Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том V (страница 16)

При этом женщины имели право на собрания с другими замужними дамами, и жестоким считался тот супруг, который ограничивал свою жену в таком, казалось бы, невинном общении.

Тот, кто был поумнее, понимал, что графиня Надини обладает довольно большой властью и влиянием. Ведь все, что обсуждалось в этих комнатах, потом частенько доходило до ушей и мужчин, уже в барских покоях и спальнях, либо же во время ужинов. Через графиню быстро передавались новости, решались вопросы и даже конфликты между семействами. Ведь там, где мужчины должны обнажить мечи или подать друг на друга в суд, их жены могут выпить вина и поговорить без лишних свидетелей. А позже — донести до своих мужей нужную информацию, которая приведет к разрешению конфликта с наименьшими потерями для обеих сторон.

Но официально она была просто держательницей салона, где скучающие жены могли скоротать вечер, пока их мужья заняты делами или вовсе развлекаются с другими женщинами.

— Благодарю, что приняли меня лично, мадам Нардини, — кивнула я вдове, после того как слуги закончили свою работу и вышли из помещения.

— Ну что вы, баронесса Гросс, — елейно начала женщина. — Вы довольно знаменитая личность в столице и это я должна благодарить вас, что выбрали именно мой салон для визита сразу по приезду.

— Знаменита? — удивилась я. — Чем же я могла прославиться?

Вдова только усмехнулась, будто услышала что-то позабавившее ее, после чего потянулась своими унизанными перстнями пальчиками к кубку с вином.

Я дождалась, пока графиня промочит горло, после чего повторила вслед за хозяйкой заведения, но только коснулась питья губами, не глотая. Сейчас мне нужно было сохранять ясность сознания. Привычка Виктора пить травы, а не пиво или вино, показала мне, насколько острее может быть разум, который не находится под действием пива или винных паров. Даже если речь идет об одной кружке или кубке за обедом.

— Признанная дочь графа Фиано, которая, впрочем, так и не стала полноценным членом семьи, отданная свирепому наемнику в жены, лишь бы лишить того возможности заключить союзы с соседями и обрести самостоятельность от короны… — начала, сверкая взглядом, графиня. — Всего за год ваш супруг разгромил в междоусобице южного соседа, железной рукой стал править на собственном наделе, открыл торговую гильдию и основал прибыльное и довольно уникальное предприятие… И говорят, что не последнюю роль в этом сыграла его благородная жена.

— Люди могут говорить что угодно, — с достоинством ответила я, глядя вдове прямо в глаза. — Мы с бароном оба лорды Херцкальта решением Его Величества короля Эдуарда, да хранит его Алдир. Эта власть была дарована моему супругу за военные подвиги, а мы распоряжаемся ею во благо нашего надела и всего Халдона. Вы же не говорите, что люди подозревают Его Величество в каких-то странных махинациях?..

Черненые брови графини Нардини взмыли от удивления, после чего женщина опять улыбнулась, но уже теплее.

— Ну что же, видимо, я проиграла свое пари, — усмехнулась женщина. — Я была уверена, что в успехах барона повинен его тесть, граф Фиано, однако же Франческа все рьяно отрицала и…

— Мой отец имеет отношение только к факту моего появления на свет, — жестко перебила я вдову. — Все, чего добились Гроссы за последний год исключительно заслуга нашей фамилии.

— Я же говорю, что проиграла пари, — расслабленно выдохнула вдова, откидываясь на подушках. — Я не сомневаюсь в ваших словах, баронесса. Тем интереснее будет грядущее слушание по судьбе Атриталя, но тут я вам, к сожалению, ничего интересного пока рассказать не смогу… Но тогда, если вам не требовалось уладить вопрос с этими слухами о связях с семейством Фиано, то зачем вы посетили мой салон? Я думала, вас прислал отец, ведь буквально намедни я имела удовольствие беседовать на тему вас и барона Гросса с госпожой Франческой, и беседа наша не сказать, чтобы задалась…

Откровенность, с которой вдова Нардини рассказывала о делах семьи Фиано, говорила только об одном — она недолюбливала мою мачеху. И сейчас, ожидая ответной любезности, с готовностью выкладывала мне всё, что было связано с моей кровной родней.

Так что я тоже решила быть откровенной с женщиной.

— На самом деле, госпожа Нардини, я просто решила прогуляться, — ответила я.

— Вправду? — удивилась женщина. — А как ваш супруг относится к подобным прогулкам?

Каверзный вопрос. Мадам Вивиан Нардини всегда этим славилась. Будто бы и болтушка, которая организует круговорот информации, она умело обезоруживала оппонента своей откровенностью, заставляя пришедших к ней женщин рассказывать то, что они изначально говорить и не планировали. Но тут мне скрывать было нечего.

— Положительно, — ответила я. — Он сам предложил мне посетить ваш салон. Чтобы ознакомиться с последними веяниями моды, ведь через две недели новогодний бал.

— Вы еще не пошили платье⁈ — возмутилась вдова.

— Пошила, — чинно ответила я. — Но всегда же есть место доработкам. Да и моему супругу стоит выглядеть достойно. Он же не сможет прийти на бал в повседневной одежде.

— Я слышала, что он носит плащ из цельной медвежьей шкуры, — тут же загорелись глаза вдовы, а ее щеки чуть порозовели. — Это правда? Барон Гросс сам убил медведя?

— Конечно сам. Точным ударом обычного охотничьего копья. Мы же не настолько глупы, чтобы присваивать чужие трофеи, но и свое не отдадим, — с некоторым нажимом, медленно, проговорила я.

Вдова замолкла, чуть откинула голову назад, будто бы пыталась заново оценить меня взглядом, после чего только согласно кивнула:

— По вашему дорогому, но строгому платью я вижу, что кичиться не в привычках Гроссов.

— Именно, мадам, — ответила я.

— Тогда, раз уж вы пришли посмотреть на других женщин и обсудить мужские наряды, мне следует проводить вас в общий зал? Верно?

Графиня подняла со стола серебряный колокольчик и пару раз позвонила. Из коридора и специальных ниш тут же появились слуги, которые подскочили к своей хозяйке и помогли женщине подняться на ноги — из-за пышных юбок и узкого лифа сделать это без посторонней помощи было затруднительно. Я же ждала, пока владелица салона примет достойный вид и будет готова к выходу.

Конечно, посещая салон вдовы Нардини, я ожидала повышенного внимания к своей персоне. Но уж точно не думала, что народная молва дойдет до того, что Виктор — ставленник моего отца и граф Фиано мутит воду на другом конце страны моими руками. Удивительно, как непостижима бывает человеческая фантазия.

Еще удивительнее то, что никто всерьез не воспринимал Виктора. До этого момента. В тот миг, когда я заикнулась о трофеях перед мадам Нардини, я имела в виду совсем не шкуру медведя.

Впереди нас ждало разбирательство по поводу итогов войны с Атриталем, и сегодня я через владелицу салона передала четкое послание в сторону дворца: решение должно быть справедливым и обобрать Виктора у них не получится. Если корона хочет, чтобы мой муж отказался от притязаний на Атриталь, он должен получить за него достойный выкуп.

И я была уверена, что эти мои слова довольно быстро дойдут до нужных ушей, ведь уж очень внимательные взгляды бросала на меня графиня, пока мы обе шли в сторону общего зала, где сейчас отдыхало не менее дюжины благородных женщин.

Глава 10

Виктор

— Значит, дело не в благословении?

К моменту, когда принесли две порции макарон с тушенкой, и мы с господином Фарниром устроились в зале ближайшего трактира, этот странный мужчина минимум пять раз попытался выведать секрет консервов. Это была шестая попытка.

— Нет.

— Я чувствовал в некоторых горшочках привкус разбавленной уксусной кислоты. Дело в ней?

— Отчасти.

— Или есть какой-то секрет в глине? Я разбил половину посуды, но на вид это самые обычные глиняные емкости, да еще и сделанные весьма поспешно…

— Посуда здесь совершенно не при чем, — устало ответил я. — На самом деле, было бы даже лучше, если бы использовалось стекло.

— Как у алхимиков? — тут же вцепился в мои слова Фарнир.

— Может быть…

— Алхимики используют весьма тонкостенную посуду. В их работе требуется равномерный быстрый нагрев смесей, так что это будет не слишком практично и…

— Достаточно любого стекла. Даже толстого и мутного.

— Зачем?

— А почему вы спрашиваете?

— Интересно ведь!

Господин Фарнир без затей схватил трезубую серебряную вилку — приборы для дворян тут были в наличии — и лихо намотал на зубья порцию пасты. Хотя чего это он должен удивляться серебру, если расплачивался за покупки золотыми монетами огромного номинала?

— Вижу, у вас есть опыт поглощения нарезанного лагана, — заметил я.

— Что необычного может быть в лапше? — искренне удивился мужчина. — Но вот такое сочетание…

Не договорив, господин Фарнир запихнул вилку в рот и замер, будто бы пытаясь понять, с чем имеет дело. Через секунду челюсть мужчины пришла в движение. Сначала медленно, а потом все активнее и активнее господин Фарнир стал поглощать свою порцию.

— Всемогущие боги! А это неплохо! — взволнованно воскликнул он.

— Боги?.. — я вопросительно поднял бровь.

— А что такое? Я в равной степени верую и в Алдира, Отца нашего, и в Хильмену, Матерь сущего, — просто ответил Фарнир.

— Так вы иностранец?

— Никогда не говорил, что я из королевства Халдон.

— Но и не утверждали обратного.