Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том VI (страница 28)

Почему я не оставил это всё под сукном? Эрен задавала мне этот вопрос накануне отъезда, но я ответил жене просто: зачем мариновать в столе то, что может увидеть свет? Меценатство и спонсирование ученых тут было не сильно развито, те же алхимики для своих исследований занимались вполне обычными делами — гнали спирт, делали вытяжки из трав, варили простые кислоты на продажу. А уже на заработанное праведными трудами — закупали редкие материалы и ставили свои безумные эксперименты.

Так что рассчитывать на то, что внезапно на пороге замка появится какой-нибудь граф, герцог или глава купеческой гильдии с тугой мошной на поясе, желающий проспонсировать развитие этой технологии, не стоило. Это было просто невозможно. Я бы не смог продать свои выкладки, ведь хоть они и были прорывными для этой эпохи — потому что сейчас шестерни если и делали, то огромными и прямозубыми, для каких-нибудь подъемников или механизмов ворот — но вот быстро монетизировать это дело и отбить затраты на лицензию не получится. По сути, технология долговечной точной шестерни — это наследие, которое толкнет вперед развитие этого мира через многие десятки лет. Но если оно останется в Херцкальте, скорее всего, просто канет в небытие.

Так что я решил показать эти расчеты Фридриху. Если граф осознает области применения точного машиностроения, то войдет в историю. Если же нет — я хотя бы попытался что-то сделать.

Нет, может быть, спустя десятилетие или два я накоплю достаточно средств, чтобы пригласить в Херцкальт талантливого мастера-ювелира на пару с каким-нибудь изобретателем, и начну штучную сборку первых хронометров. Но до этого было так далеко, а проект казался настолько дорогим, что я не питал никаких надежд на этот счет. Мой предел — два десятка грубых железных шестеренок, которые стали частью механизма прокаточной машинки для теста. Абсолютный примитив, если подумать, но это всё, на что был способен Херцкальт и лично я.

Когда лодку разгрузили, а все наши дары и личные вещи переложили на отдельную телегу, весь отряд направился на север, в поместье Зильбеверов.

Подражая старой западной аристократии, зажиточные семьи востока стремились переселяться из замков и городских цитаделей в такие вот загородные дома с высокими каменными заборами и круглосуточной охраной.

Поместье Зильбеверов, по размерам, конечно, было более похоже на загородный комплекс, и отличалось оно от полноценного фортификационного сооружения только отсутствием рва и не слишком высокими стенами по периметру. Были в углах территории и смотровые башни с площадками, наличествовали, как в поместье графа Фиано, и массивные ворота, ведущие на главный двор. Однако в отличие от родного поместья Эрен, на первый взгляд тут все было обставлено более разумно. Поместье Фиано выросло из одинокого донжона, который стоял на стратегическом холме и в тени которого, километрах в двух, был основан полноценный город. Поместье Зильбеверов сразу закладывали в удобном для жизни месте.

Проезжая главной дорогой я увидел и старые лесопосадки, которые были высажены стройными рядками и защищали главный проезд от ветра и пыли. Где-то за зелеными ветвями лиственных деревьев — то ли клёнов, то ли осин, никогда в этом не разбирался — мелькнула синяя лента небольшого ручья. Самое поместье стояло не на возвышенности, а на абсолютно ровной земле, от этого казалось более ухоженным, а ровные линии стен говорили, что строили всё в один подход — без многочисленных ремонтов и реконструкций. По всей видимости, этот дом заложил отец Фридриха, а его обустройство закончилось уже во зрелом возрасте наследника, потому что от поместья почему-то тянуло духом знакомого мне аристократа. А может быть, это было просто самовнушение.

Когда наша кавалькада въехала на двор поместья Зильбеверов, к нам тут же бросились мальчики-конюшие и слуги. Первые — приняли поводья, вторые — помогли мне и моим людям спуститься из седел. Отдельно я отметил, что для брички Эрен принесли специальную маленькую тумбу, чтобы моей жене было удобнее спускаться. Однако же моя супруга полностью проигнорировала нарядно одетого слугу и дождалась, пока я не подойду сам и не протяну ей руку.

— Не доверяете моим людям, барон? — послышался насмешливый, но беззлобный комментарий прямо у меня за спиной.

От крыльца дома к нам уже шагал лично хозяин, и это опять разительно отличалось от того холодного приема, с которым я столкнулся когда-то в поместье Фиано.

Фридрих не стал рядиться. На мужчине были удобные коричневые бриджи, легкие чулки и льняная рубаха, крайне похожая на ту, в которой я ходил по Херцкальту летом. Даже заткнута за пояс она была так же небрежно, за что меня не раз корила Эрен. Жена настаивала на том, чтобы с подобным нарядом я носил широкий матерчатый пояс, желательно яркого красного или голубого цвета, который бы подчеркивал мою талию. Но по жаре, которая стояла в этом году, в таком наряде было ходить невыносимо, так что я заправлял рубашку в бриджи, причем так, чтобы ткань не натягивалась, то есть не касалась спины и живота.

— Скорее, просто проявляю заботу, — ответил я мужчине. — Зачем кому-то касаться моей жены, если здесь я?

Фридрих улыбнулся во все зубы и демонстративно протянул мне руку. Я перехватил предплечье мужчины, как делают в этом мире воины, ведь граф Зильбевер трижды бывал на севере. Обнялись, похлопали друг друга по спинам, словно давние знакомые. После этого Фридрих обменялся приветствиями с Эрен.

— С домашними познакомитесь за ужином, Урсула давно не принимала знатные пары, поэтому настояла на застолье, — сообщил граф. — Ома тоже здесь, сказала, что в этом году на юге будет слишком жарко. Какая удача, что вы решили нас посетить, она будет очень рада!

— Я надеялась, что госпожа Зильбевер в этом году в Кастфолдоре, а не у родственников, — заметила Эрен. — Алдир услышал мои желания.

— Скорее уж, погода за нас все решила, — улыбнулся Фридрих.

Пока мы стояли и болтали, вокруг кипела работа. Моих людей повели на казармы, лошадей — увели, а телегу с грузами вовсю разбирали. Сундуки с одеждой и личными вещами слуги уже волокли в сторону дома, безошибочно определив содержимое деревянных ящиков, даже не заглядывая внутрь, а вот мои остальные дары Зильбеверам пока лежали нетронутыми.

— Вижу, вы привезли нечто любопытное… — протянул граф, а его глаза алчно сверкнули, когда он рассмотрел аккуратно закрученные в ветошь котлы. — Вы хорошо подготовились, барон.

— Рано радуетесь, граф, — ответил я. — Вам те котлы встанут в неплохую сумму.

— Неужели по двадцать фунтов за штуку⁈ — деланно удивился граф Зильбевер.

Я только улыбнулся, Эрен же просто потупила взгляд, делая вид, что это не она предлагала мне сбить побольше серебра с нашего южного союзника, раз уж мы передаем ему секрет производства консервированного мяса.

— Баронесса Гросс, не составите компанию оме? Она очень ждала вашего прибытия! — сказал Фридрих, намекая, что у моей жены есть благовидный предлог оставить мужчин и заняться своими женскими делами. — Она же представит вас моей прекрасной Урсуле.

— Благодарю вас, милорд, — поклонилась Эрен.

— Давайте проводим миледи в комнаты, чтобы она могла подготовиться, — предложил Фридрих. — Ома и вам будет рада, барон. А потом поговорим о делах. Вы же не сильно устали?

Этим вопросом граф Зильбевер выдал свое нетерпение. Права была моя жена, когда говорила, что аристократ в столице и аристократ на своих родовых землях — это два разных человека. Сейчас Фридрих был в родных стенах и действовал менее сдержанно и при этом более открыто. Это было видно во всем, начиная от слов графа и заканчивая его весьма неприличным по местным меркам нарядом.

Мы с Эрен переглянулись, но о чем думала сейчас моя жена, я угадать не мог. Не сказать, что общество госпожи Зильбевер тяготило мою супругу — она удивительно хорошо уживалась со старой женщиной, а после тех самых покупок, когда матриарх пригласила в поместье купцов, они и вовсе проводили много времени вместе. Но по глазам жены я видел, что она была бы не прочь лично понаблюдать за реакцией Фридриха на все те диковинки, которые мы привезли с собой из Херцкальта.

Мне оставалось только пожать плечами — перечить хозяину, который столь радушно принимал нас, а еще, что немаловажно, выгодно продавал хлеб, я не мог. Так что когда мы провели Эрен в комнаты, чтобы она могла умыться и переодеться, Фридрих потащил меня в свой кабинет. У нас был минимум час до того, как мы с женой отправимся на поклон к старухе Зильбевер.

На самом деле я бы мог сослаться на усталость и немного отсидеться в покоях, а может, и остаться в комнатах до самого ужина, но Фридрих слишком хорошо понимал, какой путь мы совершили, и как долго мне приходилось сидеть без движения на лодке. А еще он знал, что человек, ведший за собой целый отряд и воевавший в пограничье с варварами, не может утомиться от легкой часовой конной прогулки, в которую превратилась дорога от порта близ Кастфолдора до поместья графа.

При этом я знал, что он знал, а он знал, что я знал, что он знал… Короче говоря, я решил не позориться и не уклоняться от беседы, тем более, разговор должен был стать приятным для обеих сторон.

— Так что вы привезли? — спросил Фридрих, отпуская из кабинета слугу, когда тот разлил легкого розового вина по кубкам.