Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том III (страница 20)

Виктор этой песенки не знал, хотя она моментально врезается в память даже взрослому, стоит ее услышать пару раз.

И хоть я и так знала это, но получила очередное подтверждение: мой муж никогда не был крестьянином, а, вероятнее всего, никогда не был даже простолюдином.

Впрочем, теперь меня этот вопрос совершенно не тревожил. Когда-нибудь придет время, и я узнаю, кто такой на самом деле Виктор Гросс.

А пока нам нужно готовиться к последней урожайной посевной.

Глава 11

Виктор

— Виктор, это совершенно обычные цифры, земли-то в Херцкальте не слишком плодородные, да и погода…

Эрен приняла мои выкладки, быстро пробегаясь глазами по цифрам.

— То есть, тут никакой ошибки? — уточнил я. — У нас на засев наших полей уйдет до ста пятидесяти мешков зерна?

— Если мы планируем засеять всего четыре хуфа, то да, — согласно кивнула Эрен. — Легер предпочитал собирать налоги оброком, а не барщиной, так что пока наши поля не слишком обширные, неизвестно, как будут справляться люди.

— Но ведь это минимум пятнадцать тысяч фунтов зерна… — продолжил я.

Эрен посмотрела на меня, как на идиота. Вот честно, во взгляде моей жены читалось недоумение и какое-то разочарование, будто бы я показал себя полным дураком.

Но мне не оставалось ничего другого, кроме как обратиться за помощью к ней. Я проснулся на рассвете — сказалась привычка, которая моментально вернулась на учениях — и пока заплаканная и изможденная Эрен спала, я отправился в кабинет, потрошить учетные книги на предмет информации. И я нашел всё, что мне было нужно.

Обычный крестьянский двор брал под пахоту обычно один хуф — половину под засев, вторую под пар — с которого уплачивалась десятина податей, а именно три-четыре мешка за засевную площадь. За ту землю, что стояла под паром, денег корона не требовала, ведь на ней ничего не росло, а пахать ее все равно приходилось за свой счет. «Городское» поле, которое возделывалось для того, чтобы покрывать нужды самого города, составляло всего четыре хуфа и я не планировал что-либо менять в этом году, потому что иначе пришлось бы увеличить количество дней барщины.

Мне очень хотелось все вывалить Эрен. Что я не знаю, сколько вообще по размерам этот хуф, сколько уходит зерна и является ли нормальным то, что на один мешок семян собирают всего три мешка урожая. Сначала я испугался, что сто пятьдесят мешков это совсем уж огромная цифра, но потом все же успокоил сам себя. В мешке было примерно двадцать пять кило, то есть сто пятьдесят мешков это около пяти кубометров зерна, если брать его плотность процентов на тридцать меньше, чем у воды.

Но все равно, это почти три с половиной тонны зерна или семь тонн готового хлеба… Просто засеять поле. Дурдом.

Эрен же сидела и неотрывно наблюдала за каждым моим действием. По ее внимательному взгляду я сразу понял: она заметила одну малюсенькую нестыковку.

То, что я ничего не понимал в хуфах и объемах посева, входило в конфликт с биографией оригинального Виктора Гросса. Нет, в обрывках памяти Виктора были осколки про какие-то югеры и моргены, похожие величины я нашел даже в заявках общинников, которые занимались дележкой полей в этом году, с учетом выданных льгот. Но вот сколько это — югер, я был вообще без понятия. По ощущениям, метров сорок в ширину и сотня в длину. Но конкретных цифр в голове Виктора не было.

Прямо сказать, я и сам-иномирный не слишком разбирался во всех этих акрах, гектарах и сотках. Просто знал, что шесть соток — это дачный пятачок, пятнадцать соток уже классный участок, а тридцать соток картошки звучит угрожающе. Но зерно — это не картошка, масштабы вспашки тут совершенно другие.

Мне казалось, что шести волов в дополнение к тем тягловым животным, которые были у общины, будет достаточно, чтобы покрыть возросшие нужды в производительности, в чем убедила меня и Эрен, но даже не зная порядка величины хуфа становилось понятно: чтобы просто разбросать такое количество зерна тонким слоем, нужна огромная территория. И, вполне возможно, никакого расширения у нас не получится. О чем мне жена сразу же и заявила:

— Виктор… — начала девушка. — Я проводила все эти расчеты еще шесть недель назад, когда мы заговорили о волах, посевной, и начали готовиться к весне, как и все остальные. Я понимаю, что вы обеспокоены, но радикально что-то менять… будет дорого.

— Дорого? — спросил я.

Эрен опустила голову, после чего сложила руки на коленях, сделала глубокий вдох, отчего ее грудь, затянутая в лиф платья, поднялась чуть ли не к подбородку, после чего пронзительно посмотрела на меня.

Я сейчас буквально оказался внутри шутки «запомни это её выражение лица, с ним она всегда будет тебе лгать». Только жена мне сейчас не врала, а собиралась попросить денег. Много денег, судя по тому, как она на меня смотрела.

— Ми… Виктор, у нас не хватит зерна для засева, — начала Эрен. — Купить еще можно только у соседей или из припасов общинников… Но я предлагаю вместо этого сделать заказ на юге. Там всегда хлеба в избытке и он хранится у них по нескольку сезонов в зерне или муке. Это будет правильнее, чем пытаться купить семян на посев.

За прошедшую ночь я понял одно: если я хочу сохранить теплые отношения с Эрен, мне нужно прислушаться к ее словам. Вне зависимости от того, будет неурожай или нет, кровавая луна настолько потрясла мою жену, что если я проигнорирую ее чувства в этом вопросе, она от меня отдалится. И три месяца моего активного приручения этого пугливого создания пойдут насмарку. А после того, как она уснула на моих руках, словно ища помощи и защиты, отступать мне было уже некуда.

Спасти меня мог только Храм, точнее, официальный ответ из Патрино, который все расставит по своим местам, то есть сообщит, что это было просто рядовое атмосферное явление, и никаких знаков Алдир людям не посылал. Но до этого момента мне нужно не только активно вникать в сельскохозяйственные вопросы, но и делать конкретные шаги в этом направлении.

Как минимум, продовольствие лишним не будет. Чем больше я выращу сам — тем больше смогу втихую обменять на пушнину у северян, которые, казалось, принимали столько хлеба, сколько дадут. Так что, я бы покривил душой, если бы сказал, что увеличение пахоты и засевных площадей пойдет мне в какой-то большой минус. Скорее, я совмещаю приятное с полезным — пусть и не планировал изначально этого делать.

— Сначала надо разобраться с посевной, — ответил я жене, — а заказ можно сделать и позже. Не думаю, что цены сильно вырастут. Сколько ты предлагаешь закупить хлеба?

Эрен опять опустила глаза, после чего тихо-тихо ответила:

— На сколько у вас будет финансов, милорд… Сколько будет серебра, столько и купите. Вот что я хотела вам сказать.

— Прямо так? — удивился я.

Не поднимая головы, Эрен мелко кивнула. Я не стал упрекать ее за очередное «милорд», потому что видел, насколько напряжена девушка. И я понимал почему. Зная о моих планах, зная о моем желании поставить мельницу и откупиться от летнего рейда, она все равно предложила выгрести все деньги, что у нас были, ради того, чтобы купить зерна.

Глупый лорд сделал бы запасы для себя и своей дружины, а остальные пусть перебьются, но у меня были большие планы на надел, а, как известно, территория может функционировать только при наличии жителей, ведь именно люди, а не пустая земля, создают валовый продукт. Земли-то у меня было — до самого горизонта, надел Херцкальт был довольно обширным, а так как сама северная граница королевства являлась очень и очень условной, то земли баронства вовсе становились едва ли не бескрайними. Но вот людей у меня была — небольшая горстка. Купить крепостных — то есть рабов — у меня не было денег, новых людей мне корона не выделит, во всяком случае, не в текущий момент, так что оставалось только стать привлекательной зоной для вольных артелей.

Но вольные с большим удовольствием шли на юг и запад — там и места более обжитые, и земля родит не в пример лучше, чем здесь. Мне нужно стать очень успешным и очень либеральным помещиком, чтобы сюда потянулись люди. И большую ставку я делал даже не на землепашцев, а именно на мастеровых и прочих производителей. Обработка шкур, изготовление меховых изделий, деревообработка во всех ее проявлениях и так далее. Просто мне пока негде было развернуться и приходилось заниматься сельским хозяйством на этих довольно пустынных и угрюмых территориях. Которые станут еще пустыннее и угрюмее, если народ вымрет от голода.

— Эрен, я услышал твои слова и принимаю во внимание твое мнение, — аккуратно сказал я. — И мы обязательно займемся этой проблемой. Но пока не решился вопрос с рейдом и непонятно, сколько будет урожая в этом году, нам стоит обождать. Ты согласна?

Моя жена ничего не ответила. Только склонила голову, показывая, что принимает мои слова, после чего извинилась и, сославшись на усталость, покинула кабинет.

Я не стал ее останавливать или принуждать к работе. Если ей некомфортно — пусть идет. Тем более, никаких конкретных шагов я пока не предпринял.

Но вот цифры меня все равно беспокоили. Я помнил, что в старые времена на посев тратили очень много зерна, потому что просто разбрасывали его по пашне, а там — как прорастет. Даже кадр из какого-то старого мультика стоял перед глазами: седой старик в лаптях широкой рукой разбрасывает зерно, на которое тут же налетают голодные птицы.