Александр Яманов – Экстрасенс в СССР-2 (страница 3)
Дождавшись, когда красный «жигуль» уедет, я воспользовался способом убийцы и, словно по лесенке, спустился вниз. Отсутствие какой-либо внешней подсветки и декоративные элементы между лоджиями позволили скрыть мои действия от всех, кто мог в этот момент смотреть снизу.
Пройдя мимо железного стула и столика с пустой чашкой из-под кофе, я добрался до распахнутой настежь двери в номер. При этом мысленно поблагодарил вселенную за то, что в СССР семидесятых ещё не настала эпоха кондиционеров. Насколько мне известно, «БК-1500» начали выпускать только несколько лет назад. Я видел этот аппарат на одном из домов, но в магазине такой техники нет. Скорее всего, на наш город нет распределения. Наверняка кондиционеры сначала поступают в наиболее жаркие регионы страны и крупнейшие города. Кстати, как-то читал, что советского в этом аппарате ничего нет. Лицензия от Toshiba – вот и всё объяснение его надёжности и простоты обслуживания.
Проникнув в самую большую из комнат люкса, снова мысленно благодарю, на этот раз Анастасию. Девушка оставила включёнными свет в прихожей, телевизор и настольную лампу. Это хорошая маскировка, в том числе звуковая. Хотя зомбоящик работал едва слышно. Передавали какой-то концерт, но вскоре он закончится. Ведь вещание в СССР прекращалось после полуночи. Или в час, точно не помню.
Сопровождая тётю Катю во время проверки готовности номеров, я не раз побывал в каждом из них. Разумеется, планировка люкса тоже мной хорошо изучена. Номер состоит из прихожей, совмещённого санузла, большой гостиной и спальни. Как ни странно, но сейчас тут такой же мебельный гарнитур, что и в девяностые. А на стене висит стандартная картина с медведями в лесу. Похоже, в будущем здесь обновили только телевизор и холодильник.
Подойдя к круглому столу, обнаружил на нём творческий беспорядок. Печатная машинка, фотоаппарат, диктофон, батарейки, стопка кассет, проявленные плёнки и раскрытая папка разбросаны в пересмешку. Первое, что бросилось в глаза, – это напечатанные колхозные фотографии с моей физиономией. Они лежали веером на папке. Аккуратно убрав их в сторону, принимаюсь изучать документы.
В который раз за время пребывания в СССР жалею, что у меня нет смартфона. Это ведь не только телефон, но и фотоаппарат, и видеокамера, и диктофон. Можно было бы всё быстро сфотографировать, а потом спокойно просмотреть дома. Сейчас же приходилось спешно читать, поглядывая на часы. Так себе занятие, хотя и бодрит нервную систему.
В папке обнаружились копия метрики, справки с завода, из школы, ДОСААФ и милиции. Выписка из армейского личного дела, а также отпечатанные на машинке стенограммы нескольких интервью, каким-то образом связанных со мной и пропавшей девушкой. По идее, некоторые официальные бумаги достать практически невозможно, особенно простой журналистке. Это подтверждает версию о влиятельных покровителях Волковой.
Непонятно, какие выводы сделала девица, изучая год рождения или грамоту за участие в соревнованиях на первенство завода. И к чему вообще подобная информация? Зато среди документов обнаружился набросок моего психологического портрета. Из него выходило, что товарищ Соколов старается выглядеть глупее, чем есть на самом деле. Ещё что-то скрывает за показной откровенностью. А Волкова далеко не глупа! Зря мне пришло в голову косить под дурачка во время беседы, и с восторженностью был явный перебор. Если для неё это не первое интервью, то различать неискренность девица научилась.
Никаких бумаг, указывающих на связь Алексея Соколова с пропавшей Марией Курцевой, не обнаружилось. Но косвенных данных хватало. Включив диктофон, я прослушал десяток секунд своего интервью. Потом поменял маленькую кассету и опознал голос своей классной руководительницы, вернее Лёхиной. Перевернув кассету, обнаруживаю на записи скрипучий голос соседки бабы Глаши. Ничего себе у корреспондентки работоспособность! Похоже, Волкова копала по всем фронтам. В стопке кассет нашлась одна с пометкой «мать возможной жертвы №7». Включив её, я услышал голос тёти Вали. Она рассказывала о том дне, когда видела дочь в последний раз:
– Это в субботу днём было. Я с рынка пришла. Спросила, пойдёт ли она со мной к тёте Шуре в больницу. А Маша в ответ говорит, что ей надо к чему-то готовиться. Сама платье праздничное гладит и аж сияет. Эх, если б я только знала, что она пропадёт…
– К чему она готовилась?
– Я тогда подумала, что к походу с девчонками в парк на субботние танцульки. Маша пару раз в месяц летом захаживала на «пятак». Но возвращалась домой всегда вовремя. И только один раз, за неделю до пропажи, мне показалось, что её парень провожал.
– Вы его видели? Может, это был Соколов? – быстро спросила журналистка.
– Нет, не видела. У подъезда как раз фонарь перегорел, прошло больше года, а лампочку так и не поменяли, – печально констатировала мать. – Я стояла у окна на кухне и слышала, как они шептались. Когда дочка зашла, я легла в кровать и сделала вид, что сплю.
– А от кого вы узнали, что в день пропажи она собиралась пойти на свидание?
– Так Лёлька сказала, они ещё со школы дружат. Дочка ей на работе в пятницу призналась, что за ней ухаживает молодой человек, с которым скоро состоится долгожданная встреча.
– А подруга спрашивала, кто этот поклонник?
– Спрашивала, но дочка только туман напустила. Сказала, что пока это тайна, но Лёлька его знает и потом очень удивится. Уж больно она скрытная всегда была, моя Маша.
Понимая, что всю запись прослушать нереально, я заставил себя выключить диктофон и разложил все кассеты по местам. Затем принялся раскладывать бумаги и внезапно обнаружил небольшую карту города, где одно место было помечено красным крестиком.
Перевернув листок, прочитал карандашную запись:
«Место обнаружения улики №1: женская заколка с ромашкой. По показанию матери пропавшей, это одна из двух заколок, носимых Марией Курцевой, предполагаемой жертвы №7».
Странно, но ни о каких обнаруженных милицией уликах по делу я точно раньше не слышал. Рассмотрев карту, мигом определяю место. Им оказалась окраина города, где пятиэтажные хрущёвки смыкались с гаражным кооперативом и обширным районом частного сектора. Там вообще чуть ли не целый городок, состоящий из почти тысячи участков с домами. Как раз в той стороне жили родители Саньки. То есть Маша могла пойти в гости как в многоэтажки, так и в частный сектор.
Запомнив место, я вернул карту обратно. Посмотрел, всё ли лежит правильно, выглянул с лоджии, убедившись, что красной «копейки» пока не видно. Несмотря на то, что прошло всего десять минут, нервы давали о себе знать. Понимаю, что не виновен. И даже обнаружь меня в номере Волкова, ничего не произойдёт, но всё равно дёргаюсь. Уж слишком меня напрягла нумерация жертв.
Я чувствовал, что упускаю нечто важное, потому принялся обыскивать всё подряд. Зайдя в ванную комнату, увидел там настоящую фотолабораторию. Всё как положено: красный фонарь, увеличительный аппарат, ванночки для проявки и висящие снимки. Интересно, а где Волкова моется? От неё вроде нормально пахнет. Отгоняю ненужную мысль и продолжаю осмотр.
Рассмотрев сохнущие на верёвках фото, обнаружил знакомые места. Завод, школа, ДОСААФ, дом Маши и мой. Да здесь даже усадьба Матрёны, заснятая вместе с пригорком и частью реки. И когда журналистка всё успела? Вроде каталась с Жуковым, а потом умотала в город.
Кроме этого обнаружились ещё снимки пейзажей, каких-то мусорок и домов, сделанные с разных ракурсов. Смоленск я узнал сразу. Всё-таки это наш областной центр, где мне приходилось бывать в прошлой жизни. Но сейчас всплыли воспоминания Алексея. Плохо, что без конкретики.
А это-то Волковой зачем? Никакими художественными достоинствами фотографии похвастаться не могли. Скорее, наоборот: им больше подходит определение – уныние и беспросветность. Всё-таки маловато в СССР красок и разнообразия в архитектуре. Всё какое-то серое, ещё и фотографии чёрно-белые. Прямо мечта пессимиста.
Выйдя из санузла, я заметил на полу прихожей раскрытый чемодан, а за ним объёмную кожаную сумку. Ту самую, с которой акула пера приезжала в колхоз. Естественно, я тут же принялся в ней копаться. В первую очередь меня интересовал блокнот журналистки. Вот только внутри сумки было напихано столько всякой всячины, что если записная книжка там и есть, то без вытряхивания содержимого сумки точно не обойтись.
Вот кто-нибудь мне ответит, зачем женщины всегда с собой таскают столько бесполезных предметов? Ведь нормальные мужики как-то живут без постоянного ношения с собой гигиенической помады трёх видов, флакона духов и тем более лака для ногтей. Понимаю, что это косметика. Но ногти надо красить дома, а не в дороге.
Среди коробочек с фотоплёнкой, косметикой и кассетами, обнаружились приветы из-за рубежа. Например, початая пачка американской жвачки и странный ключ с брелоком «Мерседес».
В солидном кожаном портмоне оказалось внушительное количество купюр различного номинала. Быстро пересчитав пачку, выяснил, что там тридцать десяток, четыре купюры номиналом в пятьдесят рублей и несколько трёшек с пятёрками.
Более пятисот рублей!! Куда ей столько? Это больше, чем я заработал за два месяца пребывания в СССР! Ещё надо учитывать, что четверть моего дохода – левак. Да и колхозная зарплата скорее случайность. На самом деле мои доходы ещё скромнее. А Волкова таскает такую сумму в лопатнике, ещё и бросает его в прихожей.