Александр Яманов – Бесноватый Цесаревич-5 (страница 31)

—Но позвольте, — попробовал возразить по-французски лощённый маршалок, — Так не принято и не соответствует нашим законам.

—Час, — произношу, не оборачиваясь, покидая эту мерзкую атмосферу лжи и злобы.

— А хорошо так горит. Красиво! — хохотнул Дугин, расположившийся за мной с Филипсом, — Прямо-таки фейерверк!

Огонь полыхал действительно немалый. С учётом того, что до нашего лагеря было вёрст пять, то в поместье сейчас жарковато. Вечер надвигался достаточно неспешно, я сидел за раскладным стульчиком и пил. Не надирался, а просто добивал вторую бутылку под отличный сыр. Моральные терзания меня не смущали. Я анализировал ситуацию и вообще свою деятельность. Есть всё-таки у нас русских тяга к самокопанию. Ведь прекрасно понятно, что невозможно добиться всего здесь и сейчас. Никто не обещал лёгкого пути и сплошных успехов. И вроде уже близка цель, многое получается, но потом тебя макают головой в дерьмо. Далее приходит рефлексия, которую я начал постепенно давить алкоголем. Ещё курить начал. Хорошая сигара тоже релаксант и теперь периодически смолю.

—Ваше Высочество, — Филипсу видать тоже не совсем хорошо, — А не слишком ли это демонстративное и жестокое деяние? Люди не дураки, пойдут слухи. По сути, это откровенная казнь.

—А это и есть казнь, капитан. И стыдиться мне нечего. Люди сами сделали свой выбор. Если ты поставил себя выше законов человеческих и божеских, то готовь нести ответ. Ведь сейчас там горят не семьи всех этих Калиновских с Новицкими, — тыкаю сигарой в сторону продолжающего полыхать поместья, — Это и есть суд. А также отрезвление для оскотинившейся публики, что есть предел любой человеческой мерзости. Может, само государство пока не способно реагировать на подобное, но есть я. И сотни заживо сожжённых, включая детей помещиков, мой крест. Но и мой ответ с предостережением. На произвол я отвечу только террором и так будет впредь.

—У них множество родственников, и не только в России. Будет большая волна и попытки обвинить вас в изуверстве. И вообще, всё это может привести к совершенно разным последствиям.

— Это просто неосторожное обращение с огнём, Пётр Яковлевич, — ухмыляюсь в сторону егеря, — Нужно соблюдать правила пожарной безопасности и будет вам счастье. Факт поджога надо ещё доказать. А вот у многих чиновников и прочих участников сего богомерзкого действия неожиданно проснулась совесть. Прямо какое-то помешательство! Сейчас они массово стреляются, вещаются и травят себя ядами. Даже говорят пара ксендзов не готова выдержать муки моральных пыток, но им на помощь придёт благопристойный Богдан и поможет разрешить религиозные нестыковки. Наше дело же просто помочь людям. Они должны понять, что всегда надо оставаться человеком и не преступать определённые грани дозволенного. К сожалению, этот путь будет вымощен смертями отступников и просто людей недалёких. Другого выхода из ситуации я просто не нахожу. Не понимают — значит, пойдём по заветам библейских героев — око за око.

Допиваю очередной бокал и погружаюсь в свои мысли. А ведь сегодня я сжёг живьём не несколько семей польских аристократов с обслугой. На них — то плевать, ибо были мною списаны сразу. Ведь ни одна сука не покаялась на суде и даже не повинилась. Хозяева края решили, что в своём праве. Но более сильная сторона придерживалась иного мнения, вот и результат.

Сегодня я сжёг за собой капитальный такой мост. Рубикон наоборот, если можно так выразиться. Этот поступок многое покажет и заодно проявит людей. Скажем так, не каждый готов следовать за человеком, который способен на такой демонстративный поступок. Реакция брата и столичного общества меня в принципе не интересует. Другой вопрос, что за десять лет я обзавёлся достаточно большим количеством сторонников и последователей. Не хотелось терять грамотных и идейных людей. Вот заодно и проверим. А вообще плевать. Если за пять лет после убийства Павла настроения в обществе, и главное — сам социум не изменился, то чего переживать? Так и буду подкидывать дровишки в печку движения русской жизни. Ну если только террор может сподвигнуть людей, которым власть делегировала полномочия, заниматься своими непосредственными обязанностями.

Посмотрим. Главное, чтобы не убили в ближайшее время. Надо будет озаботиться вопросом дополнительной безопасности. Ещё и про семью не забыть. Юля ведёт себя излишне расслабленно и доверчиво. В этой войне, которую я сегодня запустил, никого щадить не будут.

[1] Синедрион февраля-марта 1807 года, также Великий синедрион, — в наполеоновской Франции консультативный орган раввинов и мирян по разработке гражданского законодательства в отношении евреев.

Глава-9.

Сентябрь 1806 года. Санкт-Петербург, Российская Империя.

Только осознание того, что в государстве начались реальные изменения, примирили меня с черепашьим темпом жизни русских чиновников. Понятно, что нет компьютеров и делопроизводство со сбором статистки, пока находятся на ранней стадии развития. Хотя новые канцтовары, системы бухучёта и прочие приблуды из будущего, дали колоссальный толчок работе русской бюрократии.

Но людей же не переделаешь. Привыкли они вкусно и долго завтракать, обеды вообще могли растягиваться на пару часов. Но многие чиновники уделяли своей непосредственной работе от силы положенную половину времени. А ведь дела копились, ждали люди, министерства требовали информацию. В итоге меня просто взбесил уже второй перенос заседания Госсовета. Там ждали последние выкладки по указам будущего года. В первую очередь меня интересовали суд, закон о банках, серебряном стандарте, предпринимательстве и освобождении желающих избавиться от крепости крестьян. Я пока взял на себя финансирование последней программы, но желающих освободиться и уехать на новые земли более чем хватало. Госсовет должен был окончательно закрепить все постановления. Он сейчас что-то вроде законодательного органа с вполне себе мощными полномочиями. Если Кабмин работал в рабочем порядке и уже выполнял свою строго техническую функцию, то интересы многих группировок требовали параллельный орган с широкими возможностями. Но это не аморфный Сенат. Народ быстро понял, что страна идёт новым путём и лучше воспользоваться шансом, отстаивая свои интересы. Разумно. Среди крупных землевладельцев и промышленников дураков не так много.

А вот работа более низкого звена министерств и управлений постепенно свалилась в своё обычное сонное пребывание российской бюрократии. Акцию я подготовил быстро, посоветовался с Александром, который воспринял мою просьбу, как очередную блажь и дал команду фас. Три дня молодое пополнение ревизион-коллегии, аппарата полиции с учениками чиновных курсов отслеживали и фиксировали многочисленные нарушения. Проверялось время поступления дел с отчётами, выход на работу сотрудников и вообще множество мелочей. А потом я всех скопом накрыл.

Вот что у брата за пристрастие к восточной роскоши? Был же нормальный деловой кабинет с современной мебелью. И вдруг какие-то резные столы с креслами, огромная батальная картина на стене, тяжеленные шторы, расшитые золотом. Ну, обустрой ты в таком стиле спальню и наслаждайся там со своей Нарышкиной. У них сейчас что-то вроде нового периода в отношениях. Вот и ходит наш Император с улыбочкой будто чем-то пришибленный. Судя по заострившемуся, и где-то аскетическому лицу Лизы, у неё настроение совсем иное. Третий ребёнок, вроде как от Охотникова, высосал из неё многие соки. Худая, с горящими глазами и сжатыми губами. Ещё и любовник её чего-то там взбрыкнул, уехал на Кавказ в действующую армию, где быстро погиб. Чую, что душевной теплоты невестке прошедшие события не прибавили. Дочку Марию Александр вроде признал, но как-то с пренебрежением. Но все эти странные события не мешали Лизе держать часть рычагов власти и отпускать их она не планировала. Да и, судя по всему, ситуация вполне устраивала её мужа. Странная ситуация. Но собрались мы по иному поводу.

—Когда я давал тебе разрешение на проверку работы чиновничьего аппарата, то не ожидал войсковой операции, — произнёс Император старательно чего-то высматривая в окне, — Зачем ты ворошишь осиное гнездо и чего добиваешься, Константин? Работа осуществляется гораздо лучше, чем при нашем покойном батюшке. Пусть долго, но указы выполняются и есть явные результаты.

—За последние три года мы два раза поднимали жалование чиновникам, расширили штаты, ввели новые подразделения. Всё делается для того, чтобы люди не воровали и выполняли свою работу в срок. Кто-то воспринял новые веяния положительно. Но некоторые товарищи не оценили наших усилий. Работа фактически саботируется. Огромное количество людей ещё старой школы не способны давать результат в обозначенное время. Более того, они просто не хотят. Трёхчасовые обеды, опоздания, игнорирование посетителей — стали нормой для столичного чиновника. А ведь есть ещё откровенное мздоимство и саботаж. Я вот подобного точно прощать никому не собираюсь. Они сами провоцируют и затягивают ситуацию дабы, получив взятку ускорить процесс, сиречь просто выполнить свои обязанности.

—И для этого ты приказал выпороть более двухсот человек, пригрозив повторной поркой через три дня, если они не выполнят объём работ, накопившийся за месяц? — в словах братца опять начали проскакивать истерические нотки, — Но ведь среди пострадавших много дворян. А ты ещё запретил оказывать им медицинскую помощь и заставил работать круглые сутки.