Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том III (страница 36)

— Фрамийское? — уточнила я.

— Так оно из Фрамии? С юга? — спросил голос. — Теперь понятно, почему оно так отличается. Вы его пробовали?

— Всего раз.

Ответа я так и не дождалась, а после услышала, как отворяются ставни.

Зачем? На дворе уже было темно, я вышла из комнаты для шитья на закате, а с того времени прошел час. Для чего же Виктору потребовалось открывать окно? По теням на стенах я видела, что барон стоит совсем рядом, в пяти шагах справа от ширмы и, вероятнее всего, смотрит в небо. Возможно даже, с кубком редкого вина в руках.

Я солгала о том, что пробовала фрамийское лишь однажды. Одного взгляда на кувшин было достаточно, чтобы узнать вино знаменитых виноградников центральных регионов, которое очень любил в моей прошлой жизни Петер. И я вместе с ним. Редко какая наша беседа проходила без этого хорошо знакомого мне кувшина, пусть и на старости лет мы могли осилить лишь по половине кубка, после чего старческая плоть откровенно намекала, что не выдержит больше и капли.

Почему-то захотелось, чтобы Виктор прямо сейчас ворвался ко мне, отбросив ширму в сторону, и вернул из омута воспоминаний в реальность. Чтобы я не вспоминала свою жизнь в храме дряхлой старухой, а посмотрела своими глазами на жизнь нынешнюю. Где я вновь молода, где я баронесса целого надела, где делю комнату со статным черноглазым мужчиной, который не только хорош собой, но при этом и невероятно умен. Который заботлив и внимателен, который способен поднять даже в моей истерзанной душе целый ураган чувств.

Я очень хотела, чтобы Виктор наконец-то сделал шаг вместо смиренного ожидания по ту сторону. Ведь свою часть я уже выполнила — шагнула к нему навстречу в вечер перед отбытием Виктора Гросса на учения с дружиной.

— Что вы делаете? — спросила я у силуэта за ширмой.

— Смотрю на луну, — ответил он, без всякой паузы, словно ожидал этого вопроса.

А после этого Виктор Гросс шагнул за ширму.

Глава 20

Виктор

Мое сердце бешено колотилось.

Когда я возвращался в замок, то внезапно осознал, что лучшего момента, чем сегодня, может больше и не быть. Один из моих бойцов нес в руках кувшин дорого вина, до свадьбы Ларса оставался еще два дня и неизвестно, что случится послезавтра.

Сегодня Эрен должна закончить работу над гобеленом, так что я попробую устроить ей романтический вечер. А для этого надо все подготовить. Точнее, подготовиться самому, то есть для начала — помыться.

Все пошло наперекосяк, когда в мой кабинет пришла Лили и сообщила, что миледи желает принять ванну и просила ее не беспокоить. Чтобы не пересекаться с Эрен мне пришлось идти на казарменную баню — я частенько пользовался именно ею, не желая ждать, пока слуги натаскают воды. Только взял из комнаты свое мыло и смену одежды.

По моим расчетам, когда я должен был неслышно зайти в покои, Эрен уже должна была вылезти из воды, но я увидел, что ширма задвинута, а моей жены нигде нет.

Крадясь, словно вор, я попытался незаметно оставить банные принадлежности — брусок мыла и мокрую после вытирания простынь — но меня заметили. Не знаю как, может, у Эрен было какое-то сверхъестественное чутье, потому что без доспехов я умел передвигаться довольно тихо. Особенно, когда под ногами ровный каменный пол без всяких веток и корешков, на которые можно наступить. Конечно же, медведь бы меня все равно услышал, но уж точно не человек, который плещется в горячей воде.

И вот, я стою у окна, веду неловкую беседу и невидящим взглядом и наблюдаю, как на небосвод выкатывается диск полной луны.

— Что вы делаете? — голос моей жены.

— Смотрю на луну, — моментально ответил я, даже не задумываясь над тем, что только что сказал.

А потом понял, что больше не могу бездействовать.

Всепоглощающее чувство несправедливости, чувство обиды на судьбу, что тот наш с Эрен разговор о чувствах состоялся накануне моего отъезда, а не днем ранее или после моего возвращения, чувство, что пока другие двигаются вперед, я топчусь на месте, буквально сжирало меня изнутри. Подливало масла в огонь и царящее в замке предвкушение грядущего пиршества, а последней каплей стал сегодняшний визит к Морделам, который сделал свадьбу Ларса болезненно осязаемым событием. Будто бы все двигаются вперед и живут свою жизнь, а я опять прикован к инвалидному креслу и наблюдаю со стороны. Ведь всё, до чего мы дошли последние недели с Эрен, это флирт и легкие прикосновения. Время от времени я порывался поцеловать жену, но всё, на что меня хватало — это дежурный поцелуй в лоб, от которого девушка неизменно заливалась краской.

Отвернувшись от окна, я шагнул за ширму и сразу же натолкнулся на пронзительный взгляд Эрен, которая сидела на дне деревянной кадки, обхватив колени.

Я здесь был определенно лишним, вторженцем в личное пространство другого человека, и мне срочно нужен был повод, чтобы остаться. Потому что уходить я точно не собирался.

— Давайте я помогу вам с волосами, — услышал я свой голос со стороны.

— Мне обычно помогает Лили, — сказала Эрен.

Кровь в ушах от напряжения стучала так, что я едва мог расслышать ответ жены.

— Я ее отпустил до завтра, — тут же соврал я, подхватывая маленький табурет, который обычно использовала служанка, и усаживаясь за спиной Эрен. — Я хочу провести дегустацию вина, которое подарили Морделы, так что помогу сам.

— Это очень ценный кувшин, может, стоит отложить его на будущее? — тут же предложила девушка, отбрасывая волосы назад, чтобы я мог спокойно их намылить.

Эрен уже не раз помогала мне с мытьем головы, потому что своего слуги у меня не было, а подпускать к себе других женщин, ту же Лили, я не собирался, так что порядок дальнейших действий был мне понятен.

Правда, от слов «отложить на будущее» у меня почти потемнело в глазах, отчего я едва не выронил кусок душистого мыла с травами, но я удержался и быстро успокоился.

— Нет, — твердо ответил я, аккуратно проводя пальцами по влажным кудрям Эрен, выбирая прядь. — Ничего откладывать я точно не планирую.

Прозвучал мой ответ крайне двусмысленно, но, казалось, Эрен этого не заметила. Я же начал аккуратно намыливать темные кудрявые пряди и промывать их водой из ковшика.

— Мне кажется, или вы напряжены? — чуть надтреснутым голосом спросила Эрен. Я услышал, что она пыталась скрыть волнение, но получалось у нее плохо.

— Скорее раздражен, — честно ответил я.

Я уже закончил с волосами жены и сейчас мои пальцы аккуратно скользили по точеным плечам и шее Эрен. Сначала она была напряжена, но после все же расслабилась. Дни за шитьем не могли пройти даром. Я прошел через слишком большое количество физиопроцедур и всяких массажей, включая самомассаж парализованных ног, чтобы не понимать, в каком состоянии сейчас были мышцы моей жены. Это все от бесконечного шитья согнувшись над проклятым гобеленом, и от осознания этого факта я стал еще сильнее ненавидеть грядущую церемонию.

Эрен же, вроде как, уже и не замечала моих касаний — просто сидела в воде, тихо переговариваясь со мной.

— И в чем же причина вашего раздражения? — серьезно спросила девушка, впрочем, не поворачивая головы и позволяя мне делать мою работу.

На секунду мне захотелось вывалить на нее всю ту грязь, которая сейчас стремилась выплеснуться через край, тот гадкий яд зависти, который отравлял меня последние дни, но я удержался.

Близость подразумевает поддержку, а не эксплуатацию. Есть вещи, которые стоит держать в себе. Выплеснув свои мысли на неподготовленный к такому шквалу разум Эрен, я только сделаю хуже. И ей, и себе. Она не сможет вытащить меня — а просто начнет тонуть рядом. Так что поборов этот мелочный и незрелый порыв, я сделал вдох и, чуть наклонившись к жене, шепнул ей на ушко, стараясь, чтобы мой голос звучал чуть вероломно:

— В том, что за делами и заботами мы совсем перестали проводить время вместе.

Мои слова привели к тому, чего я и хотел — кончики ушей Эрен покраснели от нахлынувшего на нее смущения, я же еще разок промял ее плечи и шею, достаточно сильно, чтобы прогнать кровь по мышцам, но не настолько, чтобы сделать жене больно. Она была такой хрупкой, что, казалось, надави я чуть сильнее — и могу ее сломать.

А делать этого я категорически не желал.

— Я закончил, — ответил я, снимая ладони с плеч жены. — Выходите, и начнем дегустацию.

— Если открыть это вино, то его надо будет выпить за пару дней, иначе оно станет кислым и потеряет свой аромат, — тут же заявила жена. — Фрамийское очень не любит воздух и…

Я иронично посмотрел на Эрен, как бы намекая, что для внебрачной дочери, жившей в комнате для прислуги, она слишком опытна в дорогих винах. Это уже больше походило не на попытку скрыть свои тайны, а на игру: оговаривался и показывал лишнее я, а после оговаривалась уже Эрен. Будто бы мы оказались в средневековой версии фильма «Мистер и миссис Смит».

Пока Эрен переодевалась за ширмой, я подтащил к камину оба наших кресла, а перед ними поставил простой табурет, которой планировал использовать в качестве столика. Еще я вышел за дверь и наконец-то распорядился принести закусок — вяленого мяса, сыра, немного хлеба. Когда же моя жена вышла в комнату, все уже было готово: даже слуга успел принести еду. Я же запоздало понял, что не спросил у супруги, голодна ли она, ведь я-то плотно поел еще у Морделов.