Александр Яманов – Адъютант палача (страница 47)

Поэтому наш отряд пылил по стандартному бездорожью без каких-то опасений. По большому счёту, давно уже стало безопасно даже в самой глуши. Ну, может, по болотам и лесам бегает несколько групп, состоящих из совершенно упоротых фанатиков. При этом мы, в любом случае, соблюдали осторожность и маскировку. Тот самый охотник-стрелок показал, что в человека можно попасть и с трехсот метров, был бы хороший штуцер. Меня же не убило только чудом. Пан Микульский просто перепутал и пальнул в яркий мундир драгунского полковника, с кем мы выдвигались на акцию. Террориста мы взяли, допросили и быстро повесили. Целью был именно я, так как решение о моём уничтожении принято группой польских патриотов. Странно, но многие из лидеров мятежников почему-то предпочитают действовать из-за границы, посылая на смерть таких идеалистов, как достопамятный охотник.

По итогу проведённого анализа мы просто изменили порядок следования, переоделись в более простые мундиры и немного изменили оружие. Что касается новой формы, то заартачились только казачки, но удалось договориться. В первую очередь я запретил сабли и пики, которые бесполезны в лесу. Далее купил всему отряду револьверы и кинжалы. За образец формы взяли зелёные мундиры и шинели — типа, это временная форма специального отряда самого генерал-губернатора. Мне вообще всё равно, что носить. Но если быть честным, то пришло письмо от князя Барятинского, командующего Кавалергардского полка. Если вкратце, то до Питера дошли новости о моих художествах. В общем, меня ждут на суд чести, и временно отправили в отпуск. Чистоплюи хреновы. В итоге, белый мундир я надеваю крайне редко, вернее, он пылится в чемодане. Поэтому по дороге в Гродно, одолевали меня мысли, что тучи сгущаются.

-Рад видеть вас, поручик, — приветствовал меня Красников, как только я зашёл в кабинет помощника губернатора Гродно.

Нет, меня не потащили сразу на встречу. Для начала я банально вымылся, наелся от пуза и проспал более двух часов. Вернувшийся из дворца Янка сообщил, что меня с нетерпением ждут. Специально не надеваю мундир полка и являюсь на приём в эдакой полувоенной куртке, галифе и высоких ботинках на шнуровке. Надо сказать, что некоторые военные при встрече посматривают на меня достаточно странно. Даже не скажешь, чего в них было больше — возмущения или зависти. Что касается рекламы, то этот невинный мир пока просто беззащитен перед грамотным подходом жителя моего времени. Вот я и начал постепенно запускать среди полевых офицеров некоторые мысли. И в первую очередь аккуратно, но планомерно, делал акцент на функционале и дешевизне.

-Павел Павлович, рад, что ваши заслуги оценены по достоинству, — киваю на новые подполковничьи погоны адъютанта Муравьёва, и перевожу взгляд на второго присутствующего, — Александр Михайлович, надеюсь, что вы прибыли сюда не по делам ОКЖ, дабы арестовать меня?

Лосев, в отличие Красникова, не улыбался. Он вообще редко показывает свои чувства. Но его слова меня удивили, так как отношения с жандармом у нас складывались сложно.

-Ноги бы моей здесь не было, но приказ, — мне показалось, что подполковник тихо ругнулся, — Я сам весь в заботах и не нахожу свободной минуты. Здесь ещё надо отправляться за другим человеком, который сам погружён в дела. Вы, кстати, очень похудели, поручик, ещё в глазах появился нездоровый блеск. Сходите к врачу, не относитесь к этому несерьёзно.

Ну прямо заботливая мамочка. Хотя сам понимаю, что работаю фактически на износ. Подчинённые, в отличие от меня, могут нормально выспаться, я же по ночам копаюсь в бумагах.

-Только забота о моём здоровье вряд ли может стать причиной приезда столь высокопоставленных лиц. Не обижайтесь господа, но давайте ближе к делу. Я действительно устал, — сажусь в кресло и тяну руку с бокалом красного.

-Узнаю нашего наглого юношу! — засмеялся Красников, затем встал и начал ходить по небольшому кабинету.

-В свете сложившихся обстоятельств, Его Превосходительство отправляет вас в годовой отпуск. За вами сохраняются все выплаты и рост чинов. Но вам придётся покинуть ряды лейб-гвардии с переходом в звание титулярного советника. Поверьте, Иосиф, так будет лучше для всех. Скажем так, некоторые ваши действия дошли лично до императора. А с его решением не спорят. Главное — нам удалось отстоять ваше право находиться на государственной службе. Несмотря на то, что этот святоша Барятинский явился напрямую к императору и наговорил про вас кучу глупостей. Будто ещё два года назад уважающие семейства не боялись посылать отпрысков в этот притон!

-А я со всем этим не согласен! — вдруг резко произнёс Лосев, — Не буду описывать все перипетии, но я подал рапорт о вашем переводе в ОКЖ. Понятно, что между армейскими и жандармскими офицерами есть определённые противоречия. Только все ваши действия были направлены исключительно на пользу России. Более того, вы придумали достаточно интересные способы, как бороться и противостоять вооружённым инсургентам. Количество которых, в России, растёт как на дрожжах. К сожалению, моё руководство этого не понимает.

-Александр Николаевич излишне категоричен, — вмешался в разговор Красников, который перестал мозолить глаза и занял кресло, — Но поверьте, что сейчас это лучший выход. Кому надо — заметили ваше рвение, Иосиф. Только некоторых высокопоставленных господ смущают используемые вами методы. Всё-таки, политика отличается от боевых действий. Умеющих воевать в стране хватает, но нужно действовать тоньше.

-Мятеж закончился, боевые действия более не ведутся, за короткий срок я наладил работу в большинстве уездов двух губерний. Это не просто хвастовство. Государственный человек просто обязан думать о будущем. Поэтому мы действительно старались убрать обстановку безвластия и неуверенности. Признаюсь, что периодически отряд действовал жёстко, но старался соблюдать закон. Ни один смертный приговор не состоялся без согласования с уполномоченным лицом. Все остальные мятежники отправлялись на суд. Вы знаете, что, кроме крупных городов, в Крае не было никакой власти. Мы фактически с нуля начали восстанавливать работу полиции. Теперь народ понимает, что безвластия, которое во многом шло от помещиков и русских чиновников, более нет. Вернее, у нас есть возможность внушить это всем жителям губерний — от мужиков до князей.

-Безусловно, всё это делаем вам честь. Я уж точно могу сравнивать ситуацию в шести губерниях Края. И надо заметить, что ваши успехи значительнее даже, чем Вильне. А это говорит о многом. Только вы нарушили указ Его Величества.

Вот такого я точно не ожидал.

-Так в чём я нарушил закон?

-Во временном положении о полиции, в том числе с дополнением генерал-губернатора Муравьёва, сказано, что занимать полицейскую и иную связанную с государственной службой должность, может занимать только православный.

Это понятно, только на то положение временное и не носит форму закона. Но ведь надо войти в мою ситуацию. Тем более, что я каждую неделю писал отчёты, где объяснял свою мотивацию. Приказы я привык выполнять, а не обсуждать. А как их выполнить при полном отсутствии кадров? Вот и пришлось выкручиваться.

-Большая часть людей, на кого вы возложили мелкие, и не очень, государственные обязанности — не православные. Поляки, униаты, лютеране — при совершенно небольшом количестве великороссов — стали вашей опорой. Но особо некоторых высших чиновников возмутило, что вы доверили важные должности старообрядцам, мусульманам и даже одному жиду.

-Татары живут в Новогрудке уже лет четыреста, лютеране — не меньше. Старообрядцы — одни из самых надёжных и ответственных людей, если их не обманывать. Что касается так возмутившего почтенную публику события, то всё было совершенно иначе. Ну не было под рукой других кадров. Нашёл, правда, недавнего выкреста. Так как на несколько местечек и деревень, кроме него, ни одного грамотного православного. Не на иудеев же рассчитывать, — после этих слов Лосев заржал самым неприличным образом.

-Боюсь, что в этом случае, за вами прислали бы доктора, дабы проверить ваше душевное здоровье. Выкрест — ещё куда ни шло, просто кто-то решил иначе указать это в докладе. Только это не предмет для шуток, — Красников строго посмотрел на жандарма, — Не хотел я рассказывать всей подоплёки, но придётся.

Подполковник опять уселся в кресло, и собственноручно налили себе немалую дозу вина.

-Иосиф, уж вы-то точно знаете, что сейчас происходит в столице. И дело не только в делах какой-нибудь гродненской губернии, на которую всем плевать. Скажем так, либеральное крыло не простило Михаилу Николаевичу и его сторонникам, что они влезли в иностранные дела. Ещё в обществе вновь поднялся вопрос об отмене крепостного права, и чуть ли не его вреда для крестьян. Люди прекрасно понимают, как складывается ситуация в России. Характерен пример Польши, где мы победили, но, фактически, откупаемся землёй, делая огромные преференции местным мужикам. При этом, погасив ситуацию в одной стороне империи, мы усложняем её в остальных, — Павел Павлович сделал очередной немаленький глоток и забавно сморщился, — Всё понимают, но никто не хочет поступиться своими принципами. А ведь это в массе своей действительно неглупые люди, которые верой и правдой служат престолу. Надо учитывать ещё один скользкий момент. Генерал-губернатор сейчас на невиданной высоте. Вы просто обязаны понимать, что о нас знают заинтересованные люди. Обо мне, Мосолове, подполковнике и, конечно, одном странном поляке. И рассказывают про ваши проделки, весьма их приукрашивая. В нужном им ключе, конечно.