Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том VII (страница 8)

Сейчас же я взвинтил ставки так, что сомнений в серьезности ситуации не оставалось. Круг с радиусом полсотни метров — наша тюрьма под открытым небом на ближайшую неделю. Через пару дней я начну осмотры каждого мужчины на предмет пятен и воспалений — я помнил, что бубонная чума не сразу развивается в те характерные черные пятна некроза. Перед ними идет воспаление лимфоузлов, которое хорошо видно на теле.

Какие меры я могу предпринять, когда нас найдет Арчи? Нужно исключить личный контакт. Но это не проблема, будем просто перекрикиваться. Передавать предметы нельзя, то есть я даже записку написать не могу своему заместителю, а это доставляет некоторые неудобства. Никакую личную информацию или строгие приказы так не прокричишь. Есть вещи, которые не предназначаются для ушей рядовых бойцов, как бы я не был уверен в своих людях.

Но я точно знал, что надо закрывать город. Пусть срочно запирают ворота и никого не пускают, ни крестьян, ни купцов, никого. Херцкальт раньше срока переходит в режим осады, вот только я готовился к набегам соседей, а в итоге получил угрозу эпидемии заболевания, о котором даже толком ничего не знал, кроме того, как оно выглядит и того, что оно смертельно! Да и откуда мне было такое знать? За всю жизнь я мог припомнить только одно сообщение о вспышке где-то в центральной Азии, которую моментально погасили усилиями местных властей. Сейчас же я действовал почти что наобум, но лучше так, чем ехать домой и надеяться на авось… Карантин — лучший способ убедиться, что все мы здоровы и не опасны для города.

Главное — продержаться неделю и надеяться, что мой план сработает. Что чуму в поселение принесло дикое животное, которое поймал крестьянский мужик и приволок на ужин в дом. Или дело в какой-нибудь заблудшей крысе.

Ведь если через это поселение прошел больной человек, а потом отправился дальше, вглубь надела, я сейчас просто терял драгоценное время. И вот это страшило меня почти так же, как и возможная эпидемия чумы.

Глава 5

Эрен

Когда Виктор уехал, я наконец-то смогла свободно поговорить с колдуном в выделенном ему кабинете.

Мне не нравилось прятаться от мужа, словно я пыталась скрыть прелюбодеяние или другое непотребство, однако же и раскрыть тайну происходящего между мною и господином Фарниром я пока была неспособна.

— Вы сделали записи, миледи? — спросил колдун, принимая от меня несколько листов, убористо исписанных мелкими, едва понятными строками, чтобы нельзя было разобрать из-за плеча. Только склонившись низко, и при хорошем свете. — И как вам удалось писать столь мелко?..

— Это всё перо Виктора, — ответила я, внутри себя чувствуя, что опять предаю супруга.

Использовать его же железное перо для того, чтобы он не смог ненароком прочесть, что я такое выписываю на страницы. У моего супруга не было дурной привычки вчитываться в мои записи, проходя мимо, но я не могла надеяться лишь на провидение.

— Какая четкость линий… Да и ваш писарский навык заслуживает лишь похвал, — цокнул языком Фарнир, щурясь и пытаясь разобрать написанное. — Эта вся летопись?

— Первые десять лет, которые я смогла упомнить, — ответила я. — Вы же знаете, проживала достаточно долго я всего несколько раз, да и никогда особо меня не волновали события вокруг.

— Почему же? — удивился колдун. — Знания о будущем великая сила, ведь…

— Как женщина без титула и влиятельного супруга я не могла ни на что повлиять, даже если знала будущее, — резче, чем следовало, перебила я колдуна.

Фарнир ошарашенно умолк, глядя на меня так, будто бы мои слова оказались для него откровением.

— Простите мою непочтительность, миледи, — наконец-то проговорил колдун. — Я позабыл, какие порядки царят в Халдоне.

— В Сороге иначе? — спросила я.

— Нет, точно так же, — ответил колдун. — Но я более привык жить порядками Башни, а там все определяется твоими способностями, а не одеждами. Пред ликом Алдира и Хильмены мы все равны.

Колдун говорил какие-то глупости, но я не стала с ним спорить. Вопросы равенства меня волновали мало, да и казались мне эти темы достойными лишь пустых разглагольствований, когда совсем уж нечем заняться. А вот у нас с колдуном были задачи и поважнее.

— Так, если я правильно прочел… Извините мою нерасторопность, но я все еще не привык бегло читать на донском… Итак, засуха должна была начаться только в следующем году, верно?

— Все так, — кивнула я.

— Причем первый год был просто жаркий, а вот второй уже ударил в полную силу, а после по королевству прокатилась волна мора… Какого рода?

— Это были разные болезни, — не дождавшись приглашения от колдуна, я без затей уселась на один из свободных стульев, на что Фарнир даже ухом не повел, настолько он был погружен в чтение.

Поразительная непочтительность со стороны человека, который при любом удобном случае рассыпался сотней комплиментов, буквально соловьем пел. Или это была лишь роль, которую господин Фарнир отыгрывал для нас? Но ведь ранее он заявил, что на самом деле впечатлен идеями и достижениями Виктора, и я чувствовала искренность в словах колдуна.

— Так какого рода? — как ни в чем не бывало, продолжил задавать вопросы мужчина.

— Брюшная хворь, оспа… — стала перечислять я. — Как и обычно это происходит во время бедствий. Люди недоедают, слабеют, болезни берут свое.

— Понятно, — кивнул головой Фарнир и сделал какую-то пометку в своих записях. — То есть сейчас мы имеем сжатие событий… На три года? Правильно?

Я задумалась, опять прокручивая в воспоминаниях прошлые жизни.

— Не совсем, — ответила я. — Такой засухи, как сейчас, я не видела прежде. Будто бы бедствия двух лет слились воедино. Это не просто ускорение, господин Фарнир. События словно накладываются друг на друга, и все началось со знамения кровавой луны.

— Все началось с появления вашего мужа на пороге имения Фиано… — задумчиво протянул Фарнир, а от его слов в груди у меня все сжалось.

Колдун заметил, как я напряглась, и поднял взгляд от записей.

— Миледи, — вкрадчиво начал мужчина, буквально пронзая меня взглядом своих серых глаз. — Вы сами это сказали, не я. Первая странность в этом вашем перерождении началась не с явления кровавой луны на небосводе, не с предупреждения богов. Первой странностью было появление в вашей жизни барона Гросса. Вы ранее что-нибудь слышали о своем муже? В других жизнях?

Это был вопрос, на который я не желала отвечать. Не желала раскрывать Фарниру эту тайну, но этот взгляд, этот вкрадчивый тон, словно он говорил не с человеком, а с пугливой лошадью…

— Я не знаю, — ответила я, показывая, что вовсе не желаю отвечать. — Не знаю.

— Миледи, — жестко проговорил колдун. — Вы должны…

— Нет! — воскликнула я. — Не слышала! Ни за одну из девяти жизней я и слова не слышала об огромном северном бароне, бывшем наемнике! Ни звука, ни строчки! Его никогда не было!

Эти слова вырвались из меня сами, как если бы я желала совершить прыжок с обрыва, вот как я это чувствовала. Потеря контроля и только свободное падение.

— Я же говорю, что милорд стал первой странностью… — задумчиво протянул Фарнир, делая еще какую-то пометку. — И этот его странный язык. Вы знаете, откуда родом ваш муж?

— Он говорил, что из Сорога, — пряча взгляд, прошептала я.

Пальцы само собой вцепились в подол платья и сейчас только что не рвали ткань. Я не знала, куда деться от стыда. Моя жажда разобраться в том, что преследовало меня на протяжении столетия, оказалась столь велика? Куда делось мое смирение? Куда делась моя преданность Виктору? Я все еще желала прожить с ним жизнь, полную радостей и невзгод, нормальную, полноценную жизнь, о которой я втайне всегда мечтала. Но если бы сейчас господин Фарнир встал и сказал, что тотчас же уедет из Херцкальта и я более его не увижу, если он гарантирует мне, что я получу ту самую мечту, которая жила все эти годы в моем сердце… смогу ли я отпустить этого странного человека? Смогу ли смириться с неведением и довольствоваться тем, что уже имею? Или неуемная жадность, что родилась в моем сердце не так давно, жадность, граничащая с порочной гордыней, жадность, которая толкала меня вперед, требуя все большего и большего, просто не позволит принять такое предложение? Не позволит смириться с тем, что я имела шанс, но предпочла смириться, предпочла закрыть глаза на истину, дабы оставаться в сладостном плену неведения?

— Умный выбор, милорд верен себе, — с усмешкой покачал головой колдун. — Сорог настолько далек от Халдона, что встретить выходца оттуда, если вы не шебарский морской купец, почти что чудо, сравнимое с явлением Алдира. Но он не из Сорога. Вы точно не знаете, откуда он?

— Видимо, не хочет говорить, — ответила я, внутренне принимая решение идти до конца. — А я и не настаивала. Я удовлетворилась историей о Сороге.

Пока я не скажу, что Виктор переродился в теле командира отряда наемников, он в полной безопасности…

— А вы не думали, что ваш супруг такой же, как и вы? — внезапно спросил Фарнир. — И что боги свели вас в одной точке, чтобы исполнить свой замысел…

Эти слова пронзили меня острым клинком. Но как? Как этот проклятый заморский колдун с лукавым взглядом догадался? Либо же…

— Господин Фарнир, — начала я, проигнорировав вопрос колдуна. — У меня есть вопрос.

— Какой же?