Александр Якубович – Специалист технической поддержки 2 (страница 13)

Значит, на это дело большие дяди подрядили кого-то мелкого, кого не жалко подставить под удар в случае чего. Я тоже так делал во время атак, подбивая особенно жадных клерков или вообще ничего не подозревающих людей на совершение преступления. Меня совершенно не интересовало, поймают их потом, или нет. Главное для меня было — получить доступ к цели.

А если это кто-то мелкий, то и достаточного материального обеспечения для проведения тонкой операции у него нет. Максимум, что могли дать старшие — информацию и наводки, а дальше они действовали сами.

У меня была отправная точка — клуб. Если Пак Сумин исчезла из стен заведения, это огромный удар по его репутации. Ее не могли похитить во время посадки в машину или по пути домой — это было исключено. Значит, девушку вывели тайком из заведения, когда она еще не собиралась оттуда уезжать.

Вывел кто-то, кто там работал и кого Пак Сумин знала. А учитывая привычки годзиллы, я мог поклясться, что обслуживали ее всегда одни и те же люди в одной и той же комнате. Искать камеры или взламывать сеульскую систему CCTV было некогда, надо ехать в клуб лично и разговаривать с владельцами и персоналом. Благо, для этого дела у меня был довольно внушительный господин Мун Джин, который по повадкам имел достаточно связей не только в армии, но и в прочих силовых структурах Сеула. Тем более, мне до сих пор помнились его слова, что он в любой момент может позвонить начальнику полиции этого города, а это, определенно, уровень, доступный далеко немногим. Не зря от одного присутствия господина Мун Джина в комнате все мое нутро буквально верещало об исходящей от него угрозе. Наверное, примерно так будут выглядеть оперативники NIS, если разведка когда-нибудь меня найдет и явится по мою душу.

Все свои мысли я записывал в файл в виде мелких тезисов и в момент, когда в мою дверь постучал господин Мун Джин, на экране висело всего два слова.

Сотрудник клуба.

Вот ниточка, за которую нам надо потянуть в первую очередь.

Глава 8

Господин Мун Джин внимательно выслушал меня, после чего задал один-единственный вопрос:

— Ты пришел к этим выводам за пятнадцать минут?

— За двадцать, — поправил я мужчину.

Мун Джин усмехнулся и, покачав головой, поднялся с дивана.

Так как я был готов к выходу на работу, то переодеваться мне не пришлось. Единственное, надо позвонить в офис и наплести то же самое, что я наплел водителю.

— Господин Ким Бон-Со, — мы с Мун Джином уже ждали лифт.

— Слушаю тебя, хубэ. Что случилось?

— Господин Ким Бон-Со, госпожа Пак Сумин сегодня будет работать из дома. Завтра важный день, вы же знаете, — обтекаемо начал я.

— Понял тебя, Ён-кун! — ответил новый менеджер отдела. — Тогда пусть госпожа начальник отправит мне письмо, я прикреплю к табелю.

— Конечно, сонбэ!

— Удачи вам завтра, — продолжил Ким Бон-Со.

— Спасибо, господин менеджер! — жизнерадостно продолжил я.

Когда я положил трубку, Мун Джин скосил на меня глаз и спросил:

— Так тебя Пак Сумин наняла за стальные нервы?

— Трус не может сбежать с севера, — ответил я мужчине, заходя в лифт.

— Я видел много трусливых северян.

— Они просто были не готовы к тому, с чем столкнутся здесь.

— А ты оказался готов? — спросил Мун Джин.

— К такому как сейчас, точно нет. Но я стараюсь ради госпожи Пак Сумин, — попытался я увильнуть от расспросов.

Мун Джин только хмыкнул. На паркинг мы доехали молча.

О клубе, в котором Пак Сумин проводила вечера, я толком ничего не нашел. Это было одно из тех закрытых элитных заведений, которому не требуется сайт, реклама или какая-то публичная огласка. Все, кто мог бы его посетить, и так знали о его существовании, простым же корейцам стоило оставаться в неведении. Зайти с улицы в клуб было нельзя, как нельзя было и творить там, что угодно. Членские взносы, рекомендации, черные списки тех, кто неправильно себя вел — это было полуподпольное заведение, которое пряталось под носом у всего Сеула и при этом обслуживало исключительно элиту общества.

Такие места есть везде и существовали они всегда. Конечно, это был не клуб, который специализировался на каких-то извращениях, хотя, я уверен, в Сеуле найдется и подобное заведение. Нет, это был скорее салон для состоятельных женщин, которые могли с удовольствием провести там время в компании красивых мужчин или друг с другом не боясь, что их будут осуждать, обсуждать или следить за ними. Приватность — главная сила клуба, Пак Сумин постоянно повторяла, что скорее за ней будут следить в ее собственном пентхаусе, чем там. Ведь все сотрудники проходили строгий отбор, система безопасности была на уровне, а сами гостьи и гости вели себя довольно прилично.

Но любой контур можно преодолеть, если атаковать его изнутри, это золотое правило не только информационной, а в принципе, любой безопасности. Даже самая неприступная и совершенная крепость падет, если предатель откроет ворота или передаст врагу информацию о секретном проходе под стенами.

Самой уязвимой точкой любого контура безопасности являются обычные люди. И чем более незаметен человек, тем проще его использовать.

Юноши и мужчины, которые работали на обслуживании клиентов, как раз были тем самым рядовым персоналом, который при этом еще и довольно часто сменялся. Я был уверен, что какая-нибудь уборщица подсобных помещений своей выслугой лет могла утереть нос почти любому популярному жиголо клуба.

— Что ты знаешь о месте, куда мы едем? — спросил Мун Джин.

— Я знаю, что там отдыхают влиятельные и богатые женщины, — ответил я.

— Или еще более влиятельные мужчины.

— Бывали там, господин Мун Джин?

— Только в качестве охранника или водителя, — покачал головой мужчина. — До таких мест я не дорос, да и не особо хочется.

Мужчина уселся на водительское сидение, я устроился рядом. Никаких личных водителей, никаких лишних глаз. Мун Джин прекрасно понял ситуацию просто по нескольким фразам. И это при условии, что он определенно был довольно богатым и влиятельным человеком в Сеуле.

— Что у тебя с госпожой Пак Сумин? — внезапно спросил мужчина, выруливая из подвала паркинга на улицу.

— Это странный вопрос, господин Мун Джин, — ответил я, стараясь не слишком сильно сжимать челюсти. — Я просто ассистент госпожи Пак Сумин, вот и все. Делаю за нее бумажную работу. Госпожа Юн Хян Ми должна была вам это рассказать.

Здоровяк даже бровью не повел, но я почувствовал, что удар достиг цели. Конечно же Пак Сумин за банкой пива и очередным ужином растрепала все, что знала о Мун Джине, даже особо спрашивать не пришлось.

— Ассистенты не скрывают такую информацию от семьи и не бросаются искать похищенную хозяйку, — справедливо заметил Мун Джин, когда мы остановились на светофоре. — Ты выходишь за все границы дозволенного. Единственное, что ты должен был сделать — связаться с вышестоящим руководством и донести ситуацию до семьи Пак Сумин. В крайнем случае, сообщить госпоже Юн Хян Ми. Но ты позвонил мне.

— И вы помогаете, — ответил я.

— Помогаю, — согласился Мун Джин. — Но я знаю, почему я это делаю. А вот в твоем случае, Кан Ён Сок…

Я почувствовал, как от Мун Джина стала исходить угроза. Мужчина крутанул руль вправо и резко припарковался у какого-то столба, да так близко, что шансов открыть дверь у меня просто не было. Сейчас я был заперт в машине с мужчиной, вдвое крупнее себя, а он при этом начал задавать крайне неудобные вопросы.

— Хотите убедиться, что я не тяну время? — спросил я.

— Очень на это похоже, — справедливо заметил Мун Джин. — У тебя есть две минуты, чтобы убедить меня в том, что ты не работаешь вместе с похитителями. Время пошло.

Мужчина потянулся левой рукой под пиджак, и через секунду на меня уже был направлен ствол пистолета, который Мун Джин предусмотрительно поставил на бедро, прикрывая ствол собственным локтем. Австрийский глок, который так любят в спецвойсках за отсутствие внешнего курка. Даже в ближнем бою ты не сможешь заблокировать механизм, тебя в любом случае нашпигуют свинцом. Откуда в моей голове эта информация? Без понятия, на меня никогда не направляли оружие в подобных ситуациях, и сейчас в голову лезла всякая дичь.

— Пристрелите меня? — спросил я, судорожно думая, как же мне убедить этого человека в чистоте своих намерений. Это была бы очень глупая смерть.

— Возможно, — спокойно ответил Мун Джин. — Минута тридцать.

— Меня пустят в расход, — выдавил я, гипнотизируя взглядом пистолет.

— Поясни.

— Если госпожа Пак Сумин будет отстранена от семейного бизнеса, то потеряет неприкосновенность и остатки влияния. Я уже слишком много видел, по их мнению. Ее недоброжелатели пустят меня в расход, даже не раздумывая. Просто очередной северянин связался не с той компанией, никому нет до меня дела.

— То есть, ты спасаешь свою шкуру? — уточнил Мун Джин.

— Успех госпожи Пак Сумин — мой успех. Я хочу помочь госпоже Пак Сумин, а в благодарность по результатам получить чек, который позволит мне внести залог чосон или купить квартиру. Жилье дорого стоит, — ответил я.

— То есть, ты работаешь на Пак Сумин за квартиру? — удивился Мун Джин.

— А еще за полное содержание, — ответил я, при этом особо не кривя душой. — Это очень похоже на то, как обстоят дела у меня на родине. Ценных специалистов содержит государство, им не о чем беспокоиться. Я всегда хотел жить именно так.