Александр Яманов – Неожиданный наследник 3 (страница 45)

Очень помогли дворянские собрания, выявляя гниль среди своих рядов. Десятки и даже сотни злодеев и просто дураков, мучивших крестьян, стали нежелательными персонами в провинциальных обществах. А ведь это удар похлеще крупного штрафа. Теперь изуверы не могут выгодно женить детей и им попросту не с кем общаться. Дворянский мир весьма замкнут и сосредоточен на себе. Выпасть из него — сродни стать живым мертвецом. Хочу заметить, что здесь хорошо потрудились люди Шешковского по моему приказу. Если нет возможности урезонить кровопийц законным путём, то на помощь приходит общественное мнение, направляемое в нужную сторону. Сейчас у нас в моде гуманизм. Это не значит, что крепостных престали считать говорящей скотиной. Просто мучить её стало дурным тоном. Земства же вскоре помогут более тщательно следить за произволом. Ведь крестьяне получили право жаловаться в местные учреждения, а помещик более не имеет права их судить.

С учётом введения оброка и запрета барщины — это одна из моих побед. Пусть она небольшая, но важен первый шаг.

А Дарью осудили на пожизненное заключение в монастырь. Что было неоднозначно встречено в обществе. Но я не мог не вмешаться. Императорским указом Салтыкова была помещена в… Правильно! В Шлиссельбургскую крепость. И условия её содержания будут такими же, как у меня. То есть никаких разговоров с охраной, едой дворянки станут помои, а баня ей попусту не положена. Пусть моется из ведра воды, которое ей будут передавать раз в месяц. Туда же я решил перевести Ивана Орлова, Петра Бутурлина и, конечно, Вындомского, Власьева и Чекина. Мучители моего семейства удосужились права находиться в столь представительной компании. Заодно они вкусят все прелести подобной жизни. Жестоко? Возможно. Зато ни одна придворная тварь даже не посмела пикнуть в защиту арестантов.

Кстати, сыновья Дарьи Николаевны отнеслись к наказанию матери спокойно. Пусть они и молоды, но даже не думали заступаться за кровопийцу. Оба скорее озабочены получением немалого наследства, которое до совершеннолетия Фёдора, старшего сына Салтыковой, находится под управлением государственного служащего. Я принципиально не отторгнул в казну ни рубля из денег помещицы. Разве что все пострадавшие, включая семьи убитых крестьян, получили компенсации и свободу. Общество должно понимать, что конфискация имущества ожидает исключительно мятежников и казнокрадов. Любой человек, обуреваемый ненавистью или иными страстями, способен совершить преступление. Мы же не можем вмиг изменить людскую сущность. Насколько удалось изучить мнение высшего света и провинциального дворянства, моя позиция начала находить среди них понимание.

Не воруй, не предавай, служи верно, и всё у тебя будет. Примерно такой постулат я ещё год назад начал преподносить через газеты, самолично написав несколько статей. Сейчас над этим делом трудится сразу несколько писак, обсуждая в прессе наиболее значимые преступления и новые законы.

— Аминь! — наконец произнёс поп.

А сына я решил назвать Александр. Пусть это противоречит сложившейся традиции, но это моё дело. Царь я или не царь?

Гость был явно не в себе, ещё и устал с дороги. Но его выдавал только удивлённый взгляд, когда он осматривал необычный секретер с полочками для бумаг, и сероватое лицо. Ничего, сегодня мы побеседуем, а далее пусть хорошенько выспится.

— Присаживайтесь, барон. Разговор нам предстоит недолгий, но насыщенный, — милостиво киваю гостю.

Тот сел на краешек кресла, схватившись за кожаную папку. От немца не требовалось никакого доклада, но он всё равно подготовился. Именно это и впечатлило меня при знакомстве с Фридрихом Карлом фон Мозером, во время поездки по германским землям. Будучи управляющим небольшого маркграфства, барон умудрился за несколько лет привести его к процветанию. А после разорения во время Семилетней войны он быстро привёл дела небольшого государства в порядок.

Только Гессен-Гомбург был для Фридриха слишком тесен. А правители более крупных держав отказывались иметь дело с излишне принципиальным управленцем. Нет, он не заразился новомодными либеральными веяниями. Но являлся стойким сторонником независимого суда и одинаковых прав для всех граждан. Даже в германских землях подобный подход был излишне радикальный. Именно на этом я его и подловил. Мол, если твои таланты не нужны в просвещённой Европе, то попробуй в варварской России. Не сразу, но фон Мозер принял вызов. Мне же необходим человек, который будет отстаивать подобную позицию. Он ещё и людей убеждать умеет, чем ценен вдвойне.

После возвращения мы постоянно состояли в переписке. И наконец, вюртембержец ответил согласием. К моему удивлению Фридрих не просто писал письма, расспрашивая о наших делах, но тщательно собирал знания о России и начал учить язык.

— Попробуйте вино. Мне передал его ваш тёзка из Пруссии. Говорят неплохой букет, — указываю дёрнувшемуся барону на наполненный бокал и сам делаю небольшой глоток.

Немец не стал кочевряжиться и последовал моему примеру. Затем ещё раз оглядел необычную обстановку, задержав взгляд на шкафе с застеклёнными дверцами, и внимательно посмотрел на меня. Сам гость немного неказистый, невысокий, с круглым лицом и длинным носом. Ещё этот парик с европейским камзолом, от которых почти отказались в России. Только стоит посмотреть в умные и насмешливые глаза гостя, чтобы обнаружить в них недюжинный ум. И хватит десяти минут, чтобы оказаться под обаянием его личности. Но и я смог удивить весьма любопытного барона, рассказывая о своём видении будущего Европы в ближайшие двадцать лет. Сначала он не скрывал скепсиса, но затем проникся. Понятно, что никто не собирался выдавать ему все знания. Поверхностных сообщений вполне хватило.

— В первую очередь прошу вас оценить объём предстоящих работ и размера страны, где вы теперь будете жить.

Собеседник не понял смысла такого начала разговора, но задумался. Через мгновение его лицо просветлело. Всё-таки Фридрих действительно умён!

— Именно поэтому вы потребовали, чтобы я ехал сушей, а не плыл на корабле! — воскликнул фон Мозер, — Мне было необходимо осознать масштаб страны, что и произошло!

Некоторое время немец молчал, но сразу задал напрашивающийся вопрос.

— Но почему вы выбрали именно это время года? Ведь выдвинись я немного позже, и мне не пришлось бы ждать морозов в Смоленске. Хотя и в этом старинном городе было много любопытного. За месяц мне удалось неплохо изучить русскую провинциальную жизнь, местные законы и подучить язык. А ещё никто особо не интересовался моей персоной, считая просто забавным иностранным учёным, решившим посетить Москву. Поэтому я спокойно ходил по городу, посетил окрестные поместья и беседовал с различными людьми.

— Я предвидел и это. Вас задержала распутица, которая мешает движению по русским дорогам от трёх до четырёх месяцев в году. Всё зависит от губернии. Мне было необходимо, чтобы вы увидели другую Россию, а не только столицу. Именно дороги, мосты, каналы, плотины, препятствующие затоплению и многие другое, нам предстоит построить в ближайшие годы, — отвечаю, усмехнувшись, — Но для этого нужны деньги, которых в казне не хватает. Значит, необходима сильная экономика, прогрессивные законы и любопытные находки, дабы дать толчок развитию страны. Мы — очень богатая страна. Только огромные расстояния, отсталое хозяйство и консерватизм общества мешают развитию. Местная аристократия часто не понимает, что надо сделать всего лишь несколько движений и получить огромные прибыли. Только знать привыкла видеть богатство исключительно в земле и частично металлургических заводах. А ещё есть многочисленные враги, с которыми империя воюет столетиями, одного из которых я собираюсь уничтожить через два года, а второго изрядно потрепать. Если вы готовы, то добро пожаловать в Россию!

Ошарашенный немец ушёл, а я засел писать послание супруге. Закончив, заклеил конверт, залил его воском и поставил печать. Пафнутий появился тут же, будто прочитав мои мысли. Молча кивнув, он схватил письмо и покинул кабинет. Надо самому собираться, ведь вскоре начнётся праздничный приём. Москва гуляет уже второй день подряд и не собирается останавливаться. А вообще-то, люди должны работать, а Уложенная комиссия не утвердила все наказы. Просто форменный бардак!

Иногда я подумываю о необходимости внедрения всеобщего «орднунга» по прусскому образцу. В принципе, при определённых раскладах сиё возможно. Если меня не убьют в процессе, конечно. Только тогда наш народ перестанет быть русским и потеряет свою особенность. А далее может лишиться и своей страны. Ведь нельзя забывать, что Россией управляет сам господь бог, иначе невозможно, как она существует.

Быстро листаю свой блокнот и делаю пометки. Канцелярия под моим строгим руководством уже подготовила прожект реформы коллегий. По возвращении я объявлю о формировании Кабинета министров. Канцлером останется Чернышёв, да и многие коллегии просто сменят название на министерства. Но добавятся новые, и коренным образом изменится структура работы ведомств. Уж больно она сейчас рыхлая и часто учреждения мешают друг другу, выполняя одинаковую работу. А ещё нет общего стержня, когда каждый новый глава начинает ломать и перестраивать управление на свой лад. Для этого нужны проверенные люди, которых я потихоньку изучаю. Кого-то придётся отсеять. Но есть и пополнения в лице того же фон Мозера или Бекетова, который должен прибыть в столицу через год. В общем, работа не останавливается ни на минуту.