Александр Яманов – Бесноватый Цесаревич-5 (страница 66)

—Пётр Иванович, зайду издалека. Никто не сомневается в вашей храбрости и военных талантах. Только недавняя война показала, что почему-то ваши навыки не очень дееспособны против насыщенной обороны противника, в условиях сложной местности. Грубо говоря, это вам не лихие кавалерские наскоки. Более того, вы абсолютно не подготовились к нынешней кампании, посчитав её обычным походом. А шведы более пяти лет целенаправленно строили укрепления, создавали специфически отряды самообороны и работали над тактикой. Наши же генералы даже не удосужились провести нормальную разведку. Как привыкли воевать с учётом численного перевеса, заваливая поле битвы солдатами, так и продолжают. Вы же сами прекрасно знаете количество нестроевых и военных потерь. Думаю, не мешает сравнить их с неприятельскими. Ещё вы зачем-то полезли в интриги, хотя всегда были выше этого непотребства.

Багратион тяжело дышал и думал. Его шлейф успешного воина действительно сильно пострадал. Нет никакой доблести взять штурмом финскую дыру, потеряв людей больше, чем защитники. И он должен это понимать. С другой стороны, он мне нужен. Крайне важно привлечь его на свою сторону. Генерал популярен в войсках, и в отличие от ретроградов умеет думать.

—К Каменскому пойдёте? — открываю карты, — Западную армию получит Барклай. По резервной пока неопределённо, да и не нужна она пока. Смысла держать много войск на севере уже нет. Остаётся Южная, которая уже скоро выступит против османов.

—Воевать — это мой долг и призвание! В качестве кого мне отбыть в Южную армию.

Вот это деловой разговор, заодно отличная политическая выгода. По сути, он меня ещё и хорошо обелит перед офицерским корпусом, благо авторитета хватает.

—Есть планы создать корпус прорыва. Эдакий авангард из штурмовиков, подкреплённый кавалерией и мобильной артиллерией. Я просто не вижу никого, кроме вас, кто мог бы возглавить новую часть.

Всё! Он мой. Генерал аж вперёд подался, ловя каждое слово и морща свой монументальный нос. Фанатик войны во всей своей красе. И вообще, глупо терять такого кадра. В плане высшего командования, корпус как раз его уровень. Вот пусть и доведёт до ума нашу задумку с Каменским.

Столица решила не экономить на триумфе. Армию встречали действительно как победителей. И в некотором роде жертв произвола одного цесаревича. Парад на сенатской площади, радостный Александр на белом коне и всеобщее ликование. Я же отстранился от этого ненужного пафоса и занялся насущными делами. Возникла у меня одна интересная идейка, воспользоваться сложившейся ситуацией и очередным испугом в обществе. Терроризировал свой секретариат, несколько раз встретился с Гарденбергом и Сперанским. Даже посетил лицемерный приём в Зимнем, который давал Александр. С братом держался подчёркнуто вежливо и даже учтиво. Нужен он мне сейчас.

Сегодня в Георгиевском зале Зимнего всё было официально. Александр с супругой на троне, сотни разодетых придворных, высшие чиновники, послы. Шутка ли? Аристократия в лице своего уполномоченного князя Куракина, вручала Императору дворянский проект реформы крепостного права. Я его давно прочитал и был в недоумении. За многочленной словесной шелухой не было ничего. Просто помещики решили оставить всё как было. Разве что крестьянам позволялось выкупить свои участки, по цене, установленной землевладельцами, конечно.

И к чему эта пафосная встреча? Но брату нравилась эта игра в либерализм и демократию. Знать тоже наслаждалась процессом, надеясь на возврат утраченных привилегий. Со всех концов страны приходили новости о принципиальной работе судов. Недаром мы так жёстко готовили кадры. Простой люд быстро смекнул, что появилась защита от произвола и началось. Помещики — самодуры, обнаглевшие заводчики и купцы вдруг поняли, что они теперь наказуемы. Понятно, что работали десятки специальных групп, которые готовились по моим рекомендациям и выехали в основные города России. Убийцы, насильники, разного рода мошенники местного уровня безжалостно отлавливались и сразу попадали под суд. Всё это максимально открыто освещалось в прессе. Понятие насаждения закона стало уже нарицательным. Общество просто не успевало за потоком идущих новостей. С учётом моей финской деятельности испуг и неразбериха были колоссальные.

И вот этим напыщенным индюкам предоставили шанс. А они даже не подумали предложить какой-то конструктив. Аристократия не привыкла думать. Она хотела править.

—Но ведь это огромные суммы и мои личные доходы, — Александр сморщил лицо как ребёнок и зачем-то посмотрел на Лизу.

Сегодня обсуждаем ответ дворян в более расширенном составе. Наша семья, Гарденберг, Сперанский и вице-канцлер Румянцев. Проект Куракина отложили в сторону, как бредовый. Приступили сразу к сути. Все присутствующие подтвердили приверженность идее отмены крепости. Только пути его решения предлагали разные. Я решил не тянуть и раздал участникам папки с моими мыслями. Заодно шла уже большая работа с общественным мнением.

—Ты сейчас просто не контролируешь все свои активы. Ситуация стала лучше, чем при нашем отце. Только никто не знает, что творят управляющие и чиновники Министерства государственного имущества. Надо действовать на опережение. Отпустить всех и передать земли за небольшую ренту. Мои финансисты посчитали, что только это увеличит твои доходы более чем на седьмую часть. Заводы, рудники и прочие активы остаются у монаршей семьи. Зато мы получаем огромный общественный успех. Император лично подал пример. Думаю, уже через несколько месяцев тебя назовут Александр — Освободитель.

Не всё так просто. Работы и проблем там на годы. Но дело верное. Да и с трудом скрываемые чувства братца показали, что наживку он заглоти. Я это понятие уже запустил в народ и оказался прав. На фоне неадекватной трансформации своей личности, Император готов был хвататься за любую возможность прославиться, а лучше увековечить свои деяния. И здесь я бил в яблочко. Гарденберг между тем подтвердил верность моих доводов.

—Но что ответить на предложение землевладельцев?

—Ничего, — отвечаю максимально сухо, — Закон вступает в силу примерно на условиях государственных крестьян. Мужик получает землю. И не какой-то лоскут, а полноценный участок. И нет больше никаких общин и общих выплат. Строго семейный или артельный уклад. Последнее даже выгоднее.

—Помещики не согласятся, — прогундосил Румянцев, — Они просто лишаются земли.

—Не согласен. Дворяне лишаются власти, которая им никогда не полагалась. А так они получат ренту. Если хотят развивать земледелие, то пусть работают на общих основаниях. Но теперь у них просто нет рабов. И никто не собирается спрашивать их мнения. Они нам уже предложили свой скомороший проект. Даже в новых условиях, у землевладельца есть возможность зарабатывать. Надо только к этому стремиться. Государство со своей стороны должно открыть Крестьянский банк, дабы помочь мужику на первых порах. Предлагаю не тянуть и провести первый этап реформ уже в этом году. Заодно выберем несколько губерний, например, Московскую, Владимирскую и Тульскую, где обкатаем указ. Далее просто учтём все ошибки перед общероссийскими реформами.

Споров хватало, но никто из присутствующих не предложил грамотного проекта. Я же просто решил рубить сплеча, воспользовавшись общественным испугом. Надо просто продавить свои идеи. Восстаний и бунтов я не боюсь. На что-то массовое аристократия уже неспособна. Максимум заговор, который мы быстро купируем. Так чего тянуть? В моей реальности это был прусский план отмены крепости, который провёл Гарденберг. Вот пусть теперь сделает это в России. Экономика и политика не те сферы, где нужно действовать в стиле стремительных кавалерийских атак. Но ситуация сама дала такой шанс.

В итоге это скоротечное и плохо подготовленное совещание стало историческим. Понятно, что Кабмину и чиновникам придётся провести огромную работу. Но главное — эпохальное решение принято. И Александр уже может натягивать на себя титул Освободителя. Судя по довольному виду, ему этого очень хочется. Прямо ребёнок.

Мне же потом пришлось долго обсуждать технические детали с Гарденбергом и Сперанским. В общем-то, этому я и планировал посвятить всё время перед отъездом на юг.

Дети уехали в Херсон сразу после похорон. Мраморный дворец меня тяготил и немного раздражал своей суетой. Поэтому я остановился в одной из усадеб на Васильевском острове, благо они здесь ещё были. Добротный двухэтажный особняк, большой парк и много пристроек. Плюс охрана спокойно держала периметр, никаких хождения школяров и прочих лишних людей. Заодно близко ко всем государственным учреждениям. Я полностью посвятил себя работе, но чувствовал, что вечно так продолжаться не может. Это информационный голод, наслаивающийся на медленное ведение дел в эту эпоху и общее раздражение. Да и вообще я малость захандрил. Уж слишком в последнее время я отвык от сугубо кабинетной работы. Народ моё состояние почуял и начал слегка побаиваться реакции. Дожил, уже начал пугать собственных соратников. Но жизнь сама разнообразила мои планы.

За полтора года с момента нашего расставания она совсем не изменилась. Более того — изрядно похорошела. А ещё этот озорной взгляд зелёных глазищ с хитринкой. Правда чувствовалась, что Милица, простите, Матильда Игнатовна фон Лоде, находится в некотором затруднении.