с трудом. Слухи о его настоящих подвигах давно докатились до аристократических салонов. Ведь в реляции генералы могли написать что угодно. Лишь бы угодить царице. Может, поэтому он не принял вызов.

От окончательного конфуза Гришку спасла Екатерина, нарушившая повисшее в помещение молчание.

– Граф, будем считать, что вас неверно поняли. Касательно маскарада, то вы приглашены. А пока идите к тётушке, она наверняка вас заждалась.

Народ ожил, встретив слова императрицы смехом и улыбками. Только глаза некоторых вельмож радости не выражали. У них свои расклады, а тут Шереметев вломился как слон в посудную лавку. Хотя моя персона точно вплетена во многие интриги. Просто лень копаться в местной клоаке.

С Потёмкиным и прочей шелухой, влезшей на политический Олимп, у меня свои счёты. Они совсем обнаглели, как и многие родственники заговорщиков, обласканные милостью Екатерины после переворота. В Москве их тоже хватает. Надоели!

Поэтому даже намёк на насмешку воспринимается мной в штыки. Два года назад я уже указал швали её место. Вот и сегодня напомнил. Если меня бьют по одной щеке, то вместо предоставления второй предпочитаю в ответ рубить саблей или стрелять из пистолета. С этими пауками нельзя иначе. Сожрут!

***

– Николя, что ты устроил? Зачем ссориться с Потёмкиным? Совсем одичал в Москве? – тётушка сразу оттащила меня в относительно свободный закуток и начала разбор полётов. – Я приложила столько сил, чтобы сгладить последствия прошлого конфликта. А ты?

Окружающие делали вид, что им неинтересно, но пытались поймать каждое слово. Благо вновь заиграл оркестр и часть публики закружилась в танце. Мне очень хотелось на воздух, уж больно здесь душно. Как физически, так и морально. Но необходимо соблюдать приличия. А ещё я действительно люблю Екатерину Борисовну, поэтому готов к любой выволочке.

Невысокая, полная, с круглым лицом и добрыми глазами, она больше походила на булочницу из сказки. Да и отчитывала меня для видимости, размышляя, как сгладить последствия стычки.

Поэтому я промычал в ответ классическое «а чё он?» и далее молчал, склонив голову.

Закончив короткую речь, тётушка огляделась вокруг. Какая-то парочка матрон попыталась приблизиться, но быстро развернулась, наткнувшись на строгий взгляд княгини Урусовой. Она добра только с близкими, особенно с сыном скоропостижно скончавшегося брата. То есть со мной. А вообще тётушка твёрдо держит в руках семейное хозяйство, в том числе своего мужа. Князь неплохой человек и боевой офицер. Но редкостный подкаблучник.

– Или ты узнал о причине вызова в столицу? – Екатерина Борисовна резко сменила тему. – Поэтому и устроил это непотребство?

– Клянусь, не знаю, зачем я понадобился императрице. Есть три причины. Первая – наши с Болотовым статьи в «Коммерсанте» и основание «Экономического магазина»6. Вторая – проект преобразования Дворянского банка и моя критика оного. Третья – основание совместно с Трубецким…

– Четвёртое, – перебила меня княгиня. – Её Величество выбрала тебе невесту – Марию Волконскую7.

Я подозревал, но гнал подальше такие мысли. Несмотря на это, кровь ударила мне в голову, а лицо исказила гримаса злости.

– Отвернись, остолоп! – воскликнула тётушка по-русски, повернув меня к окну. – Ты сейчас похож на зверя, а не на человека. Прямо волк оскалившийся! Нечего людей пугать!

Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь привести нервы в порядок. Вроде я готов к такому повороту, но всё напрасно.

– Успокоился? Тогда повернись и поприветствуй Дашку. Ходит тут, всё выведывает! – прошипела последние слова обычно спокойная Екатерина Борисовна.

Мимо продефилировала статс-дама Дарья Салтыкова, одарившая нас лёгким кивком, будто королева. Водится за графиней подобное, высокомерие у мадам выше Гималаев. Она тоже моя родственница, но принадлежит к противоположному лагерю.

– Коленька! – произнесла тётя, когда фрейлина Екатерины прошла мимо. – Так нельзя! Я всё понимаю – дело молодое. И никоим образом тебя не осуждаю. Но связь с крестьянкой – это мезальянс! Вернее, нельзя выставлять подобные отношения напоказ. Пойми, такое поведение раздражает высший свет.

– Она не крестьянка, – спокойно отвечаю Екатерине Борисовне.

– Хорошо, крепостная! Чем же Анна тебя приворожила? Ведь ты не отступишь! Мне хватило одного волчьего оскала! Откуда в тебе это? Брр! – поёжилась тётушка.

– Любовь и душевный покой в расчёт принимаются? – задаю вопрос с улыбкой, уж слишком забавно сейчас выглядит княгиня.