Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том V (страница 44)
В душе я была слишком старой, чтобы не понимать, как сильно я завидую более красивым и статным женщинам: та же мадам Нардини с ее мягкими округлыми формами была типичной дворянкой, или даже взять дочь купцов Морделов, Хильду. Все они были не в пример женственнее и даже внешне плодовитее мрачной и сухой баронессы Эрен Гросс. И, как и сказала госпожа Лотта, на балу это может стать для нас с Виктором проблемой.
Но это были невнятные тревоги, разрешить которые я все равно не могла. Главное, что я точно знала — Виктор от меня не отвернется, а любую женщину, которая посмеет позариться на моего супруга во время празднования Нового года, ждет только разочарование.
В итоге матриарх Зильбеверов все же купила ту ткань цвета ночи для моего нового платья, а для моего мужа она выбрала яркий бордовый отрез цвета засохшей крови.
— У Рики будет костюм такого же тона, но в синих цветах нашего герба, они с Вито будут отлично выглядеть вместе во время бесед, — заметила матриарх. — Это мой вам подарок.
Я не стала считать, сколько стоят отрезы, которые выбрала старуха. Как сказала госпожа Лотта — это траты из денег на ее содержание, значит, она вольна распоряжаться ими, как ей вздумается, и это не делает нас с Виктором обязанными перед лордами Кастфолдора. Тем более мы и в самом деле должны были выглядеть достойно, дабы не выделяться на фоне нашего внезапного союзника. Как говорится, короля судят по свите, а аристократа — по его окружению. Ведь даже если в дальнейшем мы не будем поддерживать с Кастфолдором никаких отношений, конкретно сейчас весь Патрино знал о том, какой вклад в наши судебные тяжбы и дела внес граф Зильбевер. Отпираться от этого было бесполезно и даже вредно, а ведь впереди было слушание по Атриталю.
В тот же день с меня и мужа сняли свежие мерки, а портные приступили к работе. Темно-бордовый костюм для барона Гросса и иссиня-черное платье, расшитое речным жемчугом для баронессы. Это были дерзкие, почти провокационные цвета — ведь дворяне предпочитали одеваться ярко и броско — но эти наряды нам подходили. И по внешнему виду, и по духу. А знающим людям будет достаточно бросить лишь один взгляд, чтобы понять, какую истинную ценность имеют ткани, из которых были изготовлены наряды.
Удивительно, насколько видение госпожи Лотты опережало свое время, пусть она и была глубокой старухой: к концу моей последней жизни дворяне стали более воздержаны в своих нарядах и стали меряться не яркостью тканей, а их стоимостью и качеством украшений. Но до этого момента должно пройти почти сорок лет — а матриарх Зильбеверов думала так уже сейчас, в самом начале моей десятой жизни.
Следующая неделя прошла в приятных хлопотах и праздном времяпрепровождении. Мы с Виктором наконец-то вернулись к практике сорогского языка, на котором мы условились переговариваться по важным вопросам во время бала, дабы нас никто не смог подслушать. Несколько раз выходили на прогулку по столице в сопровождении дружинников, наконец-то я проверила учетные книги в лавке Морделов. Нам повезло — граф Фиано не опустился до погромов и предприятие, которое затеял Виктор руками Ларса, никак не пострадало. А победа моего мужа в двух судейских боях вдохнула в торговлю консервами новую жизнь — от желающих полакомиться «удивительным мясом барона Гросса» и, возможно, украдкой увидеть самого владельца-аристократа, который сейчас был в столице, не было отбоя. Вполне возможно, нам придется слать в Херцкальт письмо голубиной почтой, дабы Арчибальд снаряжал новую поставку, не дожидаясь нашего возвращения — так хорошо шли дела у Ларса.
По вечерам я чаще вышивала. Отобрала немного желтоватого жемчуга, чтобы сделать гербовую нашивку для Виктора, беседовала с госпожой Лоттой. В салоны или другие публичные места я намеренно не выхода. Нечего кормить любопытство столичных сплетниц, которые будут испускать в мою сторону яд под видом медовых речей. Лучше уж перетерпеть все разом на королевском балу и покончить с этим.
Уже заранее я прекрасно понимала графиню Урсулу Зильбевер, которая после рождения первенца не выезжала за пределы Кастфолдора, оставаясь в родовом замке и занимаясь своим наделом и детьми. Столица ощущалась слишком тесной, слишком грязной и слишком неприветливой. Особенно, когда на тебя было обращено внимание других аристократов.
В этих приготовлениях и простых делах и настал день зимнего солнцестояния, в ночь которого в Халдоне отмечалось наступление нового календарного года.
Глава 24
Эрен
❈ ──── ≪ ❈ ≫ ──── ❈
— Ты устала?
Пальцы Виктора незаметно коснулись моей спины, скользнув под тонким платком из черненого пуха, которым я укрывала плечи. Госпожа Зильбевер в последний момент всучила мне этот предмет гардероба, заметив, что мы с Виктором относимся к младшей знати, хоть являлись и земельными лордами, а значит, нас в зал для празднований пригласят одними из первых, а внутри будет достаточно прохладно.
Так оно и случилось. Согласно расписанию, которое было получено из королевского дворца, основная масса гостей приглашалась во дворец к шести часам вечера, когда как тот же граф Зильбевер должен был явиться только за два часа до полуночи. А это значит, что минимум несколько часов мы проведем в полупустом зале, наблюдая за приходом более важных гостей в составе, как это назвал Виктор, безликой массовки. Раньше нас пришли только главы гильдий да безземельные столичные дворяне, что работали на корону и занимали различные посты и чины — эти люди находились во дворце едва ли не с трех часов дня.
Сначала я думала укрыться в каком-нибудь углу или нише и тихо подождать начала основного праздника, которое было намечено на девять часов — к этому времени во дворце соберется основная масса знати, вынесут вино и закуски, и начнутся первые танцы — но едва мы остановились, то сразу же почувствовали, насколько во дворце холодно. Не зря Лотта Зильбевер посоветовала мне платок, ведь старуха, которая не могла слишком долго держаться на ногах, пять лет назад в полной мере ощутила все прелести сквозняков, которые гуляли вдоль стен.
Так что, дабы не замерзнуть и не заболеть — а впереди у нас было и заседание совета аристократии, и потом долгая дорога домой, на север — мы с Виктором, словно две хищные птицы, выкручивали широкие петли по всему бальному залу. Я держалась за локоть супруга, он же, будто тягловый вол, тащил меня за собой, не давая сбиться с шага и дыхания.
— Нет, просто иначе представляла себе все это, — ответила я мужу, в который раз окидывая бальный зал взглядом.
Это был один из главных залов королевского дворца, смутно похожий на таковой в замке Херцкальта. Только в разы больше, с потолками намного выше и окнами-витражами, закрытыми слюдой и дорогим, но таким же мутным стеклом. Зал без проблем мог уместить несколько сотен человек, а каменный пол выдержать сотни часов танцев, но я четко понимала, что изначально это помещение не предназначалось для подобных празднований. Скорее уж, для огромных пиров, которые закатывали в прошлом, во времена прадедов той же госпожи Лотты — когда короля могли еще выбирать, а варлорды отдельных регионов Халдона сами были почти что королями. В этом зале собирались дружины со всей страны, проводились сходы и выборы, лилось рекой пиво, вино, а иногда — и кровь. О правдивости моих догадок говорили и большие камины вдоль одной из стен, которые подозрительно подходили по размеру для запекания целого поросенка или ягненка, нежели для отопления столь огромного помещения, своды которого терялись где-то во тьме над головой.
— Ну, я тоже никогда не был на балах, — с усмешкой ответил муж.
— И в прошлая жизнь? — я перешла на сорогский, как мы с Виктором и договаривались.
— И в прошлой жизни, — ответил мой муж, незаметно поправляя мои ошибки. Формы слов в сорогском мне еще давались тяжело, но Виктор говорил, что это нормально.
— Может, ты плохо помнить?
— Нет, такого точно не было, поверь мне.
Виктор как-то невесело улыбнулся, будто бы его внезапно поразило смертельной тоской, но очень быстро мой супруг справился с этим наваждением, сделал глубокий вдох, а его взгляд снова стал твердым и ясным.
— Барон Гросс! Баронесса Гросс! — окликнули нас со спины.
Голос этот мне был знаком, а локоть Виктора вовсе дрогнул, будто бы мой муж был совершенно не рад человеку, который нас окликнул.
— Господин Фарнир, — с улыбкой начал мой супруг, еще даже не успев толком обернуться.
Это и вправду был этот странный простолюдин. Одетый в довольно богатые, но одновременно удобные одежды, он производил впечатление то ли чиновника высокого ранга, то ли столичного аристократа, который не владеет собственными землями, а живет за счет немалого армейского жалования.
— Рад, что наконец-то смог вас найти в этой толпе, — сообщил мужчина. — Специально пришел пораньше, чтобы переговорить с вами обоими.