Александр Яманов – Неожиданный наследник-2 (страница 22)

Снова мне не хватает знаний о придворной кухне. Пускай он трус и вор, но речь идёт о подозрительной смерти его дочери. Я за свою семью готов убивать, а не только подавать прошения.

— Но ведь он канцлер Российской империи! — восклицаю, будучи сильно удивлённым, — Как можно не обратить внимания на его просьбу? Ведь граф имеет чин действительного тайного советника. Их на всю державу человек семь, не более. Он имеет постоянный доступ к Её Величеству, которая не сможет игнорировать прямую просьбу разобраться в произошедшем. Разве что Воронцов не видит в смерти Анны ничего подозрительного.

Я всё равно отказываюсь понимать подобные тонкости. Шешковский помог немного разобраться.

— Граф никогда не был самостоятельной фигурой. До опалы его покровителем являлся канцлер Бестужев-Рюмин[2], которого он благоразумно предал. А далее Михаил Илларионович стал человеком Шуваловых и делал всё, что ему прикажут. Поэтому его отъезд в Европу совпал с падением излишне властолюбивого и беспокойного семейства. Ещё учитывайте, что его родной брат обласкан императрицей и полностью её поддерживает. Не удивлюсь, если дядюшка знал об опасности, угрожающей племяннице. Он мог предостеречь канцлера от ненужных шагов. Хотя, я не исключаю, что Воронцов думает о мести и проведёт собственный сыск. Только не забывайте, что он трус. Способна ли такая персона на поступок? Очень сомневаюсь, хотя в своей жизни сталкивался с разными чудесами. И у канцлера десяток причин держаться от вас подальше, часть которых я только что перечислил.

Карета остановилась, и теперь с улицы раздавалось только шум, издаваемый лошадьми. Тут в дверь постучали, а Шешковский ответил, два раза стукнув тростью о пол.

— Прощайте. И постарайтесь быть осторожнее, — произнёс вельможа и покинул карету.

Через некоторое время возок тронулся, а я пытался упорядочить одну мысль, пришедшую в голову только что. Наконец, всё встало на свои места. Понятно, о чём говорила Анна. Скорее всего, она участница интриги во главе с Шуваловыми. Не знаю, была ли графиня со мной полностью искренней. Может, её чувства проявились после более близкого знакомства или она просто играла. Только всё это не важно, ведь я не перестал её любить. Главное, что убить Аню могли по нескольким причинам, а не только из-за связи со мной. Только мне от этого не легче.

И ещё я теперь знаю, с кем искать встречи, дабы начать действовать. Думаю, Степан Иванович не просто так упомянул Шуваловых. Во что это выльется и как поступит глава экспедиции, я не знаю. Надо всё обдумать. Ведь речь не о математической задачке, а интриге, где ошибка равнозначна смерти. Теперь понятно, что в случае разоблачения щадить меня не будут.

Суббота и утро воскресенья прошли просто замечательно. Малыши были счастливы меня видеть, от них не отставали старшие. Я хоть немного успокоился, несмотря на постоянные мысли об очередных загадках.

Кое-что пришлось рассказать отцу, в первую очередь новости про нового жениха. Тот отнёсся к этому спокойно, признав, что немецкий принц подходит лучше доморощенного клятвопреступника.

А вот предположения об интригах вокруг моей персоны, не на шутку перепугали Антона Ульриха. Он попросил отказаться от любых злокозненных замыслов против Екатерины или просто затаиться. Мол, пусть аристократия плетёт нити любых заговоров. Никто не должен связать моё имя с интриганами. И моё желание встретиться с Шуваловыми отец не одобрил. По его словам, лучшая стратегия — это ждать. Что прозвучало очень похоже на просьбу Шешковского.

Только сколько можно сидеть сложа руки? Но жизнь сама расставила всё по своим местам.

Уже ближе к обеду, после которого мы собирались отбыть в столицу, в дом чуть ли не влетел Пафнутий. Дабы не пугать удивлённых детей, с которыми мы занимались арифметикой, я вышел с ним во двор.

Мне сначала показалось, что камердинер напуган, оттого и покраснел. Ещё и прерывистое дыхание выдавало его спешку. Но Пафнутий ничего не боялся, а был просто возбуждён и даже предвкушал дальнейшее развитие событий. Что подтвердили его слова.

— Прибыл гонец из столицы. Обычно, подобное редкость, но неважно, — быстро произнёс камердинер, — Императрица тяжело занедужила или при смерти. Санкт-Петербург гудит, а Орловы с товарищами баламутят гвардию. Они обвиняют вас в случившемся и требуют проведения сыска. Вскоре в Шушары прибудет отряд для вашего ареста. Наталья Алексеевна уже заперта гвардией в Аничковом. Думаю, они попытаются захватить всю вашу семью.

Пока я пытался осознать произошедшее, Пафнутий чуть ли пританцовывал от нетерпения. Наконец, он не выдержал и спросил.

— Мы будем драться? Верных людей, правда, маловато, зато оружия у нас хватает, да и в столице найдутся сторонники. Я обещал, что готов умереть за вас, и от своих слов не отказываюсь! И лучше не тянуть и начать действовать немедленно!

[1] Эрнст Готтлоб Альберт Мекленбург-Стрелицкий (1742— 1814) — член Мекленбургского дома, младший сын Карла Мекленбург-Стрелицкого, старший брат королевы Великобритании Шарлотты, вышедшей замуж за короля Георга III. Последовал за сестрой в Великобританию, где пытался добиться заключения брака с наследницей огромного состояния Мери Элеонорой Бауэс.

[2] Граф (1742) Алексей Петрович Бестужев-Рюмин (1693 — 1766) — русский государственный деятель и дипломат, канцлер Российской империи при Елизавете Петровне (до опалы в 1758 году).

Глава 9

Ноябрь 1765 года, Шушары, Российская империя.

— Господа, вы далеко собрались? Ещё и без меня, — раздавшийся голос заставил меня вздрогнуть.

А Пафнутий быстро откинул полы жупана, в которые я недавно переодел своих людей, и вытащил пистолет. Забавно, не замечаю, как в моей руке оказался кинжал. Вот что значит уроки, вбитые испанцем. Кстати, именно дон Алонсо к нам и обратился, выйдя из-за амбара.

Оружия наставник не касался и смотрел на камердинера с откровенной насмешкой. Но тот не собирался опускать пистолет, глядя на нежданного гостя весьма недружелюбно. Кладу руку на запястье Пафнутия и обращаюсь к де Кесада.

— У меня простой вопрос. Вы со мной?

— Да. И уже давно, если вы не заметили, — улыбнулся испанец, — Только крест я целовать не буду. Думаю, хватит моего слова дворянина.

После услышанного камердинер тихо чертыхнулся, поминая излишне любопытных басурман, везде сующих свой нос. В ответ Алонсо улыбнулся ещё шире.

— Я не подслушивал ваших разговоров с Его Высочеством. Но советую в следующий раз менее громко разговаривать о подобные делах со своими сторонниками. А теперь предлагаю обсудить создавшееся положение. Пафнутий прав, что нельзя медлить.

Быстро обдумываю главный вопрос — доверяю ли я дону Алонсо? Ведь речь идёт о весьма неоднозначной ситуации, где меня обвиняют в покушении на императрицу. Затем понимаю, что сейчас глупо отказываться от любой помощи. Тем более что испанец не забыл ссоры с Гришкой и точно не встанет на сторону мерзкой семейки. А далее посмотрим, чем всё закончится. Да и нет у меня людей, чтобы разбрасываться такими бойцами.

— Назначаю вас командующим нашего небольшого войска, — произношу с улыбкой, а далее перехожу к серьёзному разговору, — Я пока не представляю, как быть дальше. Но сразу предупреждаю, что семью не брошу.

— С этого я и хотел начать. Принц — разумный человек, а ещё правильно воспитал своих детей. Вашей семье стоит быстрее собраться и отбыть в соседнюю усадьбу. Она сейчас пустует, так как её хозяин уехал в Москву. Думаю, тамошние слуги не будут препятствовать, а владельцу потом выплатят компенсацию. Что касается посланных по вашу душу гвардейцев, то надо узнать, когда они прибудут и каким оружием мы располагаем.

— Гонец сменил лошадь на ямском подворье и загнал её до полусмерти, — тут же ответил Пафнутий, — Думаю, два часа у нас есть. Оружия хватает, я ведь сделал здесь небольшой запас.

— Тогда вы осматривайте арсенал и решайте, как быть. Заодно подготовьте возки, ведь людей поедет немало. Ещё и припасы надо загрузить. А я пойду разговаривать с отцом, — киваю соратникам и направляюсь в дом.

Судя по всему, Антон Ульрих наблюдал за нашими переговорами из окна, поэтому встретил меня в опустевшей гостиной. Быстро излагаю ему новости и жду ответа. Признаюсь, он меня удивил. Отец думал всего несколько мгновений.

— Вещи на случай повторного ареста у меня давно готовы. Ведь нас могут выгнать из дома и увезти почти голыми, как однажды уже было. Да и домашние предупреждены. Я даже подумывал о возможном побеге на такой случай, ибо не хочу более видеть своих детей в заключении. Оружие у нас тоже есть, а Петя с Лёшей неплохо стреляют, хоть и не бойцы. Но ты и сам знаешь. Нам нужно полчаса, не более. Иди и делай, что задумал. Знаю, что отговаривать тебя бесполезно, потому не буду мешать. И знай, я счастлив, что у меня есть такой сын!

Обнимаю разволновавшегося отца, и тут же к нам подбегают Миша с Наташей. Малыши явно подслушивали, но вряд ли много поняли.

— Мы тоже счастливы и будем тебя ждать! — взгляд сестрёнки был неожиданно серьёзным.

Глажу её и братишку по голове и быстро выхожу из комнаты. Не хватало ещё расчувствоваться. Сейчас мне нужен холодный ум.

— А пушки у тебя, случайно, нет? — на подходе к жилищу прислуги слышу удивлённый возглас испанца.