Александр Яманов – Кипчак. Книга 1. Последний из рода Ашина (страница 10)

– Через два месяца в Шарукани состоится общее собрание ханов. Вроде как будем обсуждать избрание кагана, который возглавит весь народ кипчаков. Только я в это не верю. Хотя большая часть лукоморцев, токсобичей, бурчевичей и елтуковцев договорились между собой, но этого мало. Саксины, бугские куны и крымские куманы точно будут против. Мы хотим избрать кагана из рода Тертер-оба. Но сейчас в степи наиболее сильны представители семьи Кай-оба, за которых встанут остальные ханы. Донские и кубанские орды большей частью держат сторону саксинов, которые выдвинут Билюкана из Кай-оба. С учётом того, что на собрании не будет кимаков, выборы закончатся ничем. Я со своей стороны постараюсь договориться с соседними ханами об объединении. Пусть не получится создать каганат, но нам нужна единая куманская орда. Надо объединить все силы между Днепром и Доном, что вполне возможно. Поэтому ты поедешь с посольством на Русь.

Я чуть не поперхнулся кумысом, когда услышал эту новость. Логику нашего лидера с моим нынешним объёмом знаний не понять. В Шарукани выборы кагана, а ты, Алтан, езжай на Русь-матушку. Значит, остаётся ждать, когда он объяснит, с какого перепуга меня выбрали в послы.

– Вижу, что ты не понимаешь. Наверное, сильно тебе досталось по голове, раз она перестала работать. Ранее ты отличался не только золотыми волосами, от которых млеют все бабы Шарукани. Тогда в твоей красивой башке было хоть немного ума. Кого мне ещё посылать к нашим соседям, как не тебя?

Это типа такой странный комплимент? Или наоборот?

– Всё из-за моей смоленской родни? – Я начинаю немного соображать.

– Не совсем. Напомни мне, из какого рода твоя бабка по отцу? И кем были её двоюродные сёстры?

Я что-то совсем забыл, что имею дальние родственные связи ещё с другими княжескими семействами. Моя бабка Ирина происходит от ясского хана Худдана. А её кузинами были Мария Шварновна, жена Всеволода Большое Гнездо, и Марфа, выданная за Мстислава Святославовича, князя Черниговского. Вот такие у меня родичи. Мария так вообще канонизирована православной церковью, насколько я знаю. С владимирцами у нас весьма напряжённые отношения, значит, моя дорога лежит на северо-запад.

– Мне ехать с посольством в Чернигов? Но зачем?

– Правильно, сначала твоя дорога лежит в Чернигов. Но далее тебе надо ехать в Киев. Там скоро соберутся самые влиятельные русские князья. Может, до них дошло, что враг может вернуться и принести гораздо больше вреда. Или решили обсудить иные дела, но самые сильные правители будут в Киеве. Мне нужно, чтобы ты поговорил о военном союзе куманов и южнорусских княжеств. Рюриковичи тоже не договорятся – слишком велики противоречия между Владимиром, Галичем, Смоленском и Черниговом. Вот с последним мы и будем договариваться. После гибели Мстислава на Калке князем стал его родич Константин. Но он слаб здоровьем, и княжеством правит сын погибшего Андрей Мстиславович. Тебе он хорошо знаком, а его младший брат Гавриил – ещё лучше.

Перед глазами сразу встал образ улыбчивого светловолосого юноши, с которым мы охотились года четыре назад, когда он приезжал с отцом в Шарукань. За это время Гаврюша мог сильно измениться и политику никто не отменял. Но по моим воспоминаниям младший сын черниговского князя был парнем добродушным и без всякой гнили. Можно сказать, что мы тогда подружились.

– В Переяславль поедет мой брат Кораз, – продолжил хан. – Он хорошо знает Всеволода Переяславского и тоже будет говорить о союзе. У того назревает какая-то война, заодно мой брат договорится о выделении воинов. Хотя мне этого очень не хотелось бы. Нам сейчас нельзя оголять свои рубежи.

– Что нужно от меня?

А вот далее хан меня действительно загрузил. Я ни на одном уроке истории не получил столько информации, сколько за два часа сидения в средневековом шатре. Степные расклады – это ладно. Вы бы попытались понять, что сейчас происходит хотя бы в южнорусских княжествах, я уж молчу про всю Русь. Даже в Чернигове, куда мне предстояло ехать, назревали не очень хорошие события, в которых могли схлестнуться минимум три силы. Но об этом буду узнавать уже на месте.

На самом деле план хана был достаточно наивным. Понятно, что куманам в первую очередь нужен не союз. Нам нужны гарантии того, что какой-нибудь очередной отморозок из потомков Рюрика не пойдёт войной на ослабленные стойбища. Сами степняки давно уже не ходят в набеги на Русь, а только выполняют роль вспомогательных войск, которые призывают сами князья. Ту же Шарукань переяславцы, черниговцы и рязанцы сжигали раз семь только в этом веке. Это не считая постоянных разорений зимних аилов, которые никто не считал. История изменилась, и уже русские при помощи своих вассалов совершают регулярные походы в степь. Забавная ситуация, если не знать, что каждый рейд или полноценный поход – это взаимное ослабление сторон. Наш враг же копит силы, ведёт разведку и наверняка потирает ладошки, глядя на творящийся бардак.

И вот в гуще всего этого непотребства оказался один мутный попаданец, на которого возложена Великая миссия. Но ничего, я принял вызов и не отступлю. А далее будет, что будет.

Уже поев обыкновенной просяной каши с мясом и лепёшками, хан вдруг сменил тему:

– А давай мы тебя поженим с моей Алтынай? У вас и имена похожи. Калым дам за дочку хороший, ты не переживай.

Сам сидит лыбится, а по глазам не поймёшь, серьёзно он или нет. А у меня аж сердце рухнуло куда-то вниз. Почему-то сразу вспомнил старый мем про то, что когда уходят Вера, Надежда и Любовь, то приходит Алтынай. Не знаю, может, у хана дочь – красавица, но перед глазами встала картинка той самой «прелестницы». Наверное, я выглядел очень глупо, потому что Сукхан заржал как конь. А я внутренне выдохнул: значит, пронесло.

– Видел бы ты своё лицо, парень, – продолжал веселиться хан. – Я думал, ты сейчас упадёшь в обморок.

Я наконец-то выдавил из себя улыбку и сделал добрый глоток кумыса, дабы успокоиться. Правитель тем временем продолжил уже более серьёзным тоном:

– Не переживай, дочка уже просватана за одного достойного юношу из Лукоморской орды. Да и не хотел бы я иметь такого зятя, как ты, – вдруг выдал Сукхан. – Ты такой же, как Бурче, только ещё и честолюбивый. Будешь мотаться по миру и пытаться перевернуть его. Такие, как ты, либо гибнут в молодости, либо становятся великими ханами. И четвёрка вокруг тебя собралась таких же сорвиголов. Плохо, что на пути к величию вы положите десятки тысяч жизней простых людей.

А он философ. Кто мог ожидать такого вывода от простого воина! Хотя что я знаю об этом человеке?

– Алтан, – вдруг окликнул меня хан, когда я выходил из шатра. – Ты всё равно подумай, вдруг захочешь жениться. Если что, у меня есть младшая дочь – Алтынсу.

Хохот хана был слышен весь мой короткий путь к Карабашу. Юморист, блин. Я ведь реально перепугался. А если он серьёзно предложил бы дочь? Отказ будет воспринят как сильная обида. Чур меня от местных баб. Собираю братву – и в Чернигов!

Глава 3

– Чёрные шапки! – прокричал прискакавший из передового дозора воин.

Услышав прозвище старого врага, все члены нашего отряда подобрались и начали проверять оружие. Тетивы были натянуты заранее, у кого были кольчуги – тоже их надели.

– Скорее всего, это торки, – будто выплюнув последнее слово, произнёс ехавший рядом сотник Тамызак.

Не любили свободные степняки тех, кто ушёл служить русским князьям и жил на порубежье. Среди порядочных нойманов подобные люди считались на несколько ступенек ниже в степной иерархии. Племенной союз чёрных клобуков включал в себя четыре некогда независимых народа – торков, печенегов, берендеев и ковуев. Кто-то из них смог даже возвыситься на какое-то время, но далее пал под натиском более сильных соседей. Думаю, не нужно упоминать, что именно половцы и уничтожили все их орды, а печенегов вообще вырезали чуть ли не подчистую. Поэтому особой любви между нами не было. К тому же клобуки говорили на огузском диалекте тюркского, более близком к туркменскому. Хватало взаимных набегов и постоянных стычек, особенно с ослаблением половцев. При этом клобуки частенько прикрывались защитой своих русских хозяев.

Тем временем мы неспешно двигались вперёд и достигли нашего дозора, напротив которого расположились четыре десятка всадников. В принципе, разницы в одежде с нашими воинами практически не было – те же стёганые халаты, отличались только головные уборы. Наши оппоненты были в чёрных колпакообразных шапках, похожие носят молдаване и прочие гуцулы, если я ничего не путаю. Естественно, наш отряд отличался наличием всадников в кольчугах и доспехах. Я снарядил свою пятёрку по высшему разряду, остальные двенадцать человек имели прикид попроще. Также хан выделил нам почти сотню воинов во главе с Тамызаком. Среди них тоже был одоспешенный десяток. У противников нормальной амуницией могли похвастать пять человек. Так что соотношение сил складывалось в нашу пользу.

– Что вы делаете на землях торков? – произнёс лидер встречающих, от вида которого Тамызак не переставая грязно ругался. – Вас опять обидели и вы бежите жаловаться оросам?

Дело в том, что старший торков надел шлем с маской. Половцы считали ношение подобного головного убора исключительной прерогативой своих ханов и знатных воинов. И снять его могли только с убитого или пленного воина, что не добавляло сотнику хорошего настроения. Но, скорее всего, это была просто искусная подделка.