Александр Якубович – В самом Сердце Стужи (страница 40)

— Вас устраивает ваш стол? — прямо спросил я.

Ларс молодец — сделал все сам и не стал дергать нас Грегором. Он знал, что я планирую заниматься чем-то алхимическим на четвертом этаже замка, но влезать в это крайне не хотел. Потому что думал, что я быстро найду ему какое-нибудь скучное, но очень важное задание.

— Все идеально, милорд, — кивнула девушка.

На этом разговор как-то сам собой заглох. На самом деле, я слишком вымотался, чтобы поддерживать беседу с Эрен, а девушка была, по всей видимости, слишком смущена моим голым демаршем.

Когда я допил чай, мы оба стали готовиться ко сну. Это было впервые, когда мы с Эрен ложились в постель одновременно, и от этого мне было немного беспокойно. Но я все же затушил свечи и светильники, после чего улегся рядом с женой, быстро повернувшись к девушке спиной.

В моей голове по кругу метались мысли разной степени разврата, и когда я уже почти потерял над собой контроль и аккуратно повернулся, чтобы посмотреть, чем занята моя жена, Эрен уже спала. Так что единственное, что мне оставалось — положить руки поверх одеяла, закрыть глаза и досчитать до ста, чтобы провалиться в калейдоскоп ярких, тревожных снов.

Я точно запомнил, что снилось мне той ночью пламя камина, капающий свечной воск и неясная женская фигура с ярким, острым взглядом серых глаз.

Глава 23

Эрен

Не успела я окончательно привыкнуть, что в моей жизни появился тот, кого мне приходится называть своим законным мужем, как я оказалась с этим человеком взаперти, буквально лицом к лицу. Причем заняты мы были крайне сложной и важной работой.

В последний момент барон решил, что нам стоит сидеть именно таким образом — друг напротив друга — чтобы было проще демонстрировать и передавать друг другу записи.

Сперва я совершенно не верила в способность Виктора Гросса быстро записывать за мной, но когда я увидела, как уверенно этот мужчина расчертил лист бумаги на три столбца — узкий для номеров и два чуть шире, для записи чисел — моя убежденность в том, что этот человек был наемником, моментально испарилась.

Пока барон занимался подготовкой листов, безошибочно вымеряя под линейную палочку равные отрезки и четко проводя странным железным стилом ровные линии, я занималась нумерацией страниц гроссбуха, в котором содержались записи за последние полтора года.

— Начнем с момента прошлогодней уплаты налогов, — скомандовал барон, аккуратно откладывая в сторону стопку расчерченных листов, оставляя перед собой только один. — Какой номер страницы?

— Простите?.. — я растерялась, настолько уверенно вел себя мужчина.

— Эрен, мне нужен номер страницы. Я должен пронумеровать свои точно так же, как и страницы учетной книги, — терпеливо, словно я была маленькой девочкой, проговорил барон.

— Страница пятьдесят два, это… — я хотела сказать, что это число записывается в две цифры, а не в три, как часто ошибались малограмотные люди, но барон только обмакнул свое железное перо в чернильницу и быстро поставил два коротких росчерка.

— Записал. Зачитывайте записи вслух, я буду проговаривать суммы прихода или расхода, а и да, ставьте номер записи и говорите мне. Каждую запись на странице начинаем с единицы, так будет проще.

— После уплаты налогов… Запись номер один, — начала я, наблюдая еще один короткий росчерк пера в узком столбце. — Так, вот. Достопочтенному купцу Филсу из Атриталя, который прибыл в город с грузом муки, было уплачено по серебряной монете за мешок и еще четвертушка меди на каждый мешок за доставку с мельницы близ села…

— Общей суммы нет? — внезапно спросил барон.

— Нету, но тут указано, что всего было привезено три дюжины мешков, — пробежалась я глазами по записи.

— Это тридцать шесть серебряных за муку и девять полных медных монет за доставку, — тут же сказал барон.

Я с удивлением оторвала взгляд от учетной книги и посмотрела на своего мужа. Нет, я знала, что наемники умеют считать деньги, но чтобы с такой скоростью перемножить и перевести тридцать шесть четвертушек в полноценную медную монету? Он же даже не задумался! Или мне просто показалось?

Посмотреть в глаза барону Гроссу мне не удалось — мужчина уткнулся в лист бумаги, аккуратно выводя цифры.

Следующие записи касались продажи зерна из городских запасов, после — опять приход муки с мельницы, за которую было уплачено серебром. Потом выплаты зарплат стражникам — каждый был перечислен поименно. Так мы узнали, что начальник городской стражи имел ежедневное жалование в три медных и две четвертушки, а рядовой, стоящий на воротах — две полных медных монеты в день. Причем в записях фигурировало жалованье, сумма в серебре, но не было указано, за какой срок были получены деньги.

— Это сколько старшему стражнику выплачивали в месяц жалования? — спросил барон, подняв на меня глаза, но было понятно, что спрашивал он скорее самого себя.

Мужчина замер, ловко сжимая пальцами железное перо, которое приковывало все мое внимание с того момента, как он взял его в руки. Никогда такого не видела, но спросить о нем пока не появлялось возможности.

— Восемь серебряных и восемь медных монет в месяц, — ответила я после недолгих подсчетов. — И пять серебряных обычному бойцу.

В ответ барон просто кивнул и записал озвученную цифру на лист. Кивнул… Кивнул! Будто бы наши вычисления совпали! Но ведь это не просто взять дюжину три раза, этот подсчет был намного сложнее!

Я со всем вниманием наблюдала за действиями того, кто называл себя бароном Виктором Гроссом, бывшим командиром отряда наемников, происходящим из крестьянской семьи.

Мужчина писал с удивительной ловкостью для человека, который должен был брать перо в руки, только чтобы поставить подпись на контракте или расписаться за получение векселя у приказчика. В некоторых случаях он считал даже быстрее меня, в других — замирал, размышляя. Обычно это происходило, когда вопрос касался медных четвертушек — наименьшего номинала ходившей в Халдоне монеты, которая составляла четверть от обычного медяка. Это меня тоже удивило, ведь за свои девять жизней я немало времени провела в нищете и даже пожила простолюдинкой, и точно знала, что уж медные четвертушки простые люди переводят в полновесную монету с поразительной скоростью. Просто потому что это обычно единственные деньги, с которыми они имеют дело. Серебряная монета была нечастым гостем в руках простого человека, а уж королевский серебряный фунт — номинал, соответствующий двадцати обычным серебряникам — и вовсе видели в глаза только крупные купцы и аристократы. Большинство людей даже не догадывались о существовании подобной монеты, так как в повседневной жизни номинал этот был неудобен, проверить на подлинность его было тяжело — ведь крупную монету могли сточить или залить свинцом — и ходила она больше на бумаге для удобства расчетов, чем в реальной торговле.

Пару раз наши с бароном глаза встретились, но мужчина быстро отводил взгляд. Словно ему было неловко находиться со мной в одной комнате и работать, словно это доставляло ему крайнее неудобство.

Когда солнце перевалило за полдень, в кабинет заглянул оруженосец моего мужа и барон сорвался со своего места, будто бы ждал предлога покинуть комнату.

— Милорд, вы надолго? — спросила я.

Он остановился у самой двери, секунду размышляя, что ответить.

— Воспользуйтесь перерывом, миледи. Дайте отдых глазам, поешьте. Я вернусь и мы продолжим…

— Я бы могла сама продолжить записи. Это будет медленнее, но… — начала я.

— Нет, не надо, — перебил меня барон, все еще стоя едва ли не спиной. Выглядело это очень невежливо с его стороны, но я не стала проговаривать это вслух. — Просто отдохните, не стоит себя загонять. У нас не гонка, Эрен, нам еще много дней придется провести за столами, все успеем.

В его словах было поразительно много здравого смысла, так что я только согласно кивнула, после чего Виктор Гросс покинул кабинет. Вернулся мужчина через добрых полтора часа, но я этого совершенно не заметила.

Когда дверь в кабинет тихо отворилась, я была занята крайне непримечательным и даже постыдным делом: без спроса крутила в руках странное перо, которым писал мой муж, пытаясь понять, почему он предпочитает его обычному гусиному.

— Эрен! — я была столь увлечена своим изысканием, что даже не заметила, как мой супруг встал прямо у меня за спиной. — Вас что-то заинтересовало?

Я вздрогнула и от неожиданности выронила странное перо из рук. Оно со звоном покатилось по каменному полу, скрывшись где-то под столом барона.

— Ох! Милорд! Вы меня напугали!

Я почувствовала, как мое лицо стремительно заливает краской, а щеки и уши начинают пылать от стыда. Но мне на самом деле было крайне любопытно! Перо для письма моего мужа было неприлично коротким и странным. Рукоять — деревянная, железный наконечник выгнутой формы и тонкая прорезь посередине, видимо, чтобы подавать чернила из верхней части пера, где я заметила ложбинку и небольшое отверстие, в которую захватывалась капля. Я даже попыталась что-то написать на уголке листа, который использовала для пометок во время счёта, но только порвала бумагу, не совладав с наклоном. А еще это перо было намного жестче и тяжелее, хотя, для такого гиганта, как мой супруг, это не должно было быть проблемой…

— Если вас заинтересовало мое перо, то нужно было так и сказать, — по голосу барона чувствовалось, что он разочарован.