Александр Яманов – Кипчак. Книга 1. Последний из рода Ашина (страница 4)

Неделю назад глава нашего куреня, то есть семьи, послал несколько беспокойных юношей передать приказ главному пастуху. Вернее, приказывать мне не может никто, кроме хана, особенно в собственной семье. Я поехал за компанию с братом. Большая часть рода сейчас жалась к некогда зимней стоянке, которая недавно стала центром притяжения всех сари-куманов. Но такого количества коней и скота близлежащие территории просто не выдержат – будет сожрана вся трава вплоть до корешков с кустиками. Поэтому стада были раскиданы по достаточно обширным землям. Ведь у каждого куреня, рода и ханского семейства были свои места для пастбищ. Часть воинов охраняла внешние рубежи, внутри пасся скот, и уже потом разбивались становища.

А ещё между некоторыми кочевьями располагались земли бродников, оседлавших переправы Дона, Днепра, Днестра, Буга и их притоков. Ранее эти земноводные крысы боялись поднять голову, только услышав имя «кипчак», то есть половец. Но времена изменились в худшую сторону. К сожалению, в этом виноваты мы сами. Вернее – они, я пока не имею к местным никакого отношения. В недавней битве с пришлыми агрессорами крысы поддержали врагов и помогли им разбить русско-половецкое войско. А наши ханы вместо того, чтобы отомстить предателям, занялись старой доброй степной забавой – выяснением отношений. В итоге умудрились рассориться как с днепровскими куманами, так и с кимаками[14] – нашей ближайшей роднёй, кочующей восточнее Волги и Яика.

Но это пока не так важно. Хуже, что вожди куманов сцепились друг с другом. На фоне недавних поражений, когда Орда потеряла чуть ли не половину воинов, и самое главное – лучших ханов, ситуация просто катастрофическая. Схарчат нас соседи и не подавятся. Не сейчас. Так лет через десять – пятнадцать точно. Русы, ясы-аланы, касоги, булгары и куны тоже понесли немалые потери. Но, в отличие от вечно грызущихся Рюриковичей, остальные соседи между собой не воюют.

Опять меня несёт не в ту степь. Ха-ха. В степь меня как раз таки занесло. Но какие на фиг аланы с кимаками? С чего это я себя отождествляю с какими-то сари-куманами? Ведь это половцы, исторические враги русского народа. Тут же в голове появилась информация, что чуть ли не половина наших ханов в родстве с русскими князями, а ещё – что большая часть крещена по православному обряду. В степи моё имя – Алтан, то есть золотой, из-за цвета волос. А смоленская родня кличет меня Юрием. Вот такие враги. Медведь же иногда называет меня на местный лад – Юрче – и ржёт. Тот ещё подкольщик.

– Пять или шесть всадников, – спокойно говорю брату, который вскочил, выронив кусок мяса, и схватился за саблю.

Мы сидели и ели просто одуряюще вкусную зайчатину. Карча, не особо напрягаясь, подстрелил двух длинноухих, которых мы и запекли на углях. Дичи в степи столько, что я уже устал удивляться подобному изобилию.

Гостей сначала почуял Карабаш, но просто всхрапнул и принялся доедать свой овёс, насыпанный в торбу. Значит, нет причин для беспокойства. Затем уже я почувствовал или услышал далёкий топот. Интересное у меня здесь умение, или чит, позже надо в этом разобраться. Может, ещё какие-нибудь таланты откроются? Хотя ещё один навык, превосходящий большинство местных, у меня есть. Надо будет его испытать, как здоровье позволит. Брат тем временем прекратил метаться, посмотрел на меня осуждающе, сел на место и отломал кусок запечённого зайца.

– Тут, значит, половина орды всполошилась из-за нескольких молодых балбесов, – произнёс хрипловатый и насмешливый голос, – а они отдыхают и мясо жрут. И без нас?

Невысокий, но очень жилистый и резкий в движениях воин лет сорока спрыгнул с коня. На теле кожаная куртка с металлическими вставками. Сабля, кинжал, дубинка на поясе, прикреплённые к седлу два саадака и копьё. С другой стороны наверняка висит круглый щит и лук. Сколько всего оружия на говорившем – не знает никто. Мой дядька Бурче – тот ещё милитарист. Забавное у него прозвище. Вообще-то он Буре, то есть волк. Русы называют наш род бурчевичи, что переводится как «волки», оттуда и пошло дядино прозвище. Прямо сплошные серые хищники вокруг.

Самого родственника вообще лучше назвать одиноким волком. За образ жизни и не самый приятный характер. Он, даже по меркам степняка, перекати-поле. По молодости первая жена долго не могла родить и умерла в послеродовой горячке. Любил он её, так бывает и у местных. Молодой и талантливый воин пропал года на три. Решил мир посмотреть и повоевать. Булгары тогда чего-то не поделили с башкирами. В общем, дядька собрался пограбить стойбища собратьев-степняков за деньги хитромудрых торгашей. Порезвился, видимо, неплохо, так как привёз хороший хабар.

Вторую жену он тоже притащил из похода. После очередного выкидыша та родила ему сына Бике и умерла. Безутешный отец отдал мальчика на воспитание сестре и опять исчез. Так и жил дядька, пропадая в очередном походе и возвращаясь в родовое кочевье. Ещё он взялся за обучение нашей маленькой банды. Не все куманы являются воинами в классическом понимании этого слова. Пастух с луком никогда не сравнится в выучке с настоящим подготовленным профессионалом. Учиться воевать могли себе позволить дети ханов и их ближний круг. Ещё набиралась личная гвардия глав родов и орды. И обходилась она в немалую копеечку. Один составной лук или доспех чего стоят. А кроме того надо кормить овсом хорошего коня. Не на пастушьих же пони перемещаться одоспешенному воину? Есть ещё много мелочей, которые брал на себя сюзерен. Общую подготовку, конечно, получали все мальчики в своих семьях, но это было скорее мобильное ополчение. Плюс луком владели все, включая женщин и детей.

С детства у нас была стая мелких сорванцов, терроризирующих окрестности. Вместе дрались с соседними куренями и получали затрещины за проказы. Далее пришло время помогать своим семьям. Мы по-прежнему общались, но былая компания начала распадаться. Семья могла себе позволить учить меня воинской науке. У друзей было гораздо хуже, но на их обучении настоял дядька. Всё-таки пришлось взять на обеспечение несколько юных сорванцов. Заодно отец договаривался с семьями друзей, так как отнимал у них рабочие руки. Бурче смотрел на годы вперёд и поддерживал создание моего маленького отряда. Сейчас эти парни стояли за родственником и радостно скалились.

– Разделите с нами пищу, друзья!

– Умеешь ты, племянничек, выражаться, как какой-нибудь учёный муж, – хохотнул дядька и плюхнулся рядом.

Друзья тоже расселись вокруг костра, вынимая из мешков скромную снедь. Медведь тем временем начал снимать с вертела вторую тушку зайца. Парни сразу впились голодными взглядами в жареное мясо.

В нынешнем состоянии я особо не едок. Поэтому пью кумыс, который передал дядя, и рассматриваю своих ближников. Нам всем примерно по семнадцать-восемнадцать лет, насколько это можно посчитать у кочевников. Нет, у куманов есть даже свой календарь, что-то типа животного цикла. Но никто особо года не считает. Дети мрут со страшной силой, хотя и рождаемость высокая. Здесь не до отмечания дней рождения.

Рядом с дядей присел Тархан. Он считает моего родственника личным учителем и вообще всячески выказывает ему уважение. Высокий и гибкий, светловолосый. Разведчик от бога. Может распутать любой след и почуять засаду. Около Медведя разместился Буга Кутуз. Его имя переводится как Бешеный Бык. Такой же широкий в кости, как Карча, но гораздо ниже ростом. Темноволос и кареглаз. Обладает просто невыносимо упрямым характером. Страшен в ближнем бою, бьётся как берсерк. В рукопашной иногда может достать даже Бурче, хотя тот сильнейший рубака. Последним и самым молодым членом моей банды был невысокий Туду. Такой же тёмный, как его брат Буга, но с более спокойным нравом. Тоже силён в ближнем бою, но при этом отличный мастер засад, так как охота – его любимое увлечение. Может пролежать не шелохнувшись чуть ли не сутки, выслеживая зверя или врагов.

Надо ещё учитывать, что все мы – неплохие лучники. А чью-то руку, говорят, направляет сам Тенгри – это речь обо мне. И дядя вполне серьёзно тренировал последние годы нашу команду. Есть у нас ещё десяток парней, которые подтянулись чуть позже. Но это уже просто мои воины, а не ближний круг. Вот так мы и тренировались лет шесть. Понятно, что всем приходилось ещё помогать семьям, но нас целенаправленно готовили в воины. Раньше мы вообще были не разлей вода.

Только отец отправил меня с сестрёнкой на три года в Смоленск, будто почуяв приближающиеся неприятности. Я тогда очень переживал за друзей. Хорошо хоть по молодости лет ребята в битвах не участвовали, больше охраняли семьи и скот. Та ещё задачка в смутное время. В итоге им пришлось повоевать поболее некоторых. Но меня тоже неплохо готовили в далёком русском городе. Думаю, что я вернулся, став гораздо сильнее своих друзей, несмотря на их боевой опыт. Хотя я и всего два раза ходил в поход на ятвягов вместе с дружиной своей смоленской родни. Но об этом как-нибудь позже. Просто дрессировали меня все эти три года со страшной силой, что моим ближникам даже не снилось.

Серьёзный разговор оставили до вечернего привала. Парни разделили очередь дежурств, расседлали коней, отправив их пастись, и занялись своими делами. Костёр не разводили, поели холодное мясо с лепёшками. Меж тем дядя начал расспросы: